Глава 3. Чаепитие

«Почему я не люблю светскую жизнь? Потому что там искренность и простота — дурной тон, а кто лучше умеет грязно манипулировать — тот и более благовоспитан. Вежливость — набор заученных фраз и движений; прочитанные книги — лишь повод покичиться, а богатство гарнитура — достойная причина гордиться собой.

Маркиза Навиль.»

— И почему я не могу пойти на чаепитие? — матушка кривила губы и смотрела на меня зло и сухо. Ну это пока никто не вошел, тогда-то ее глаза влажно заблестят!

Я вздохнула и повторила ей еще раз.

— Потому что тебя никто не приглашал.

— А почему меня никто не приглашал?! — ее голос звенел злостью и обидой, — Почему меня, герцогиню Фламмен, не додумались пригласить!

— Матушка, я тебя не приглашаю, — пояснила я, — И мне абсолютно начхать, что ты герцогиня. Ты мне уже все уши прожужжала про то, как тебе не нравится мисс Ламбри. Ты начнешь ее задевать при герцоге, выставишь меня перед ним и перед ней в плохом свете, а у нас и без того сближение идет со скрипом!

Женщина начала обиженно сопеть, но возразить ей было нечего. Она повернулась в сторону окна, а сама едва заметным движением скинула чашку с чаем на пол. Ну как кошка. Естественно, даже не дернулась от звона разбитого фарфора, но тут же с возмущением позвала служанок все убрать.

Именно из-за таких моментов я считала, что шутки про то, что дурным нравом я пошла в нее, а ни в какого ни в дедушку, я считала имеющими под собой основание. Так что удержаться у меня не получилось.

— Да и что тебе там делать, там же будет одна молодежь! Тут разница поколений такая, что и общих тем, поди, не найдется.

У маменьки дернулась венка на виске, а глаза холодно блеснули, обещая месть за каждую букву каждого слова. Надо было срочно чем-то ее порадовать.

— Тем более, ты даже на прогулку по саду не выходишь, пока не убедишься, что выглядишь безупречно. Будешь еще взгляды герцога от меня оттягивать!

Я слегка скривилась. Получилась какая-то откровенная лесть. Я еще раз глянула на нее, в надежде, что все-таки не перелет. Матушка улыбалась, глядя на свое отражение в графине. Слава богам, все в порядке! Вечно забываю, что с этой женщиной перельстить невозможно.

— Мы договаривались заранее, так что я не могу тебя пригласить, но герцог наверняка пригласит родителей своей невесты на совместный ужин в ближайшее время. Можешь не переживать!

— Ну это само собой, — кивнула она, — Странно, что мы до сих пор приглашение не получили…

Я бы не сказала, что странно. Конечно, отужинать с нами было бы хорошим тоном, и герцог с отцом должны бы об этом сговориться… Но они оба занятые мужчины, причем занятые перманентно, так что вполне могут об этом даже не подумать. И я бы и не напоминала, моя бы воля! Видят боги, общаться с женихом я бы предпочла без родителей на расстоянии ближе нескольких километров.

Но не хотелось бы, чтобы поползли слухи, будто у нас разлад и помолвка под угрозой… Мужчины-то о таких вещах даже и не думают, а окружающие каждый жест или его отсутствие разбирают по молекулам! Например, по двору, пусть и не очень громко, но уже ходят шепотки, что герцог ко мне абсолютно холоден. За все время с его стороны не было ни одного канонически-жениховского жеста! Ни совместных трапез, ни подарков, ни приличных свиданий, ни-че-го. А все почему? Потому что мужчинам о таких вещах надо напоминать!

— Надо отцу твоему напомнить — а то они наверное и забыли, — подхватила мою мысль матушка.

— В любом случае, мне пора собираться. Еще платье выбирать! — я поднялась с насиженного места, мельком глянув на часы; заодно решила подкинуть герцогине Фламмен мысль о том, чем стоит занять вечер, — Я хочу порасспросить мисс Фиви о проекте культурного обмена с Восточным Княжеством, который она курирует! Она как раз после нашего чаепития должна будет поехать за документами в сторону студенческого городка, к Большой Академической Библиотеке…

— Да-а-а? — матушка чуть опустила ресницы, прикрывая алчный блеск глаз, — А не в новом торговом квартале около Академии, случаем, недавно открылась ювелирная лавка миссис Лабели?

— Кажется, да… — я сделала вид, что задумалась, хотя о неожиданном успехе миссис Лабели слышала даже я, — Отправить туда Элизу за миссис Лабели?..

