Глава 36

Взгляд жёлтых глаз Шэ-Сарсы взметнулся к небу. Нагиня хмыкнула и, обернувшись, обменялась многозначительным взглядом с сестрой. Воительницы захихикали — совсем как девчонки. Правда, перехватив мой взгляд, обе тут же вытянулись по струнке с непроницаемыми лицами.

— Похоже, это к тебе, — вытягивая губы «уточкой», чтобы не расплыться в улыбке, сказала Шэ-Сарса.

— Или за тобой, — ангельским голосом заметила Шэ-Арса и обе нагини прыснули. Ну, ни дать, ни взять, первокурсницы в Альдейн, чья подруга умудрилась завладеть вниманием старшекурсника!

Бросила исподтишка взгляд в небо и ощутила, как и без того запылавшие щёки (приближение Вулканиса я ощутила задолго до появления крылатого силуэта над нами, собственно, мои порозовевшие щёки и заставили Шэ-Сарсу вглядеться в голубой купол) буквально зарделись.

Лорд Драгуа-Ратх — мощный, огромный, величественный в своей истинной ипостаси кружил над своим дворцом, снижаясь. И с каждым взмахом гигантских кожистых плоскостей, увенчанных шипами, моё сердце сладко ёкало, а внизу живота свивался тугой огненный узел.

Близился к окончанию первый месяц моего пребывания в Драгуа-Ратх, в качестве пленницы драконьего замка.

Ладно-ладно, с пленницей я, может, и перегнула — не с каждой гостьей обращаются с таким пиететом и уважением, какие оказывались мне во дворце драконьего правителя.

Говоря начистоту, я ни в чём не знала отказа. За исключением одного: покидать дворец, расположенный на вершине парящего острова, и занимающий площадь, вполне способную вместить средних размеров городок на обочине Ильден, я не имела права. Ни под каким предлогом. Даже все эти «звёздно-лунные» приключения с лордом были под запретом. Но лучше обо всём по порядку…

К самому лорду Драгуа-Ратх я испытывала самые сложные чувства.

С одной стороны, глупо было бы отрицать, что меня тянет к нему. Влечёт.

На лорда хотелось смотреть, его интересно было слушать, было невероятно приятно ловить на себе его взгляды, полные скрытого огня и ещё приятнее ощущать реакцию собственного тела и души на внимание дракона. Кстати, о драконах! К гигантскому чёрному ящеру, с которым за этот месяц мы успели познакомиться поближе, хотелось прикасаться, ощущать ладонями тепло драконьего бока. Хотелось рассматривать блестящие, глянцевые чешуйки на боках, ловить в них своё отражение. И это невероятное чувство надёжности, защищённости, окутывающего полога силы, которое с каждым днём крепло, независимо от того, находился дракон рядом или нет…

Словно тонкое, интуитивное знание, каким-то невероятным образом просочившееся в грубый телесный мир — я чувствовала, буквально всей поверхностью кожи ощущала, что лорд рядом. Пусть даже мысленно. И осознание этого делало меня такой счастливой… Но…

Да, этих «но» тоже хватало.

Начать с того, что Небесный Слёт, собранный вроде как «в мою честь» прошёл… без меня. Я не присутствовала на нём. Потому что некто властно-чешуйчатый заявил, что его альтесса «изволят отдыхать» и приходить в себя после той самой Мены… или какую он выбрал формулировку… не знаю. Но факт в том, что я и вправду считалась неприкосновенной для всего мира целый месяц, так что дракон, сославшись на моё самочувствие, таким образом то ли подстраховался от того, чтобы я не воспользовалась своим правом — а именно не потребовала у Небесного Слёта свободы (как ехидно намекнул ему предок в Звёздной Обители), то ли…

Пытаясь объяснить себе мотивы лорда, я терялась в догадках.

А что оставалось, когда приходилось добывать информацию по крупицам — от Бублика, от нагинь, из дворцовой библиотеки, где я нашла историю рода Эйден Янар, после прочтения которой, что-то стало ясно, как день, остальное же (и довольно многое!) запуталось окончательно.

И, учитывая, как лорд Драгуа-Ратх мастерски уходил от ответов и переводил темы наших бесед, как тут было не вспомнить историю помолвки Латиры — ньориты из параллельной группы в Альдейн?

