Глава 16
Дракон нависал надо мной, тяжело дыша.
Чёрные, как вороново крыло волосы растрепались, свисают по сторонам от нечеловечески красивого лица. И смотрит он при этом так, словно хочет прожечь этим взглядом насквозь.
Но чем больше я вглядывалась в глаза с щелевидными зрачками, тем явственней видела в них что-то ещё. Что-то похожее на страх, но нет, не страх. Беспокойство? Тревогу? Интерес?
— Уснувший язык, — сказал он. — Людям нельзя… Люди не могут говорить на нём!! Откуда ты его знаешь?!
И вот он смотрит, а я вдруг понимаю, что на мне же одежды нет! Сгорела от этого неконтролируемого приступа пламени! Рарог! Как же стыдно. Щёки и губы так и запылали!
— Слышала, — проговорила я, прикрываясь ладонями.
И тут, к моему вящему удивлению, и, пожалуй, что и шоку, покраснел дракон.
То есть не покраснел, конечно, вряд ли такая смуглая кожа способна краснеть… но потемнел он точно. А потом, глубоко вдохнув, глаза отвёл!..
Пользуясь замешательством чешуйчатого, я рванула на себя какую-то обгорелую ветошь, с трудом распознав в ней простыню. Такое себе прикрытие, если честно, но, как говорит нянька Рагнеза, с большего…
— Где. Слышала, — процедил дракон, не поворачивая ко мне головы.
Я пожала плечами, как-то не учтя момент, что ящер не смотрит. Нет, надо, наверное, ответить, но как? Сказать, что с моей магией что-то происходит, что она становится какой-то… иной, а мне при этом мерещатся голоса?
А ведь это мысль!
Вдруг ящер решит, что я сошла с ума (от счастья, естественно, а как иначе?) и отпустит на все четыре стороны? Не сейчас, конечно (я надеюсь), но потом, обратно, в человеческие земли?
— Не ответишь, — решил он за меня, и, прежде чем я успела что-то сказать, одним рывком оказался на ногах.
А я что… я натянула на себя целый ворох горелой ветоши. Запах гари ударил в ноздри, и, такое ощущение, что не только запах, но и пепел, потому что переносицу вдруг пронзило, в носу защекотало, а следом я оглушительно чихнула. И ещё раз. И ещё.
Дракон резко повернулся. Смотрел на меня одну секунду, показавшуюся мне вечностью, а затем покинул шатёр.
Я слышала его размашистые, торопливые шаги, затем дирижабль качнуло, и… больше шагов не было, лишь размеренное гудение лопастей.
— Полетать решил, — хмыкнул саламандр, забираясь на кровать. — Оно и правильно. Мужику остыть не помешает, верно?
И подмигнул мне огненным глазом.
Я, если честно, пребывала в таком шоке от всего произошедшего, что даже саламандру не удивилась. И, кажется, даже немного обрадовалась. Как радуются старому знакомому. Ну или тому, кто не набрасывается на тебя, не пугает, не пытается воздействовать… пламень нестабильный! Дожила… Мне уже низшие духи симпатичны. Хотя, конечно, я бы и василиску сейчас обрадовалась, на контрасте-то с драконом, и болотную гидру б расцеловала! Прямо в зубастую морду, ага!
— Полетать, значит, — пробормотала я и набросила на саламандра ворох горелых тряпок. — Попробуй только нос высунуть, — добавила с угрозой.
— Нужна ты мне, — любезно ответили мне и я, не теряя времени, бросилась к чемодану.
Натянув бельё, быстро накинула поверх тренировочную форму: бриджи чуть ниже колен и платье с запахом, не сковывающее движений. Это, в случае чего, заняться не должно… Собственно, и сорочка не должна была, у меня почти вся одежда с огнеупорными чарами, но… ошибкой было предполагать, что дракон поведёт себя, как благородный ньор.
Хотя о чём это я. Где его Чешуйчатое Захватничество и где благородство?
— Оделась? — спросили из вороха тряпок.
Вместо ответа стянула этот самый ворох вместе с говорившим на пол.
Я, конечно, пиромаг, но спать, или даже просто сидеть в эдаком «чистилище» (или правильнее сказать «грязнилище»?) — выше моих сил. В пансионе, а затем в Альдейн по части чистоплотности настоящая муштра.
Спустя несколько секунд кровать была аккуратно застелена покрывалом, которое я заранее приметила в этажерке, а я, чувствуя себя глупо, направилась к выходу из шатра. Приоткрыв полог, выглянула, затем высунула голову, осмотрелась. Пусто.
— Да говорю я тебе, летает он, — раздалось из-под ног. — Вверх посмотри.
Я подняла взгляд и ахнула.
Чёрная крылатая тень неслась на фоне ночного неба, закрывая собой мигающие огни звёзд.