— Нет-нет, зачем же? — матушка улыбнулась мне ласково и невинно, — Я может как-нибудь туда сама загляну. Сегодня-завтра… да когда настроение будет — тогда и прогуляюсь! Иди уже собирайся, а то выглядишь просто ужас как посредственно! В таком виде показываться перед женихом — просто позор…

Не смотря на слова матушки, я решила не переусердствовать. Если перестараться, то на фоне пресвятой скромницы Фиви это будет выглядеть скорее нелепо. Скоро первый бал, посвященный предстоящей свадьбе наследника — вот там можно будет разгуляться и блеснуть! А пока лучше выбрать что попроще.

— Элиза, что лучше — бирюзовое с кружевной отделкой или янтарное с вышивкой?.. Надо чтобы непритязательно, но чтобы и глаз оторвать было сложно! Мы должны хорошо подумать, Элиза, мужской костюм я надеть не могу. Но смотреть герцог должен на меня, а не на «некривые» ножки мисс Фиви. Это очень важно!

Элиза устало вздохнула и внимательно присмотрелась к платьям.

— Ну если непритязательно, то лучше янтарное… Откуда оно у вас вообще, интересно? Да и цвет глаз подчеркнет.

— У меня есть одежда на самые разные случаи жизни, — гордо улыбнулась я, — Значит, думаешь, его? Но бирюзовое так красиво смотрится на моей коже… И декольте у него хорошее. Не вульгарно, но взгляд притягивает… А янтарное больно скромное, тебе так не кажется?

— Поднимем прическу — откроем шею, — Элиза прищурила глаза и начала, наконец, думать всерьез, — Золотую цепочку на шею в два оборота и небольшой янтарный кулон в яремную впадинку. Где-то у вас был такой, помните? От молодого господина подарок… Рукава тут удлиненные…

— На запястье повяжем ленточку прямо поверх, чтобы его подчеркнуть, но только на одно, — вмешалась я.

— Так делали в позапрошлое столетие, — скривилась Элиза.

Я кивнула.

— Именно, значит сейчас так никто не делает — мне же лучше.

Результатом я была довольна. Простенько, но со вкусом! При встрече герцог вполне очевидно задержался взглядом на шее, а моя рука на его локте смотрелось на диво изящно. И цвет платья действительно отлично подчеркивал мои глаза!

Пока мы шли к парку, где нам уже все подготовили, я мельком приглядывалась к мисс Ламбри. Когда я смотрела на ее ноги, во мне поднималась одинаково жарко как злость, так и смущение. К сожалению, хотя бы для себя, но мне стоило признать, что ноги у нее и впрямь красивые. Стройные, но не тощие, а какие-то мягкие и приятно-округлые даже на вид. Это не сложно было рассмотреть, учитывая, как плотно ткань штанов прилегала к ее бедрам. И не только бедрам…

Я опять вспыхнула, глядя на это непотребство. Мисс Ламбри поймала мой взгляд и чуть удивленно посмотрела, куда он направлен. Когда она подняла на меня глаза, неожиданно насмешливые и едва успела спрятать смешок ладонью, я думала, что взорвусь. Мне хотелось бы верить, что от бешенство, но краска, по ощущением, заливала уже даже открытую шею… Вот же гадина! Теперь я ненавижу ее еще больше!

Я резко крутануло головой, отводя взгляд в сторону. Надо успокоиться, подумать о чем-нибудь, что могло бы меня успокоить… Посчитать до десяти, может?

Я прекрасно знала, что с такими личностями, как мисс Фиви можно общаться только с холодной головой. И никак иначе! Но выпустить пар возможности у меня пока не было…

— Один… два… три…

— Вы что-то сказали? — герцог чуть наклонился.

— Ах, нет-нет! Вам, должно быть, послышалось, — я улыбнулась и покачала головой.

Пятьшестьсемьвосемь! И кто говорил, что это успокаивает?! Нет, ну бред же, меня так только больше злит. Вот же! Все с самого начала идет не так, как мне бы хотелось…

Для чаепития нам подготовили действительно милое место, да и погода была чудо, как хороша! Об этом я и старалась думать, усмиряя всех своих демонов, которые нашептывали мне в уши очень соблазнительные предложения, как можно было бы разобраться с этой гадиной без всяких реверансов.

Ах, какая жалость, что мы живем в приличном обществе!

А не то я оттаскала бы ее за волосы, выковыряла бы ей глаза, заставила бы их съесть, а потом сожгла бы, словно нечесть, чтобы она точно больше никогда не поднялась и не испортила мне настроение своим видом…

Вот такие мечты помогали мне держать себя в руках и продолжать мило и беззаботно улыбаться этой змеюке с бесстыжими ногами, а не дурацкое «посчитай до десяти»! Откуда оно вообще взялось?..

