Глава 46

Прокуратор ушёл, но не забыл прицепить меня к шнуру, за что я решила с ним не разговаривать, и даже не смотрела в сторону двери, когда он уходил. Мне нужно было продумать, каким образом пробраться туда, где теоретически может находиться матрица амнезиума. Или найти союзника, пусть даже и невольного. Мать пламени или кто там присматривал за этим миром «услышала» мои мысленные просьбы. Я даже подумала, что скоро, как Сан Саныч стану полагаться на шаманов и местные суеверия, если так пойдёт и дальше. Дверь распахнулась, и в спальню прокуратора вошли двое, мужчина, по-моему, это был Плиний, правая рука Прокуратора, и женщина. Прямая осанка, будто на ней не лёгкое летящее платье, а жёсткий, удерживающий тело в одном положении, корсет. Платье было пошито из тонкой парчи. Таких тонких и ярких тканей на Залаире не ткали.

Она вошла лёгкой походкой. Гордая посадка головы, взгляд человека, рождённого с уверенностью в том, что она выше и достойнее остальных. Увидев меня, сидящую на кровати, женщина скривилась, а мужчина жадно на меня посмотрел. Но в его взгляде не было желания, там была … надежда. Конечно, я знала, что они видят. Я, не успевшая переодеть белую пижаму на что-то другое, потому что снова безуспешно потратила почти час на то, чтобы выдернуть кольцо из стены. А кровать располагалась ближе всего к вделанному в стену кольцу, и, когда я услышала шаги за дверью, то одним движением запрыгнула на кровать.

– Ах, так это правда, – протянула женщина, слегка приподняв бровь и осматривая меня с ног до головы. – Марк поселил в своих покоях ручную зверушку.

Мне стало смешно, но я постаралась сохранить невозмутимо-настороженное выражение лица. Мужчина слегка нервничал:

– Элена, посмотрела и пойдём, Марк был против, что бы сюда кто-то приходил. Патрицианка, не обращала внимания на то, что ей говорил Плиний. Она подождала, видимо, рассчитывая на то, что я отвечу, я же делала вид, что не понимаю, что она говорит, но в то же время не сводила с неё глаз. Кто её знает, вдруг у неё под юбкой эта их трубка, и она меня аннигилирует, как Карина собиралась.

– Она понимает, что мы говорим? – спросила она, обращаясь к Плинию, после чего перевела взгляд на меня:

– Ты умеешь говорить?

Я продолжала смотреть на них, ожидая, что ещё они скажут.

– Ты видела её? Знаешь, где она? – задал вопрос Плиний, и я вдруг чётко поняла, что он спрашивает про Дашу, … и продолжила молчать.

– Да она немая! – воскликнула Элена, – идеальный вариант наложницы, – и она рассмеялась.

Плиний подошёл ко мне ближе, наклонился так близко, что я увидела, что у него зелёные глаза и вдруг поняла, что так близко до сих пор я видела только глаза прокуратора, а у него они были почти чёрные.

– Ты же видела её? Она жива? – прошептал мужчина так тихо, что я едва расслышала, однако в голосе его была боль.

Пока я раздумывала, что лучше сделать, дверь снова распахнулась и вошла ещё одна патрицианка. Я помнила её, с ней и ещё с одной, Элена ходила в термы. Красивая, яркая, черноволосая, она была противоположностью Элены, с её золотыми волосами.

– Что здесь происходит? – спросила она.

– Варвара! – воскликнул Плиний и развернулся, – ты что здесь делаешь?

– Это ты что здесь делаешь?! – в тон ему сказала женщина.

Я смотрела на широкую спину Плиния и размышляла о том, что если бы не шнур, то можно было бы Плиния вырубить, эти две ревнивые патрицианки скорее всего вмешиваться бы не стали, поэтому надо решать вопрос либо со шнуром, либо искать союзника или союзницу.

– Вы совсем помешались, – вдруг заявила она обвинительным тоном, глядя на Плиния, – гоняетесь за какими-то местными зверушками вместо того, чтобы сделать этот мир похожим на Метрополию. Здесь же невозможно жить!

Я прислушалась, это было интересно, но меня снова охватило раздражение. Пришли в чужой мир, и давай переделывать его, чтобы он был «похож на Метрополию». Внезапно в голосе женщины прозвучали плаксивые нотки и она, развернувшись вышла за дверь, Плиний, с досадой оглянувшись на меня, выбежал вслед за ней. И как только они вышли, Элена повернулась ко мне:

– Судя по тому, как зашевелились твои уши обезьянка, и как скривилось твоё личико, ты всё-таки понимаешь нас. Поэтому слушай: – Хотя я и не люблю Прокуратора, но не потерплю, чтобы постель с ним делили грязные девки вроде тебя. Наложниц ему я подберу сама, поэтому в твоих интересах исчезнуть, иначе…

Я не стала дожидаться, когда она «предскажет» мне моё будущее, и одним едва заметным прыжком оказавшись рядом с ней, схватила её за руку, а на лице Элены появилось беспомощное выражение. Я сильно сжала её руку, и она побледнела, но не начала ни кричать, ни вырываться. И это на долю секунды вызвало уважение.

– Я сама уйду, – с нажимом сказала я, – но мне нужна матрица амнезиума.

Глаза у Элены расширились:

– Ты сумасшедшая, – сказала она.

Вдруг дверь распахнулась и вошёл прокуратор, и сразу сказал:

– Что ты здесь делаешь, Элена? Помнится, я запретил тебе сюда приходить.

– Это и мой дворец, куда хочу туда и хожу.

– Твоим дворцом бы он стал, если бы ты приняла моё предложение, – усмехнулся Прокуратор.

После чего замолчал на пару мгновений, а после сказал:

– Хотя даже хорошо, что ты здесь. Я решил.

На лице Элены отразилось напряжённое ожидание.

– Ты уходишь обратно в Метрополию, Элена, – сказал Прокуратор.

Элена вздрогнула, и побледнела.

– Ты не можешь так поступить со мной, – почти прошептала она, и я даже испугалась, что она сейчас рухнет в обморок.

Но она наоборот, вдруг со злостью посмотрела на меня и крикнула:

- Это из-за нее? Да?! Из-за нее?

- Успокойся Элена, спокойно сказал Прокуратор, - и выйди.

Лицо Элены на мгновение стало таким, как будто она собиралась разрыдаться, но

Вместо этого на нем снова появилось высокомерное выражение, и Элена пошла к двери. Возле самой двери она обернулась и снова взглянула на меня. На этот раз вопросительно.

Убедившись, то Прокуратор не смотрит на меня, я кивнула, лишь слегка обозначив

Кивок, после чего дверь за Эленой закрылась, а Прокуратор перевел взгляд на меня.