Латира была не слишком прилежной студенткой, магессой с даром земной стихии, довольно слабым, кстати. Аниса ехидно заверяла, что её дар соответствует её тяге к знаниям. Но зато у Латиры были большие голубые глаза, и магистры успокаивали себя и Латиру (во время экзаменов) тем, что с такими красивыми глазами ньорита в жизни как-нибудь не пропадёт.

Так и вышло. К Латире посватался виконт де Дору̀, старший сын графа, его наследник и хозяин довольно обширного поместья на юге Ильден. Во время летних каникул и состоялась их помолвка, и Латира даже, разумеется, в компании матушки и нескольких сопровождающих, провела в поместье будущего мужа неделю.

В числе прочего они выезжали верхом, посещали театр и выставки, даже ездили в селение на ярмарку, но… к изумлению, а потом и обескураживанию Латиры виконт с ней не разговаривал! Нет, внешне его поведение было безупречным. Он подавал руку, помогая забраться или выйти из кареты, подсаживал на лошадь, интересовался самочувствием, а также поддерживал беседы о погоде. И на этом всё! Вообще всё! Все попытки Латиры побеседовать, да хотя бы на худой конец, о литературе и новейших веяниях магическо-технического прогресса встречались лёгким недоумением и следующим за ним вежливо-ледяным отчуждением.

И когда Латира со слезами на глазах спросила у матери, что она делает не так, та лишь ласково погладила её по голове и сказала:

— Милая моя, ну о чём ему с тобой разговаривать?

И ладно бы Латира была от природы дурочкой, или провела детские и юношеские годы, не покидая дома родителей, без книг, общения, учёбы… но ведь нет! Да, её оценки в Альдейн были довольно средними, но всё же Альдейн — элитная академия! И Латира, несмотря ни на что, являлась, несомненно, образованной девушкой! И вот жених даже не попытался узнать будущую жену поближе.

Впрочем, история Латиры — лишь одна из многих, и, вспоминая её в Драгуа-Ратх я только и могла, что гадать — а не являюсь ли я для лорда эдакой «Латирой»? Красивой куклой — и не более того?!

Его молчание в ответ на тревожащие меня вопросы, его отказ представить меня Небесному Слёту уверенности в себе, конечно, не придавали. Ведь лорд прекрасно знал, что я пребываю в добром здравии и даже более, чем!

Вспомнить хотя бы тот вечер, когда лорд узнал, что я «спровадила» ритуальное ложе из своих покоев, и, соответственно, воспользовавшись правом альтессы, закрыла для него двери на целый месяц!

Наша беседа тогда — если тот скандал можно считать беседой — самым натуральным образом напоминала его «разговоры» с предком в Звёздной Обители. Потому что я стояла на огороженной мраморными перилами площадке, за террасой своих покоев, а лорд, который отчего-то отказался воспользоваться моим любезным приглашением посидеть на оплетённой цветами лавочке и полюбоваться вместе звёздным небом, парил в воздухе на кожистых крыльях.

— Почему, Агни? — только и спросил он после того, как облетел остров раз эдак десять и примерно столько же раз сменил туда-обратно ипостась.

Я пожала плечами. Было невыносимо трудно не выдать себя дрожью в голосе, например. Или прикусыванием губ. Или сбившимся, потяжелевшим дыханием. Сжав кулаки, я проговорила:

— Разве это не является непреложным, как и все ваши традиции и ритуалы, правилом для альтесс?

— Ты же знаешь, что ты — не альтесса, — глухо сказал дракон. — Ты — моя праори. Моя обещанная. Или для тебя так важно, кем считают тебя другие?

Меткий удар. Точный. Мне и правда не было никакого дела до других, но…

— Вы распорядились моей судьбой, мой лорд, — тихо начала я.

— Говори мне «ты»! — прорычал дракон и я с трудом сдержала улыбку. Просто… Эти его эмоции, это настаивание на близком, таком интимном обращении… это было так приятно. Неожиданно и приятно.

— Ты распорядился моей судьбой, не спросив меня, — твёрдо повторила я.

— Я — дракон, — ответили мне.

Внутри так всё и вскипело. Даже глупый девичий порыв — разбежаться и прыгнуть с площадки, прямо в его объятия, а там будь, что будет — удалось подавить.

— Раз дракон — значит, бери то, что твоё по праву! — разозлилась я. — Забирай, уничтожай! Жги!

