Глава 10
Лежу, замерев, как заяц и даже вдохнуть боюсь.
От дракона, что разлёгся поверх покрывала, веет таким жаром, по сравнению с которым даже жерло вулкана показалось бы прохладным горным источником.
Магия, истосковавшаяся взаперти, так и норовит перехлестнуть через край, но вместе с тем что-то внутри так и скандирует: «опасность! опасность!», поэтому все силы уходят на сдерживание огненного безумия, бушующего внутри.
И хуже всего не то, что, казалось бы, подвластная мне стихия вот-вот выйдет из-под контроля, а то, что эта самая стихия, моя стихия, ощущается сейчас совершенно по-другому!
Более остро, пронзительно что ли… Нестерпимо пронзительно! В какой-то момент я ловлю себя на том, что до боли прикусила губу… а ещё с силой стискиваю бёдра. Но от моих тщетных попыток совладать с собственной сутью отчего-то становится только хуже!
Переведя дыхание, я робко пошевелилась… чтобы тут же замереть, застигнутая врасплох.
— Ньорита МакДжин, — рыкнул дракон. — Прекратите ёрзать!
И вот что ему ответить? И, главное: кому — ему? Как-то глупо называть «мой лорд» того, кто лежит с тобой в одной постели. Или нет?
Всё же решилась:
— Мой лорд…
И не узнала собственного голоса, такой он оказался вдруг… чужой, с едва уловимыми хриплыми нотками. Но размышлять, что случилось с моим голосом, было как-то недосуг, да и не с руки, потому что в следующий момент я оказалась придавлена к кровати горячим мужским телом. И то, что нас разделяет моя сорочка и одеяло, а также основательно подпаленное, но всё же… покрывало… да и дракон ко мне в спальню не голышом пожаловал (от этой неприличной мысли все остальные тут же подёрнуло сизой туманной дымкой)… да, кажется, было на нём что-то наподобие рубахи и брюк, естественно, чёрного цвета… так вот, это всё не спасает!
К тому же кому как не мне знать, что малейший неосторожный импульс и многострадальное покрывало, поверх которого разлёгся дракон, вместе с постельным бельём, подушками и самой кроватью, наконец, займётся пламенем во славу Рарога, а скорее даже Ружены, его супруги, точнее их… их обоих.
Гори, гори ясно, чтобы не погасло… Пламень нестабильный!!!
— Ньорита МакДжин, — голос дракона, звучащий в столь интимной близости и полумраке спальни так и врезался в сознание, в остатки стыда и здравого смысла, и, такое ощущение, что не только…
Я сглотнула и как можно интеллигентней поинтересовалась:
— М-м-м?
— Дышать не забывайте, — ехидно ответили мне и моментальный импульс злости позволил немного перевести дух от этих странных и незнакомых ощущений.
— Я бы с радостью, мой лорд, — несколько сдавленно съехидничала в свою очередь я. — Вот только это несколько проблематично под вашим, эм, весом.
В следующий миг дракон с меня скатился. Жалко только, что лишь с меня, не с кровати. Да и недалеко укатился. Остался лежать рядом, на боку, продолжая обжигать своей близостью. И почему-то тяжело дышать. Хотя что касается дыхания… моё тоже непонятно отчего было довольно-таки… потяжелевшим.
— Вы специально это делаете, ньорита? — спросил дракон сердито.
От неожиданности и несправедливости обвинения я повернула к нему голову.
— Делаю что?
Вместо ответа мою щёку накрыла горячая мужская ладонь. Прижалась к поверхности кожи, обжигая и размывая границу между нами. И этот неожиданный жест показался намного интимнее и… горячее всего, что было до этого.
Глаза дракона мерцали в полумраке, манили, гипнотизировали.
Вот он приподнял голову и приблизил лицо к моему.
«Сейчас поцелует!» — пронеслось в голове, но это мысль совсем не испугала. Скорее… обескуражила?
Но поцелуя не последовало.
Вместо этого дракон шепнул: «Спи».
И я, с запозданием распознав ментальную магию, провалилась в сон.
***
Сон был беспокойным, поверхностным. Словно и не сон вовсе, а какое-то странное оцепенение. Осознание, что дракон находится в непосредственной близости от меня, спящей, что волен делать со мной всё, что ему заблагорассудится, жгло разум, тревожило, нервировало. Словно сквозь вату до меня доносилось его дыхание, звук биения сердца.
Понемногу внутренний жар успокаивался, позволял сну крепче сжимать меня в объятиях, я тонула в блаженной темноте, утопала в ней, как в трясине мавок…
А потом вдруг очутилась на скалистом пике.
Таком высоком, что звёзды надо мной были размером с кулак, а то и футбольный мяч. Меня почему-то повлекло вперёд, и я побежала.
Впереди, на фоне непривычно огромной луны, выделялся тёмный силуэт.
Вне всякого сомнения, это был дракон. В человеческом обличье, только почему-то с кожистыми крыльями за широкой спиной.
Он резко обернулся, но я даже не замедлила шаг, приближаясь. Не покидало ощущение, что это сон. А раз сон — значит, всё здесь не по-настоящему, правда? А раз не по-настоящему… додумать я не успела, подойдя к своему… хм… похитителю? захватчику? ну не «хозяину» же?! — на расстояние вытянутой руки.
Лунный свет ещё сильнее заострил его черты, проложил на щеках тени. Дракон казался единым целым с этим странным местом, с мерцанием звёзд, с упругим дыханием ночного ветра.
За его плечами проглядывались очертания некоего сооружения, состоящего, казалось, из одних гигантских колонн, рассмотреть детальнее не удавалось, в том числе потому, что за спиной дракона распахнулись кожистые крылья. Храм? Странно было предположить, что я прервала молитву. Как-то не ассоциировался захватчик с образом смиренного прихожанина, вот умереть мне на этом месте!
— Что вы здесь делаете? — спросила я и бровь дракона привычно поползла вверх.
— Нет, ньорита, это что вы здесь делаете? — хриплым голосом спросил он.
— Это и есть Высший Мир?
— Ньорита МакДжин, — сдавленно процедил чешуйчатый. — Дайте мне хоть минуту спокойствия… хотя бы во сне.
— Это вы на что намекаете?
— А я уже не намекаю. Я прямо говорю. Вы нарываетесь, ньорита.
— Нарываюсь на что?
— На… многое, — голос его обрёл бархатную хрипотцу. — Вас хочется одновременно отшлёпать, придушить и… хм…
— Поцеловать? — подсказала я, обалдев от собственной смелости.
Дракон сжал зубы, а затем протянул руку в знакомом жесте, коснулся моей щеки. И исчез. А в следующий миг в лицо ударил порыв ветра, отбрасывая волосы назад.
Я подняла лицо и увидела крылатую тень, которая с каждым взмахом крыльев ввинчивается в звёздное небо.