Глава 14

По мере того, как дракон приближался, я, поджимая ноги, отползала назад, пока не наткнулась на тряпичную стену и чуть не вывалилась из шатра. Впрочем, вид у дракона был такой устрашающий, что я, будь моя воля, не задумываясь, сиганула бы вниз прямо из этого воздушного корыта!

— Как вы это делаете, ньорита? — наполовину спросил-наполовину прорычал дракон.

— Что — делаю? — поспешила уточнить я, всем своим видом выражая готовность сотрудничать.

— Не виляйте, ньорита, — я поспешно оглядела части тела, которыми обычно виляют, не нашла ни одной, выглядывающей (и тем более виляющей!) из-под простыни и на всякий случай натянула простыню повыше, замотавшись в неё, как в кокон.

— Как вы попали в Звёздную Обитель?

И вот хотела сказать, что сама не поняла, как, что оно само как-то получилось, и… смолчала. Просто потому, что никому не позволено на меня рычать. Что он о себе возомнил? Врывается среди ночи (между прочим, второй ночи подряд), глазами сверкает так, что ослепнуть можно. Ещё и голый! Правда, наполовину, но… Если и дальше так будет продолжаться, о том, что будет завтра, даже думать стыдно.

Поэтому пожала плечами, не опуская взгляд. И промолчала.

К моему негодованию, дракон опустился рядом. И так пристально посмотрел на меня, что я сглотнула. А когда подвинулся ближе, опаляя жаром своего тела, чуть не взвизгнула:

— Да не знаю я!

Полумрак шатра, в распахнутый полог видны плывущие по чернильному небу звёзды. Свет из глаз дракона бьёт прямо в лицо, но почему-то не слепит, нет, скорее делает его силуэт, замерший напротив в пугающей близости от меня таким чётким… Эти точёные скулы, впалые щёки, квадратный подбородок… мускулы, перекатывающиеся по обнажённой груди. Внезапно показалось, что кожа дракона только кажется такой тёмной, словно навеки опалена солнцем. На самом же деле она соткана из пламени. Жгучего, слепящего… и эта смуглость лишь защита для глаз, чтобы не ослепнуть, видя, как огненный лорд блистает в буквальном смысле.

На какое-то время я забыла, что он — захватчик. Завоеватель. Могущественный крылатый ящер. Потомок огненных варваров, некогда пленивших мой народ, не оставивших от Старой Алессии даже памяти в летописях. Забыла, что я — пленница. Альтесса. Забыла, что меня не просто забрали по праву сильнейшего. Меня похитили.

Просто эти тлеющие угли глаз, эти угольные, длинные, как стрелы, ресницы…

И моя собственная магия, стремящаяся к этому пугающему совершенству огненной ящеркой…

— Может хватит лжи, ньорита МакДжин? — процедило совершенство, сдерживая потяжелевшее от злости (ну а отчего ж ещё?) дыхание.

Меня так и подкинуло на кровати!

— Лжи?!

Дракон склонил голову набок и медленно, не отрывая от меня глаз, кивнул. А я так и задохнулась от гнева!

Да что ж такое! То он, видите ли, в моей невинности сомневается, похищает, целует так, что я сперва забываю, как дышать, а потом пошевелиться не могу, и вот теперь в лицо называет вруньей?!

— Я, конечно, не знаю, что происходит в вашей реальности, мой лорд, — кипя от ярости, процедила я. — Но вы переходите все границы!

Выпалила и лишь нечеловеческим усилием воли не втянула голову в плечи. Потому что реально страшно.

— Что произошло в ту ночь? — жёстко спросил он.

— В какую? — переспросила я, хотя прекрасно поняла, о чём толкует ящер. Значит, он знает, что я должна была стать ласаир… Что ж. Ничего удивительного. Чешуйчатые всегда и всё знают. Это аксиома.

— Не играйте со мной ньорита, — с этими словами он придвинулся ближе. — Ваша откровенность со мной — в ваших же интересах, — мне показалось, или он хотел добавить что-то ещё, но в последний момент передумал? — Что произошло в ту ночь, когда исчез ваш знак пламени?!

— Я не помню, — покачала я головой. — Не помню.

Дракон продолжал смотреть с таким видом, словно не верит ни единому моему слову.

— Всё, что я знаю, это то, что мне рассказали. Потом. Я как в тумане помню всё, что было со мной до шести лет. А ту ночь и подавно. Я знаю, что был пожар… Сильный… Мне сказали, моя магия вышла из-под контроля… Так мы лишились поместья. И почти всех сбережений. Отец не доверял банкам, а ценные бумаги, как выяснилось, горят также, как обычные… Также дотла сгорели несколько деревень наших арендаторов. Всё, что удалось спасти из огня ушло на то, чтобы компенсировать нашим людям убытки.

Я замолчала. Не захотела рассказывать, что того щедрого и справедливого, но глупого, по мнению мамы жеста отца она ему не простила до самой его смерти. И потом тоже… А я… Я, наверное, умерла бы от чувства вины, если бы не Нараяна. Русалка всё время была со мной. И когда после смерти отца меня отправили в закрытый пансион благородных магесс, Нараяна отправилась вместе со мной, согласившись обучать человеческих девочек водной магии. И всё это для того, чтобы быть рядом, приглядывать за мной. Ушла русалка только когда мне исполнилось шестнадцать и я поступила в Альдейн. Тогда она сказала, что я готова. И… ушла.

— Что произошло со знаком ласаир? — вырвал меня из воспоминаний голос дракона.

Я покачала головой.

— Я не помню…

— Позвольте вам не поверить, — жестко отрезал он.

И тут меня, что называется, понесло.

— Дело ваше, мой лорд, не верьте! Будь проклят этот ваш знак ласаир! Когда он появился у дочери мелкого барона, это было событием, которое праздновали месяц! Да, я плохо помню своё детство, но хорошо помню, что пока ваш клятый драконий знак был на мне, меня любили! А затем… затем обвиняли во всех бедах нашей семьи! Конечно, я же исключительно по доброй воле сперва сожгла поместье, а затем лишила семью возможности получить выкуп от драконов за ласаир, избавившись от проклятой метки! Сколько раз я слышала от матери — лучше бы ты лишилась своей проклятой магии, можно было бы хотя бы выгодно продать, простите, пристроить замуж, а кто захочет взять в жёны пиромага? Но я была рада, что мне не придётся зависеть от мужчины, рада, что магия осталась со мной! Чтоб вы знали, мне светило место в Магическом Департаменте, хотя, конечно, какое вам дело до моих планов и желаний!..

— Значит, не помнишь? — тихо спросил дракон и я запнулась.

Он вообще слушал, что я ему сказала, или нет?!

— Есть способ узнать, — кивнул он как будто собственным мыслям и добавил холодно: — Ньорита МакДжин.

— Как? — спросила я устало и заправила прядь за ухо.