— Разве хоть раз я поступил с тобой против твоей воли, Агни?!

— С самого начала ты только и делал, что унижал меня!

— Принадлежать дракону — не унижение! Это — честь.

— Не для меня!

— Да что с тобой не так, женщина?!

— Всё со мной так! Кроме того, что на мне лежит ответственность за мою семью, кроме того, что у меня вообще-то были свои планы, мечты, цели. Ты ведь даже не объяснил ничего толком. Ни об этом вашем Песчаном Зеркале, ни о законах Предопределения… Вообще ни о чём. Со стороны это выглядело как «захотел — забрал»!

— Но это не так, Агни. И я… Я позаботился о твоей семье.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Я думал, что, если предложу принять помощь просто так, от меня, ты откажешься.

И вот молчу, а у самой слёзы на глазах. Потому что он прав. Отказалась бы. Неужели его чешуйчатое лордство всё же увидел меня, разглядел… какая я…

— Ты ни разу не поинтересовался, что мне нужно. Хочу ли я…

Глаза дракона так и вспыхнули!

— Ты хотела меня. И сейчас хочешь. Ты — праори. Обещанная Пламенем…

— Вулкан… — дракон вздрогнул, осёкся на полуслове. — В чём ты меня подозревал? Или… и сейчас подозреваешь? Чего не договаривал? Кто мог видеть меня на лунной дорожке? Кто мог лишить меня знака ласаир, но при этом оставить магию?

Вместо ответа дракон рванул ворот рубашки, словно ему вдруг стало жарко. Сглотнул, прожигая меня взглядом.

— Агни…

— Понятно, — тихо сказала я. — Не скажешь.

И, возможно я совершила ошибку. Может быть, даже самую большую ошибку в своей жизни, но я развернулась и, не оглядываясь, прошла на террасу.

Уже там, в отведённых мне покоях, Шэ-Сарса обняла меня, без слов, а я разревелась, как маленькая, обнимая её в ответ.

— А где остальные? — спросила я, выпив стакан воды. — Стой. Угадаю. Переживают за своего лорда и сохраняют внешний нейтралитет, так?

Нагиня хмыкнула и обняла меня за плечи. Я вздохнула и положила голову ей на плечо.

— Драконы берегут своих женщин, Агни, — тихо сказала она, проводя рукой по моим волосам. — От всего берегут. Но…

— Но… что?

— Ты не похожа на человеческих женщин.

…Небесный Слёт состоялся на следующий день.

Я могла только наблюдать его издалека. Мы с валинзи поднялись на крышу дворца, на самую верхнюю площадку и наблюдали оттуда, как драконы — огромные, поражающие своей мощью и величием ящеры слетались со всех сторон на плоский, как тарелка, и почти такой же круглый остров, над которым завис в воздухе ярко-красный кристалл.

В самом Драгуа-Ратх драконы были преимущественно тёмных оттенков, исключение составлял племянник лорда, Виктарион — его дракон был золотым. Остальные — тёмно-серые, синие, стальные, зелёные… На Небесный Слёт же прибывали в основном белые драконы. Приглядевшись, можно было разглядеть, что они различаются по оттенкам, но основной цвет был именно белый, из чего я заключила — а валинзи подтвердили — что это Старейшины. Причём некоторые из них ещё помнят начало эпохи Небесного Плена, или, как говорят в Драгуа-Ратх — заключения Союза Пламени и Крови с людьми.

Спикировал на плоский остров и Виктарион, я явственно разглядела среди собравшихся золотого дракона…

Бублик же, который по моему приказу, неотступно следовал за Виктарионом, пока тот находился во дворце, ничего особенного о племяннике лорда не доложил. Ел-летал-тренировался-общался-с-нагами-и-другими-драконами-выяснял-отношения-с-дядей-отказывался-покидать-дворец-и-Драгуа-Ратх… Словом, ничего из того, что я бы не могла предположить сама. К отведённым мне покоям Виктарион не приближался, ни с кем обо мне не говорил, артефакты связи не использовал… То ли мне тогда, ночью, показалось, то ли я ошиблась, приняв одного из говоривших за племянника лорда.

