Глава 2 - Надежда

Пожалуй, нет ничего лучше посиделок с друзьями: беззаботная болтовня, предание общим воспоминаниям и казусным ситуациям, обсуждение планов на будущее… Особенно, если вы долгое время не собирались вместе. Здорово, оглядываясь назад, смотреть на свой жизненный путь. Все проблемы кажутся такими легкими и банальными, но тогда, в прошлом, они заставляли ломать голову, отчаиваться, находить решения — и так по кругу; как паутинную нить наматываешь на тонкую веточку, так и жизнь преобразуется в сверкающий кокон. У каждого он разный: толщина нити, ее прочность, длина и объем самого кокона. И дело даже не в возрасте, это просто цифра, количество прожитых лет… А кокон — накопленный опыт и установившееся мировоззрение.

Когда же мы вчетвером собирались в последний раз? Сколько минуло лет?.. Время не стоит на месте, и каждая из нас сильно изменилась с тех пор. Даже забавно...

Я обхватываю ладонями кружку с латте и наслаждаюсь разливающимся по рукам теплом. Ненавязчивая приятная мелодия, что-то из разряда классики, играет фоном, отовсюду доносится смесь ароматов кофе, свежей выпечки и пирожных. Намного уютнее, чем коротать дни дома в одиночестве, пока Саша на работе. Постоянные уборка, стирка и готовка — эта однообразность — выматывают физически, а чистый лист вордовского документа и недовольство собственноручно напечатанным текстом — выворачивание души наизнанку, эмоциональное истощение. Изо дня в день.

Я тяну носом воздух, задерживаю дыхание и шумно выдыхаю. Вот оно — счастье. Счастье в мелочах. Уютное кафе, вкусный десерт и подруги рядом.

Я слышу свое имя и поворачиваюсь на отзвук. Все смотрят на меня с удивлением.

— Ты опять замечталась?

Оксана, хихикнув, щелкает пальцами перед моими глазами, от чего я инстинктивно моргаю. Даже если попросят не моргать, все равно не сдержишься — такова природа. В ответ на вопрос я пожимаю плечами, а потом решаю добавить:

— Я просто задумалась… о коконах и атмосфере…

Оксана неприлично фыркает, брызжа слюной, и разрывается громким смехом. Я сразу отшатываюсь — не хватало еще, чтоб на меня попало. И что такого диковинного сказала? Даже обидно. Немного. Я намеренно отвожу взгляд и отхлебываю кофе. Вот вечно она так реагирует! Совсем несдержанная.

— Твои мысли как всегда не вяжутся с темой… — почти шепчет Оксана, все еще содрогаясь от приступа хохота и пытаясь аккуратно вытереть слезы, чтобы не смазать подводку. — Мы тут Светину свадьбу обсуждаем, а ты о каких-то бабочках и коконах…

— Про бабочек я не говорила… — быстро вставляю я. — Если бы ты не заржала, как лошадь, я бы успела пояснить…

Обрываю себя на мысли и замолкаю. Свадьба? Света? Я машинально перевожу взгляд. Света смущенно улыбается и поправляет челку. Привычка, когда волнуется, — еще со школьных времен. Замечаю, что сижу с открытым ртом, поспешно закрываю…

— У меня еще одна хорошая новость, девчат, — тихо говорит Света.

На ее щеках выступает румянец, из-за чего вкупе с длинными светлыми волосами и голубыми глазами она похожа на красивую фарфоровую куклу. Милая такая. Не удивительно, что по ней в школе столько мальчишек с ума сходило.

— В общем, я стану мамой!

Она счастливо взвизгивает, взмахивает руками и обхватывает лицо ладонями.

— Дорогуша, так ты у нас замуж по залету выходишь? — игриво вклинивается в разговор Вика.

Она с широкой улыбкой сигналит Свете бровями, а та, приняв вопрос всерьез, чуть погодя, смущенно отвечает:

— Нет. Просто мы так рады… Вот и… Как-то само получилось…

Света тяжело выдыхает, будто задержав дыхание от волнения. Счастливица! Стать матерью ребенка от любимого мужчины — самая желанная мечта любой девушки. И моя… Я поджимаю губы и пытаюсь отделаться от навязчивой мысли. В желудке появляется неприятное жжение.

