Глава 47

То, что во дворце что-то случилось, мы с Вулканисом ощутили ещё на подлёте.

Дворец из белого, бирюзового и кремового камня, который всегда выглядел таким величественным и нарядным, сегодня отчего-то внушал смутную тревогу. По лестницам и площадкам сновали наги и драконы в человеческой ипостаси, также гигантские крылатые ящеры с извивающимися хвостами с шипами на концах как-то нервно и беспокойно кружили вокруг. От их резких, чётких движений становилось тоскливо на душе, словно чья-то ледяная лапа сжимала сердце.

Я всё надеялась, что мне кажется, но, сидя у основания шеи дракона, почувствовала, как ощутимо напрягся зверь.

Дракон приземлился на каменную площадку, оборачиваясь налету. Мгновения падения — и вот Вулканис уже держит меня на руках, а к нам спешат со всех ног, то есть, со всех хвостов наги и нагини. То, что наги все, как один, в боевой трансформе, настораживало уже само по себе. Также со всех сторон слетались драконы. Оборачиваясь налету, спешили к нам. Лица бесстрастные, непроницаемые, губы плотно сжаты, глаза горят углями, выдавая клокочущую внутри ярость. Злость. Ненависть. И… страх?

— Что-то произошло, — прошептала я, оборачиваясь к дракону. — Это не из-за того, случайно, что ты пошёл наперекор Небесному Слёту?

Судя по заигравшем желвакам на щеках, по чешуйкам, побежавшим по вискам, лорд был похожего мнения. На всякий случай обнял меня за плечи и в тот же миг тревога немного схлынула.

— Дети пропали! — выдохнул сквозь зубы Шагрэй, даже не удосужившись вспомнить об обращении «мой лорд».

— Дасквар Римус, Эйердос Освальд, Миртрэй Шторм! — выпалил Шагрэй, отвечая на немой вопрос в глазах лорда.

— Виктарион… — вырвалось у меня, и все тотчас обернулись, сверкая глазами.

— Виктарион исчез во время пробуждения вулкана, леди, — покачал головой Шагрэй. — Больше недели назад.

— С тех пор его не было в Драгуа-Ратх, — подтвердил Лесауш. — Мы бы отследили его, леди.

— Вы не понимаете, — помотала я головой, совершенно пропустив мимо ушей, что из ньориты я как-то стремительно стала леди. — Мой фамильяр следил за ним. Всё то время, что я была здесь. Он расскажет… Бублик!

— Я здесь!

Огненная струйка молниеносна стекла с плеча Шэ-Сарсы и юркнула ко мне на руки. Чему нагиня не сильно и удивилась. Я давно замечала, что они с саламандром нашли общий язык. Что, в общем, неудивительно: именно благодаря Бублику Шэ-Сарса осталась во дворце, более того, стала моей личной ваолинзи. Правда, сама она объясняла симпатию к Бублику по-своему. «Я балдею с его наглости!», — заявляла воительница, а мелкая вредина вторила ей: «Я ещё не то могу, хвостатенькая…». И вот ничуть не сомневаюсь, что кому другому за «хвостательную» пришлось бы расплатиться, как минимум, собственными зубами, но саламандру всё сходило с лап…

Хранитель посмотрел на меня оторопело:

— Вы назвали высшего элементаля драконьего пламени Бубликом, леди? — и приподнял одну бровь.

Я отмахнулась.

— Там так получилось, — объяснение так себе, понимаю, но уж как есть. — К тому же я маленькая была…

— Погодите, — Шагрэй нахмурился. — Кого он мне напоминает?

— Все саламандры на одно лицо! — фыркнула Шэ-Арса.

— Нет, и правда напоминает, — пробормотал Лесауш. Хранитель сделал едва уловимое движение рукой в воздухе и из его зелёных магических линз выстрелили лучи.

Я невольно дёрнулась — мало ли, саламандру это вредно? — но Бублик ничуть не испугался, дал осмотреть себя.

— Ты, случайно, не тот самый Бурелион, фамильяр Страфха?!

Бублик как-то поник. И я вместе с ним. Всё ясно, до меня Бублик принадлежал другому магу. Что странно — не ушёл вслед за ним за Грань, а отправился в низший мир. Такое бывает. Я умудрилась призвать его из низшего мира, причём, похоже, ещё в детстве и привязать к себе. Но как можно было Бурелиона обозвать Бубликом?! Руку готова дать на отсечение, это мой вредный характер сказался, даром что не помню. Может, дракон прав и вспоминать не так уж и нужно? Кто знает, что я тогда ещё натворила…

— Он самый, — вздохнул Бублик. Или Бурелион?

— Страфх — один из отступников, — пояснил мне Вулканис. — Он был изгнан и лишён истинной ипостаси.

— А творение его пламени тоже было лишено своей природы и оказалось низвергнуто в низший мир… — пробормотала я.

— Низший? — Лесауш посмотрел на Бублика поверх линз. — Но сейчас он элементаль. И ваш фамильяр, леди, в чём не может быть никаких сомнений, — наг вскинул на меня взгляд. — Но… как?!

Я вздохнула.

— Из низшего мира я сама его призвала. Дважды. А снова элементалем он стал, когда… когда… Да что вы пристали ко мне со своей ерундой, у вас дети пропали! Бублик, расскажи о Виктарионе!

Раздуваясь от собственной важности, элементаль поведал о том, как следил за Виктарионом, и как тот в какой-то момент воспылал любовью к детишкам… Как те ходили за ним по пятам, как привязанные, требовали новых игр и рассказов.

— Каких игр?

— Каких рассказов?

Саламандр махнул лапкой.

— Самых обычных. Но не суть. Если Виктарион пользовался магией левиафов, я и не замечу ничего. Но есть тот, кто заметит.

И поднял на меня мордочку, выразительно посмотрел на кулон на груди. Тот самый. Для спокойного сна…

— Вулканис, — мои пальцы легли на кулон.

— Нет!!! — за одно мгновение кожа лорда успела потемнеть до черноты, а человеческое лицо смениться драконьим. Правда, в следующий момент всё вернулось, как было. Только глаза у дракона горели ярче обычного. И чешуйки на висках сверкали…

— Ты знаешь, что мы можем отследить их, — я положила руку на его локоть. — Я могу. Это единственный выход. Как только мы обнаружим Виктариона, я снова надену кулон…

— Нет, — отрезал дракон. — Об этом не может быть и речи.

Дальше события понеслись со скоростью аэростата.

Вулканис препоручил меня вао- и валинзи, а помимо нагинь, шестерым боевым нагам и двенадцати драконам. Затем взял обещание, что я ни при каких обстоятельствах не сниму кулон. Ну как взял, попытался. Потому что я была в корне не согласна с тем, что он уходит один. Без меня. Слишком ярко ещё стоял в воспоминании их поединок с Виктарионом в Обители Матери…

— На этот раз всё будет по-другому, — сказал дракон. (3303c)

Обещание, что я не сниму кулон, за меня дали нагини. И Бублик-предатель.

После чего Вулканис поцеловал меня в висок, и, обернувшись налету, улетел.

А я осталась ждать. С тяжёлым, очень тяжёлым сердцем…