И всё же торопливые, но тем не менее, обстоятельные отчёты Бублика пролили свет на такое качество характера Виктариона, как любовь к детям. И те, кстати, отвечали ему взаимностью. Потомство у драконов немногочисленное, на весь необъятный дворец от силы десяток драконят. И все они ходили за «дядей Виком» гуськом. Старших — троих нескладных подростков Римуса, Оскальда и Шторма — Виктарион тренировал, как в драконьей, так и в человеческой ипостаси, младших развлекал забавными историями.

Эдакий чешуйчатый нянь, душа компании.

А мне всё же что-то не давало покоя — уж слишком племянник лорда бы сиропным каким-то, что ли… Что никак не соответствовало тому взгляду, который он бросил на лорда… Или тем интонациям, что я слышала в ночи…

Волей-неволей я задумывалась — а не показалось ли мне?

Внешне Виктарион вёл себя безупречно…

Что успокаивало — лорд Драгуа-Ратх тоже не верил племяннику. Не доверял. Саламандр сообщил, что, помимо него, за Виктарионом наблюдают. Боевые маги, бойцы воздушного эскадрона… И это успокаивало. Отчасти.

После Небесного Слёта — о результатах, а именно, о том, что его перенесли на месяц, поскольку Старейшины требовали моего присутствия, а лорд Драгуа-Ратх им в этом отказывал я уже знала от Бублика — лорд снова меня навестил.

В присутствии валинзи он надел мне на шею кулон с лунным камнем.

«Амулет для спокойного сна» — так он выразился, пока я пыталась разгадать магию артефакта. В том, что она присутствовала, сомневаться не приходилось. Причём магия высшей степени, я отчётливо различила, как драконью, так и наговскую, и лунную, и какую-то ещё, о которой даже не слышала. Лорд взял с меня обещание, что я не сниму кулон ни при каких обстоятельствах.

Я собиралась поспорить, ну, или хотя бы спровоцировать лорда на разговор, но вспомнила тот леденящий душу ужас от преследовавшего меня взгляда, голоса в ночном пространстве, посмотрела в серьёзные глаза дракона…

«Драконы берегут своих женщин, Агни. От всего берегут» — прозвучали в голове слова Шэ-Сарсы и… я пообещала Вулканису, что не сниму амулет.

Моя догадка подтвердилась.

С того самого дня я больше не «летала» в Звёздную Обитель, не поднимаясь над островом, в то самое место, в котором явственно слышала те самые пугающие голоса…

Лорд Драгуа-Ратх больше не настаивал на том, чтобы войти ко мне после захода солнца. И я не могла понять, почему это совсем не радовало.

Я же… вроде как… настояла на своём?

И меня услышали.

С моим мнением посчитались.

Тогда почему стоило подумать об этом несносном властном чешуйчатом, стоило бросить взгляд на середину моих покоев, где раньше стояло ритуальное ложе в форме ладьи — почему глаза начинало предательски щипать, а горло сдавливал ком?

Каждую ночь, ворочаясь с боку на бок в пустой кровати, я неизменно терзалась сомнениями — а правильно ли я поступила? И тогда пальцы непроизвольно обхватывали кулон… И только невероятным усилием воли я не срывала его, не отбрасывала прочь!

Знать, что он там, в ночном звёздном небе, один…

Знать, что кто-то враждебный следит за ним, а он даже не подозревает об этом… И, что самое худшее, непонятно, поверил мне дракон или нет, когда я рассказала ему об этом. Принял ли меры… В отношении моей безопасности — несомненно, и этот кулон на шее тому доказательство. Но… в отношении себя? Я чувствовала себя донельзя глупо (и это ещё мягко сказано!), но не могла отбросить тревогу за этого сильного, властного, могучего дракона.

Будь я рядом с ним — чем могла бы помочь? Как защитить? Защитить дракона… смешнее ведь даже не скажешь.

Но вся моя суть, все мысли, эмоции, чувства — стремилось туда, в чернильную звёздную синеву…

Несколько раз за ночь я готова была сдёрнуть с шеи амулет — и будь что будет!

Но потом вспоминала глаза Вулканиса, его просьбу — именно просьбу, не приказ! — не снимать артефакт и разжимала пальцы. Потому что на дне огненных глаз дракона я тогда отчётливо разглядела страх. За меня. И мне очень не хотелось его подводить.

Артефакт «для спокойного сна», кстати, не так уж и работал. Нет, о полётах во сне пришлось забыть, но вот о спокойном сне тоже можно было только мечтать.

