Глава 1 - Разочарование

Говорят, что любовь подобна горению свечи. Стоит зажечь фитиль, как вспыхивает яркое, излучающее тепло пламя. Сначала оно горит неровно, волнуясь от каждого легкого дуновения, — так и страсть между возлюбленными подвергается испытаниям. Но стоит пройти этот период, как мало что способно поколебать возникшее сияние. Страсть преобразуется в привязанность; таяние воска — это доверие, стирающее границы между партнерами. 

Но… Что произойдет, когда свеча расплавится? Развеются ли отношения, как дым?

Тогда я прислонилась к подоконнику, скрестив руки на груди, и наблюдала за поведением мужа. Он сидел за столом, неторопливо прожевывал завтрак и пролистывал какие-то новости в телефоне. Таким было каждое наше утро: он молчит и изучает информацию в смартфоне или бумагах, а я попросту смотрю на всю ситуацию со стороны.

Лишь это утро несколько отличалось от череды похожих…

Один-единственный вопрос, кажущийся совсем обыденным, заставил обратить на меня внимание. «Вкусно?». Слово сорвалось с губ, будто давно желало оказаться озвученным: совсем тихо, рвано и с подавленными эмоциями. Я не надеялась услышать ответ, так как такие банальные вещи редко удостаивались внимания. Просто привыкла избегать всего романтического, способного расстроить. Казалось, Саша словно оторопел: потупил взгляд, задумался — только потом отложил вилку в сторону и издал какое-то странное мычание, похожее на угуканье.

Он не смотрел мне в глаза, только схватил телефон и встал из-за стола. А я не могла оторвать взгляд от своих усилий: омлет недоеден, кофе не допит, бутерброды и вовсе не тронуты. Может, и самый обыкновенный завтрак, но приготовленный с любовью.

Я заставила себя проглотить обиду и вышла в коридор, так и не убрав со стола. Саша уже стоял у входной двери, обутый и накинувший пальто. Только папка с бумагами еще лежала на полке.

Наши взгляды пересеклись, и на моих губах расплылась улыбка. На душе сразу потеплело, захотелось пожелать хорошего рабочего дня. В порыве нахлынувших чувств я, привстав на носочки, потянулась к его губам, чуть растрескавшимся от осенних холодов. И муж отвернулся… с таким выражением лица, словно ему противна или очень обременительна подобная близость. Слова режущим комом застряли в горле, глаза наполнились слезами.

— Я опаздываю…

Тихий шепот в ответ. Очередное оправдание. Лучше бы и вовсе ничего не говорил. В этом голосе совсем нет эмоций — одно безразличие.

Я заставила себя кивнуть, как ни в чем не бывало. Хорошо, что челка скрывала глаза. 

В нос бьет шлейф его одеколона, а слух режет звук закрывающейся двери. Тишина оказывается моим проклятием.

Если задуматься: как давно это происходит, когда наши отношения утратили страсть? Где они — нежность и забота? За этими мыслями я весь день ломаю голову.

Открытый вордовский документ так и остается пустым: слишком многое не позволяет сосредоточиться на работе. Никак не получается описать эмоции влюбленной девушки: не могу вспомнить это ощущение. Наверное, правильнее сказать «состояние». Состояние влюбленности. Когда теряешь голову от одного присутствия возлюбленного, замечаешь каждое его неловкое движение, запоминаешь запах одеколона, мимику, хочешь порадовать и молишь мысленно об объятии, поцелуе — любом прикосновении. Разумом понимаю, могу представить, но не описать. Плоско все, не по-настоящему.

В коридоре доносится шум, и я не сразу осознаю, что происходит. Время на ноутбуке подсказывает о возвращении Саши, и я второпях выключаю все программы и бреду на кухню. Уже по привычке.

Саша все еще в коридоре, вешает пальто. Сейчас я безумно рада, что он стоит ко мне спиной. Осадок из-за утренней ситуации до сих пор съедает изнутри. Мне страшно узнать, какое выражение приобретет лицо Саши. Опыт говорит: он устал, голоден и наверняка зол. В таком состоянии мужчины опасны.

