Глава 52

Прокуратор Залаира Марк Севериус

У меня болело всё, но особенно страшная боль ввинчивалась в голову, иногда мне казалось, что в моей голове не осталось живого места. Самая сильная боль начиналась к полудню. Голова раскалывалась так, словно в висок вогнали раскалённый железный штырь и забыли вытащить. Каждый глоток воздуха становился ядом, горло пересыхало, свет резал глаза. Боль стала моим постоянным спутником, моей тенью, я не мог от неё укрыться, она везде находила меня. Не помогали ни элексиры Ниитоса, ни порошки из местных трав, которые делали бывшие монахи. Но я даже радовался этой боли. Потому что каждый день, прожитый в боли, был днём моей победы. Каждую ночь мне нашёптывал голос: «Сдайся, убей девчонку» и каждый день боль изводила меня, но пока я побеждал. Это Абсолют ещё не знает, что я передал матрицу. Наверное, если бы он узнал, то я был бы уже казнён. А я радовался, что она в безопасности. Пусть у неё и её друзей получится то, что они делают. Алекс. Ей шло это имя. Сильное, стремительное, как и она сама. У меня перед глазами стоял её прыжок с водопада. Вот такая она вся. Чтобы отстранится от боли я много думал о том, о чём мы с Алекс говорили. И каждый раз я всё больше находил несоответствий и в той идеологии, в которой раньше не сомневался, и в логике Абсолюта. Зачем? Вот вопрос, который никто из нас никогда не задавал. Мы свято верили в то, что империя бесконечна. А она одним своим вопросом разрушила, казалось бы, незыблемую, основополагающую истину. Ту, на которой строилось само существование империи Доминиона. Дверь распахнулась, я поморщился. Если это снова Элена, то в бездну её, и её вид и её голос невыносим. Надо поскорее отправить её обратно. Но это оказалась не Элена, а Плиний. Сквозь полузакрытые от боли глаза мне было сложно рассмотреть выражение лица моего заместителя. Но чувство вины я заметил.

– Плохие новости? – спросил я.

– Как сказать, – ответил Плиний, – завтра состоится казнь, и прости, Марк, но я должен это сделать. Я встал, выпрямился во весь рост:

– Ты о чём? – на короткое мгновение даже боль отступила.

– Твою женщину арестовали, – сказал Плиний, – рыжую.

– Не может быть! – я не верил, что она могла так глупо попасться, я же сам её отвёз на другой конец континента.

– Это она, я видел своими глазами, – Плиний говорил уверенно, а потом вытащил пилум* и выстрелил в меня. (* тяжёлое метательное копьё, но в данном контексте я им обозначаю оружие, похожее на длинную трубку)

Пилум был установлен на парализующий режим. Я не мог двигаться, но всё видел и слышал. У того, что меня парализовало был один несомненный плюс, я теперь не чувствовал боль в теле, только в голове. Предательство Плиния было ожидаемо, я и сам не мог понять ещё недавно, о чём Алекс вообще говорит, пока не столкнулся с истинным лицом Абсолюта. И тут же следом пришла мысль: «А у него вообще есть лицо?» Ведь Абсолюта никто и никогда не видел, мы только слышали его голос. Он вездесущ, и даже болью в моём теле может управлять, находясь при этом за миллионы световых лет отсюда.

– Прости, Марк, – сказал Плиний, – я должен это сделать, у меня семья, я хочу, чтобы Варвара осталась, и, если я помогу тебе выполнить приказ Абсолюта, то он мне поможет. Я стоял и отсчитывал время, чтобы понять, когда мышцы заработают, успею ли я освободиться и спасти её. Но Плиний подстраховался, меня отнесли в темницу, и привязали к железному крюку. Что самое забавное привязали тем же самым шнуром, которым я привязывал Алекс. Знали, что простую верёвку я порву, как только действие парализатора окончится. Дверь захлопнулась, я прикрыл глаза, и стал разгонять сердцебиение. Чем быстрее кровь будет прокачиваться, тем скорее заработают мышцы.