Я ворочалась с боку на бок, снова и снова вспоминала Вулканиса… его светящиеся глаза со щелевидными зрачками, идеальное, словно выточенное из скалы лицо с резкими, хищными чертами. Складку у губ, твёрдый подбородок, руки, такие сильные и такие нежные…

И бессильно сминала пальцами простыню, силясь сдержать бушующую внутри магию, усиленную каким-то диким, первобытным, совершенно бесстыжим влечением!

Но затем, как правило, рано или поздно, за окном проносилась чёрная крылатая тень, на миг заслоняя собой луну и только после этого я проваливалась в сон.

Тревожный, совсем неглубокий. Но всё же сон.

И каждый раз во сне мне слышался рёв.

Сперва я вздрагивала, просыпалась, подскакивала на кровати с зашедшимся сердцем, но затем проваливалась в рёв снова.

И он больше не пугал, а казался каким-то странно знакомым, почти родным.

Даже убаюкивающим, что ли.

…А потом наступал новый день, и ночные мысли, сомнения, желания — всё отступало на второй план. Потому что сидеть, сложа руки я не привыкла и каждый мой день в драконьем замке был расписан по минутам.

Я часами просиживала в замковой библиотеке и под неусыпным контролем Бублика, а также Лесауша Дротх Таша — нага-секретаря лорда и Хранителя Песчаного Зеркала, изучая драконьи традиции и законы. А также историю, обычаи, церемониал, этикет.

Для приобретения полезных и совершенно необходимых знаний о драконах и одном драконе в частности привлекались также нагини.

Их я расспрашивала о роде Эйден Янар, об отношениях Вулканиса с племянником, понемногу вытягивая на свет всё то, во что меня посвящать не собирались, видимо, предполагалось, что знать мне всё это вообще-то не положено. И, чем больше я узнавала, тем больше, как ни странно, начинала понимать дракона в его упрямстве.

Но по порядку так по порядку…

В числе прочих занятий я совершенствовалась в магии. В боевой магии. Для чего, как несложно догадаться, были привлечены мои вао- и валинзи. Ну как, привлечены. Вообще-то их пришлось заставить. И мне даже совсем не стыдно.

Потому что нагини сперва отпирались, мол, это оскорбление для лорда — желание его женщины постоять за себя! Но тут — к нашему общему изумлению — Вулканис встал на мою сторону. И с тех пор мы с нагинями тренировались каждый день на специальной, огороженной магическим пологом, площадке.

Надо сказать, моего уровня подготовки от меня явно не ждали. Ощущение, что боевые магини вообще ожидали уровня детского сада. Но после демонстрации «Ледяного пламени», «Молнии Гнева», «Огненного меча» и других заклинаний, вполне сносно мною освоенных в Альдейн, стали поглядывать на меня с уважением, и занялись моей подготовкой всерьёз.

Попутно я, слово за словом, продолжала выведывать историю непростых отношений дяди и племянника, а именно — почему Виктарион был в изгнании и за что мои валинзи его, мягко говоря, не любят.

И, кажется, нащупала ниточку, за которую следует потянуть, чтобы пролить свет на ту самую ночь, которая оказалась начисто стёртой из моей памяти. Точнее, раньше я только подозревала, а теперь знала наверняка, кто может освежить мою память.

Но вот ведь незадача! Виктарион, который в первый день моего пребывания в Драгуа-Ратх буквально прохода мне не давал, теперь меня сторонился, и ни одна из попыток его «поймать» не увенчалась успехом…

Но близился следующий Небесный Слёт, Слёт Старейшин, на котором, вопреки стараниям лорда Драгуа-Ратх мне предстоит присутствовать, и на котором я надеялась всё же не только встретиться с Виктарионом, но и задать ему несколько очень важных вопросов…

…Дракон спускался всё ниже, и с каждым хлопком кожистых крыльев внутри словно выстреливали сладкие молнии.

А потом вдруг границы мира «поплыли», я покачнулась, но устояла на ногах. Выбросила в стороны ладони, показывая валинзи, что я в порядке, а сама же часто заморгала от шока.

Потому что чем ближе подлетал лорд Драгуа-Ратх, тем явственнее мне слышался рёв.

Тот самый, что сопровождал каждую ночь, но сегодня звучал наяву.

И — судя по бесстрастным лицам нагинь — слышала его только я.

Он поднимался изнутри, из самого сердца.