— Я ударила его, — вырвалось у меня глухое.
— Ну так молодец! — тут же отозвался саламандр.
— Ударила дракона… высшего, — прошептала я и зажала рот рукой. — По лицу… Рарог, что же теперь будет…
— Как что? — пожал плечами дух огня. — Полетает твой дракон, охолонётся и вернётся шёлковым.
Мои брови так и поползли вверх.
— Ну, может не сразу шёлковым, — взмахнул лапками саламандр. — Но вернётся точно.
— Издеваешься, — хмуро кивнула я и подошла к борту. Саламандр тут же взобрался белкой на перила и, явно обезьянничая за мной, уставился в темноту, плывущую под нами, испещрённую редкими огнями.
— Эх, сюда бы глайдер… — вырвалось у меня.
А что? Рассечь это ночное пространство с механическими крыльями за спиной! Вдохнуть полной грудью бьющую в лицо свежесть… Да вот только нет в небе хищника быстрее и ловчее дракона. Вмиг догонит. Пламень нестабильный!
— И куда бы ты направилась? — словно прочитав мои мысли, спросил саламандр. — Это, конечно, если предположить — вдруг — что дракона от такой твоей наглости хватит удар, чего за ними, кстати, не водится, не надейся, и он тебя не нагонит? Мы сейчас как раз летим над землями Неудержимых, если что. О-очень сомневаюсь, что тебе пришлось бы по вкусу знакомство хоть с одним из них. А уж с гостеприимным табором и подавно. Южнее — Обитель нагов, прямо по курсу — Долина Колоссов.
Настроение, и без того поганое, похоже решило сигануть с дирижабля вместо меня.
— Да ну тебя, — буркнула я. — Уже и помечтать нельзя.
— Не говоря уж о том, что никакого глайдера у тебя с собой нет, — припечатал вредина.
— Ты всегда такой зануда? — буркнула я, направляясь обратно в шатёр.
Прежде, чем саламандр успел скользнуть вслед за мной на кровать, я выбросила вперёд руку в предупреждающем жесте.
— Стой!
Правда, на моё предупреждение кое-кто наглый и упитанный плевать хотел. Прямо с аэростата.
— Ах, так значит, ты умеешь не оставлять следов? — деланно возмутилась я, с облегчением обозревая вполне себе целое покрывало, чуть примятое от лапок саламандра, но не более того.
Меня одарили таким красноречивым взглядом, что… я всё-таки не выдержала, прыснула.
— Что, и развеять не попытаешься? — сварливо спросил саламандр.
Я пожала плечами.
— Ты, конечно, мой несмываемый позор, как пиромага, — рассудила я. — Но не далее, как пятнадцать минут назад мне грозил позор, как…
— Альтессе, — ехидно подсказали мне, и, получив по наглой ухмыляющейся морде подушкой, справедливо добавили: — И для альтессы это не позор.
На это возразить мне было нечего.
— А я всё-таки знаешь, что думаю? — с видом великосветского сплетника, продолжал разглагольствовать саламандр.
— Сижу, гадаю, — фыркнула я. — Был бы поблизости Оракул, побежала б спрашивать, волосы назад.
— Я думаю, — саламандр торжественно поднял палец (а они у низших огненных, как у обезьянок, или, скорее, у лягушек-веслоногов, и на передних, и на задних лапках), — ты передумала меня развеивать!
— В дороге и правда вместе веселее, — пожала я плечами.
— А ещё кое-кто, кажется, оценил мою полезность, — кивнул саламандр с довольным видом.
Я фыркнула.
— И в чём же она заключается, твоя полезность? В том, что умеешь не жечь тряпки, когда захочешь?
— Quae fatum est praeordinatum… — надменно ответили мне, и я… так и подпрыгнула на кровати! — Кто бы, если б не я, помог тебе спровадить озверевшего от любви дракона?
От слов саламандра бросило в жар, но выяснения, почему он сказал именно так, а не иначе, я решила отложить на потом. Куда важнее сейчас…
— Только не говори, что это ты мне подсказывал!
Саламандр невинно захлопал глазами, а потом сделал вид, что запирает свою ухмыляющуюся пасть на ключ и этот самый ключ выбрасывает.
Я склонила голову набок.
— Не скажу, — взмахнул лапками огненный дух. — Может, я, а может, и не-я. А может, я помог тебе услышать не-себя.
— А может, ты, как мой фамильяр, имеешь доступ к моей магии и тоже слышал, — нахмурилась я.
Саламандр даже подпрыгнул на месте.
— Меня повысили?!
— Посмотрим, — покачала я головой. — А ты знаешь, что это значит? Эта фраза на древнем? Дракон назвал его уснувшим.
— Я знаю всё на свете! — гордо ответили мне. — И не-всё тоже.
— Так что значит «Quae fatum est praeordinatum»?
