Глава 4

Ровно в десять утра раздаётся резкий, требовательный звонок в дверь. Я открываю, не удосужившись посмотреться в зеркало и заглянуть в глазок. Милый вид ненормальной женщины в растянутой футболке и с щёткой для пайки в руке. На пороге – Лев. Он смотрит на меня так, будто я только что выползла из ближайшей пещеры неандертальцев. – Надеюсь, это не твой финальный образ, – произносит он, переступая порог без приглашения. Любопытный взгляд скользит по разбросанным деталям, приборам и чашке с остывшим чаем. – Пахнет радиодеталями и отчаянием. Очаровательно!.. – У меня была срочная работа, – огрызаюсь я, пытаясь собрать волосы в нечто более презентабельное. – Некоторые из нас действительно трудятся, а не просто критикуют. – Некоторые из нас, – парирует он, снимая идеальный пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула, – умеют планировать своё время. Начинаем. Урок первый: светская беседа. Он усаживается на потёртый диван, как король на трон, и смотрит на меня ожидающе. Я неуверенно опускаюсь напротив. – Ну?.. – подгоняет он. – Спроси меня, как мои дела. Очаруй меня. – Как… дела? – выдавливаю я, почёсывая бок. – Ужасно, – безразлично констатирует он. – Я трачу своё бесценное время, пытаясь сделать из Золушки принцессу, а она встречает меня в одежде для уборки. Но это неважно. Важно – твой ответ. Ты не должна хмуриться и выглядеть виноватой. А тем более чесаться. Ты должна улыбнуться и сказать что-то лёгкое. Попробуй. Улыбнись. Я растягиваю губы в неестественной, напряжённой гримасе. – Боже, – морщится он. – Это похоже на оскал загнанного барсука. Ты же не на рентген зубов идёшь. Улыбка должна быть в глазах. Попробуй снова. Думай о чём-то приятном. Я пытаюсь. Думаю о том, как починила вчерашний ноутбук. Моё лицо наверняка светится энтузиазмом. – Получилось! – радуюсь я. – Нет, – он качает головой. – Ты сейчас рассказала бы мне о пропускной способности шины данных. Это в твоих глазах. Перестань думать о микросхемах, это не сексуально! Думай о… о первом свидании. О чём-то романтическом. – С тобой? – я фыркаю. – Прости, это только усугубит ситуацию. К моему удивлению, уголок его рта дёргается. Кажется, я его почти рассмешила. – Ладно, сойдёт для начала, – нехотя уступает он. – Теперь покажи мне своё свадебное платье…– Он хмурится, сдвинув брови. – Не тот бабушкин раритет, в котором ты выходила замуж, а в чём собралась удивлять бывшего мужа на его новой свадьбе. Я с гордостью приношу и показываю ему своё лучшее платье – элегантное, тёмно-синее, с закрытой спиной и скромным вырезом. Я всегда в нём хорошо себя чувствовала. Лев смотрит на него так, будто я принесла ему мешок с картошкой. – О, боже… – произносит он с ледяным ужасом. – Ты собралась на похороны? Или на закрытый семинар бухгалтеров? С ним срочно нужно что-то делать! Встаю грудью за парадно-выгребной наряд. – Это прекрасное платье! – возмущаюсь я, чувствуя, как обида комком подкатывает к горлу. – Оно классическое! – Верю! Его носила любовница Шопена. Оно скучное, – заявляет Лев безапелляционно. – Оно не говорит – «я счастлива и у меня всё прекрасно». Оно кричит: «я выплатила все кредиты и мне не на что есть»! Завтра мы идём по магазинам. В этот момент я готова воткнуть паяльник в его интересное место. Но вместо этого глубоко дышу и иду в контратаку. – Хорошо, – говорю я сладким голоском. – А теперь моя очередь. Настоящий мужчина, особенно такой успешный и образованный, должен уметь чинить тостер. А то, что это за имидж – не знать, что делать с простейшим бытовым прибором? Я с наслаждением вижу, как Лев замирает. Тащу из кухни свой старый, немного разболтанный тостер и ставлю на стол перед ним. – Ваша задача, о, великий эксперт, – сообщаю с плохо скрываемой издёвкой, – починить его. Без Гугла. Полагаясь только на логику и мужскую смекалку. Лев смотрит на тостер с таким же отвращением, с каким я смотрела на его лекцию об улыбках. Он осторожно тыкает в кнопку, как будто она может его укусить. – Я не… это не входит в условия нашего договора, – начал говорить он, и в его голосе впервые слышится неуверенность. – Входит, – радостно парирую я. – Входит в раздел «подготовка к непредвиденным обстоятельствам». А вдруг на свадьбе сломается кофемашина? Ты должен будешь героически её спасти, чтобы произвести впечатление. Он хмурится, но начинает разглядывать тостер. Он переворачивает его, пытается открутить какую-то деталь пальцами. У него ничего не получается. Я с наслаждением наблюдаю, как его железобетонная уверенность даёт трещину. – Нужна крестовая отвёртка, – не выдерживаю я. – Ну что, гений? Сдаёшься? – Я не сдаюсь. Я анализирую, – бурчит он, но отодвигает тостер. – Ладно. Ты создала свою точку в огромном торговом центре. Я не бог бытовых приборов. Зато я бог светских условностей. А они на свадьбе важнее. Продолжаем. Покажи мне, как ты будешь есть десерт. Он достаёт из пакета изящную коробочку с эклером. Я неуверенно беру десертную вилку и нож. – Нет, не так, – вздыхает он. – Ты держишь нож, как скальпель. Ты же не проводишь операцию на торте. Держи изящнее. Вот так. Он неожиданно пододвигается ко мне. Длинные пальцы касаются моей руки, поправляя. Его прикосновение удивительно тёплое и уверенное. От него пахнет всё тем же дорогим парфюмом и… кофе. Я замираю, и почему-то сердце начинает стучать чаще. Не от злости. От чего-то другого. – Вот, видишь? – бархатный голос звучит тише, близко от моего уха. – Не так уж и сложно. Отвожу взгляд, чувствуя, как краснею. Под маской циничного мизантропа скрывается… человек. Очень умный и до чёртиков раздражающий, но человек. И в нём есть какое-то странное обаяние. – Ладно, – сдаюсь я, откусывая эклер. – Может, ты и не совсем безнадёжен. – Это с твоей стороны звучит как комплимент, – замечает он. В чёрных глазах снова мелькает та самая, едва уловимая искорка. – Значит, прогресс есть. Но с платьем я не шутил. Завтра – шопинг. Готовься морально и финансово. Лев уходит, оставив меня наедине с недоеденным эклером, сломанным тостером и кашей в голове. Ненавидеть его стало гораздо сложнее.