— О… Так вы уже медовый месяц репетируете?

Вика не сдается. Хоть она и подшучивает, но видно, что тоже очень рада.

— Ну что ты ее подначиваешь… — озвучивает мои мысли Оксана и крепко обнимает Свету за плечо. — Поздравляю, Свет, ты теперь пополняешь мои ряды материнства.

— Поздравляю, — вторю я, улыбаясь.

Грустное наваждение отходит в сторону, поэтому становится несколько легче.

— Правда, я думала сначала ты, Лен, будешь… — продолжает Оксана, уже отпустив Свету и принявшись глазеть на меня. — Как вы там, кстати? Самая первая замуж выскочила, а до сих пор никаких новостей…

Три пары глаз сверлят со всех сторон: две спереди — Оксана напротив меня и Света, расположившаяся на соседнем стуле, — и одна сбоку, принадлежащая Вике. Ох, не к добру такой интерес… Не оставят они меня в покое.

— Сколько нам тогда было? Девятнадцать? Двадцать? Второй курс же…

Оксана предается воспоминаниям, еще больше раззадоривая остальных. Девчонки радостно подхватывают тему, и я понимаю, что уже не сбегу. Хотя… Может, это и к лучшему? Четыре головы лучше, чем одна. Правда, место не очень подходящее.

— Девятнадцать… Почти шесть лет уже в браке, — твержу я, уставившись на тарелку. Отломив кусочек «Наполеона» и нанизав его на вилку, отправляю сладость в рот, быстро прожевываю. — Не думаю, что в ближайшее время смогу порадовать новостями… — и сильнее понизив голос: — Если вообще смогу…

— Что такое?

Оксана быстро улавливает смену интонации. А мне так не хотелось портить наше счастливое воссоединение своими проблемами… После школы ведь ни разу не собирались вместе, разбредшись по разным городам в ВУЗы.

— Если не хочешь рассказывать, то все нормально, — ласково добавляет Оксана, зная, как я отношусь к обсуждению личного.

— Все нормально. — Я мотаю головой. — Просто Саша последние несколько месяцев очень занят на работе: возвращается поздно, замученный… А вчера…

Я осекаюсь. При воспоминании событий прошлого вечера начинают дрожать губы, глаза наполняются слезами. Я закрываю лицо руками и делаю глубокий вдох. Надо успокоиться. И расслабиться. Сквозь закрытые ладони воздух чуть посвистывает; и это действует, как успокоительное.

— А ты уверена, что он тебе не изменяет?

Викины слова, как пощечина, заставляют дрожать от бессилия.

— Вика, дуреха, что ты несешь?! — резко произносит Света, что так для нее несвойственно. — Может, у него проблемы на работе, вот он и нервный!..

Я и сама много раз об этом задумывалась, но всегда искала причины того, что это просто мои предрассудки, что это ложь. Он действительно охладел ко мне, я знаю. Но другая женщина… Он бы просто ушел, требовал бы развода…

— Вчера он отказал мне в близости, сославшись на работу и усталость… И он спал отдельно… Уж не знаю, во сколько лёг — не дождалась и сама вырубилась… — Голос дрожит, в горле образуется какой-то ком, и становится тяжело говорить. — Думаете, у него другая?

Я поднимаю глаза — с надеждой, что меня разуверят. Но они молчат… На плечо мягко ложится ладонь, и я поворачиваю голову. Вика виновато поджимает губы.

— Прости, дорогая. Мои шутки всегда не к месту…

Она глубоко вздыхает, а я стараюсь улыбнуться, чтобы не расстраивать ее еще сильнее. Все-таки я не обижена, незачем дуться на чужое мнение. Если это окажется правдой, то половина вины лежит на мне, если не еще больше…

— Не принимай все близко к сердцу. (3303c)

Оксана по-матерински нежно кладет ладонь мне на руку, и это тепло согревает. Я ощущаю ее поддержку даже в голосе.

— Поговори с ним, объяснитесь друг с другом. Используй свое женское очарование, в конце концов... — Она тихонько хихикает, а затем прищуривает глаза и ехидно добавляет: — И мужские слабости.

На губах расплывается улыбка. И я киваю. Попытка не пытка, а терять построенные отношения из-за страхов — верх глупости.