— Вообще сложно переводить с древнедраконьего на современный человеческий, но, если в общих чертах — «любая судьба предопределена». Да, точно, как-то так. Только для драконов предопределение, в отличие от вас, людей — не мифы и не нянькины сказки. Предопределение для них — основа равновесия мира. Фундамент, на котором всё держится.
— Вот как, — хмыкнула я, вспомнив, что Нараяна тоже рассказывала о предопределении, причём в очень похожих выражениях, но, понятно, не на древнедраконьем. Хотя нет… Стоп! Нараяна говорила о Равновесии! Точно! Но, руку готова дать на отсечение, как-то очень похоже говорила. — А что значит «nolite timere»?
— И всё? — переспросил саламандр и нахмурился. — Согласно правилам, без обращения…
— Nolite timere, flamma filiae! — вспомнила я.
Саламандр просиял.
— Ничего не бойся, дочь пламени, — сообщил он и добавил, загадочно сверкнув глазами: — Чтоб ты знала, дочерями пламени во времена древних драконов называли дракониц.
— Но я — не драконица, — опешила я.
— Думаю, нет, — саламандр сделал вид, что осматривает меня в воображаемый монокль. — И даже подтверждаю официально. Могу штемпсель на справку поставить.
— А разве драконицы существуют? — перебила я этого балабола.
Саламандр развёл лапками.
— Увы. Уже — нет. Когда-то — существовали.
— Я смотрю, ты много знаешь о драконах.
— Всё, и даже больше, — гордо напомнили мне.
— И об их обычаях? — уточнила я.
Саламандр кивнул, причём мне показалось, что он сдерживает смех.
— Ага, — пробормотала я, вспоминая наиболее яркие моменты реакции дракона на мои слова. — Что значит для дракона намёк на утоление голода эм… девушкой?
— Девственницей? — деловито поинтересовались у меня, и я, несмотря на пылающие щёки, кивнула.
Саламандр хохотнул и потёр лапки.
— Вряд ли ты хочешь это услышать, — осклабился он. — Это очень, очень пошлый намёк. Пошлее некуда, — добил он. — Приглашение к действию. Развратному-развратному такому действию…
— Хватит! — отрезала я. И не удержалась: — А если не девственницей?
— То же самое, — махнул лапкой этот паразит.
— Так какого пламени нестабильного ты уточнял?!
— Вот такой я любопытный.
Погоняв вредину подушкой, но недолго, неровен час дракон вернётся, и я так ничего больше не узнаю, задала следующий вопрос:
— А почему они так бурно реагируют на пожелание спокойной ночи?
Как вспомню, как заострились черты лица ящера, потемнела и без того смуглая кожа, а по впалым щекам аж чешуйки побежали, так вздрогну…
И тут саламандр заржал. Вот именно заржал, аки конь. Не захохотал, не захихикал, и уж тем более, не засмеялся!
Оторжавшись же, милостиво пояснил:
— У драконов говорят, что «спокойной ночи» желают исключительно беременным женщинам и, хм, недееспособным. Если ты желаешь спокойной ночи дракону, то это, пожалуй, почище пощёчины или лягушек на макушку. Это — сомнение в его мужской силе. Такое оскорбление смывается кровью.
— Кровью?!
— Девственной, — саламандр высунул язык, и я поняла, что эта зараза просто издевается!
— Ах, ты дрянь огненная! Чушь саламандрова!
— Ты уж определись, дрянь или чушь! — вопил он, улепётывая и уворачиваясь от праведного возмездия. — В конце концов, о пожелании спокойной ночи я ведь не соврал!
— Ладно, — смилостивилась я. — Будет с тебя. Потом ещё вспомню, — и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Долго нам, кстати, до Драгуа-Ратх ещё лететь?
— А что? Передумала расставаться по приезду? — сделал умильные глазки саламандр и, заметив, что хмурюсь, поспешил ответить: — К утру будем.
Навалилась такая усталость, что я свернулась клубочком и подпёрла кулаком щёку.
— Посмотрим, — пробормотала, видя, что саламандр продолжает заглядывать в глаза с видом потерявшейся собаки. И попросила: — Разбуди, пожалуйста, когда он приземлится. То есть приаэростатится. Не хочу больше сюрпризов этой ночью…
И снова зевнула.
— Скажешь тоже, — ухмыльнулся огненный дух. — Фиг он спустится сюда, до самого Драгуа-Ратх. Уж ты постаралась.
— Что? В смысле — постаралась?
— Не бери в голову. Спи, говорю, спокойно.
И я тут же заснула. Сквозь сон слышала, как кто-то маленький и огненный скользнул под бок, прижался к животу и сладко засопел. Но прогонять зарвавшегося саламандра сил не было совершенно. Так, в обнимку и проспали до самого утра.