— Переодевайся и умывайся. Ужин сейчас накрою тебе, — быстро бубню я и облегченно выдыхаю.

Собственный голос кажется ужасно неестественным, будто на записи микрофона, но это меня теперь не волнует.

Куда подевалась наша семейная идиллия?

Дверцы навесных шкафчиков поскрипывают, посуда гремит. Я наливаю борщ, накладываю рис с печенью, включаю чайник. По комнате разносится бульканье воды и жужжание техники. Запахи еды не сводят желудок: мы давно перестали ужинать вместе, потому что ужасно тяжело подстраиваться под Сашино скачущее расписание: никогда не угадаешь, когда он вернется с работы.

Приближающиеся шаги красноречиво говорят о его присутствии. Я машинально желаю приятного аппетита. Саша кивает в ответ. Из спальни доносится мелодия телефона, и я покидаю кухню, чтобы ответить на звонок. Краем глаза замечаю, как Саша снова достает из заднего кармана телефон, снимает с экрана блокировку, набрав цифровой код, словно жить без мобильника не может или еда оттого вкуснее…

— Ленуся, завтра в два свободна? Света наша прилетела, вот и хотим собраться все вместе. Устроим дневной девичник. — Оксана с той стороны связи звонко смеется.

Люблю ее за легкость и беззаботность. Она только голосом способна поднять настроение.

— Хорошо. — Замечаю, как неосознанно расплываюсь в улыбке. — Скинь мне смс-кой место, где соберемся. Мне сейчас не очень удобно разговаривать, завтра поболтаем.

Мы быстро прощаемся. Я отключаю вызов и кладу телефон на край стола.

События дня кажутся теперь картинными, словно из чужого романа, прочитанного накануне. Как всего несколько слов близкого человека способны развеять накопившиеся тяготы? Это для меня загадка, которую никогда не решить. А когда любимый мужчина перестал быть подобной отдушиной от всех проблем — еще большая загадка, но, возможно, с еще не найденным решением.

— Саш, — тихо зову я, вернувшись в кухню. Он поднимает голову от экрана телефона, но не оборачивается ко мне. — Я завтра днем собираюсь встретиться с подругами, так что не забудь ключи.

Обычная констатация факта. Мы больше похожи на сожителей, чем на семейную пару. От этой мысли становится грустно. Хочется душевной теплоты, чувствовать себя нужной. Но ничего этого нет.

Вечер проходит за бездельем: просмотр телевизора, компьютерные игры, книги. Все поодиночке, каждый сам по себе.

Я замечаю, как Саша откидывается на спинку стула, закрывает глаза. Откладываю книгу в сторону и, как можно тише, подкрадываюсь.

— Саша… — шепчу ему почти на ухо. 

Волнение вскружило голову, и я начинаю жалеть, что вообще решилась заговорить. Сажусь на край постели и спускаю поочередно ноги. Линолеум прохладный; это приятное ощущение приносит с собой новые силы.

— Давай… — сглатываю слюну и смакую слова в мыслях, — займемся любовью. Я хочу тебя…

Дико неловко. Не помню уже, когда в последний раз открыто выражала свое желание. Взгляд Саши пронизывает, заставляет поежиться. Я не могу даже предугадать, что творится в его мыслях за эти считанные секунды молчания. Он порывисто встает с кресла и, шлепая босыми ногами, идет к выходу из спальни. В недоумении я открываю рот и закрываю, снова открываю и неуверенно спрашиваю:

— Куда ты?

Саша оборачивается всем корпусом, но не смотрит в глаза.

— У меня много работы. Прости. Не до этого…

И скрывается за дверью…

Я плотно сжимаю дрожащие губы, слезы бесшумно катятся по щекам. Даже нет сил пытаться себя сдерживать. Я чувствую себя оскорбленной, ненужной: знала ведь, просто не верила, что ответ может быть иным.

Когда мы настолько сильно успели отдалиться друг от друга?