— …так вы северянка?! А хотя чего я удивляюсь, у вас такие светлые волосы и глаза! — щебетала я, — Я слышала в герцогстве Сильбербоа очень влажно и жарко… Не тяжело было переносить местный климат? А какими судьбами вас занесло на юга, если не секрет, это же так далеко от вашего дома?

Мисс Фиви отвечала на вопросы, мило улыбалась, а тем временем между нами сгущалось напряжение. Обе засели в засаде и только ждали, когда противник ошибется и можно будет наконец броситься в атаку. Герцог явственно чувствовал, что что-то между нами происходит, но со стороны (по крайней мере для большинства мужчин) наш милый щебет выглядел вполне безобидно. Полагаю, какая-то внутренняя чуйка внутри мужчины верещала не своим голосом, что что-то происходит, но мы с мисс Ламбри рычали друг на друга на таких высоких частотах, что уловить их смог бы далеко не каждый!

Меж тем боковым зрением я улавливала, что мужчина озадаченно хмурится, глядя на нас, его взгляд стал непривычно цепким, и хотя мы говорили о всякой ерунде, он напряженно вслушивался, пытаясь уловить ту суть, которая пряталась даже не между строк, а еще глубже…

— …я слышала, ваша матушка прибыла. Вы, верно, очень рады? Так тяжело, наверное, без близких. Мне и самой приходилось не просто, когда я оказалась в дали от родных… И сейчас я бы не выдержала жизнь при дворе, если бы не близкие друзья и коллеги, которые уже что семья…

Пока что намеки были довольно тонкими, не слышными среднестатистическому мужскому уху. Надо бы сделать их потолще, повысить, так сказать, градус! Мне-то терять нечего — как говорила Элиза, у меня по глазам все видно! А вот показать герцогу, что мисс Фиви тож если и цветок, то не невинная ромашка, а вполне себе колючий репей — было бы очень приятно.

Вот только в пылу азарта я забыла об одном.

С такими, как Фиви, вспыльчивым личностям вроде меня тягаться сложно даже зная, что происходит. В откровенном прямом разговоре я бы заткнула ее за пояс мгновенно, а вот в намеках, полутонах, манипуляциях я была хороша лишь до определенных пределов, которые ограничивались опытом общения с матушкой. И хотя матушка в своем была хороша, как никто, по наследству мне этот дар отнюдь не передался. А вот у Фиви это было, кажется, природным даром, подкрепленным ко всему, хорошими мозгами — иначе такую карьеру бы она не сделала.

Я забыла обо всем. Весь мир сузился до мисс Ламбри, которую хотелось задеть по-настоящему уже не зачем-то, а из чистого спортивного интереса!

Итак, мои намеки становились все толще, а она — крепкий орешек! — все никак не поддавалась, продолжая играть едва заметно и только когда знаешь, где искать. Но я не сдавалась! Уже забыв обо всем, едва вспоминая собственное имя, я не помнила даже про злость — во мне весело бурлил жгучий азарт… Я должна ее вывести на настоящие эмоции, а не этот, пусть не дешевый, а очень даже приличный, но все же спектакль! Ох, у нее нервы, что канаты!

— Мисс Фламмен, — вдруг в мой мир ввинтился спокойный мужской голос.

Я чуть раздраженно крутанула головой, собираясь объяснить тому, кто мне мешает, по какому маршруту ему стоит пойти, но наткнулась на холодный взгляд герцога, от которого сердце резко ухнуло в желудок.

Ох, а я про тебя и забыла…

Я чуть скосила глаза в сторону мелкой гадины. Ох ты ж. Дрожащая губа, хрустальная слеза по щеке и попытка быть сильной — все как по методичке, которую я так до конца и не освоила. Ну вот вроде не пять лет, и даже не пятнадцать — а все равно ведусь… Нет, все-таки зря отец переживает о моем уме. Все с ним в порядке — как и хотелось бы батюшке его кот наплакал. Как раз чтобы детей рожать и платья выбирать — а что еще надо хорошенькой девушке?

Руки похолодели.

— Мисс Фламмен, я прошу простить, но мисс Фиви уже пора ехать в студенческий городок.

— Конечно, — кивнула я, непроизвольно щелкнув пальцем.

Ну хотя бы не будет при ней меня отчитывать — и то хорошо. А я по глазам видела, что что-то мне все же выскажут. Вот же дура. Я же уже почти убедила его в том, что ничего против нее не имею!

Я попыталась накинуть на себя виноватый вид, но мелкая паршивка, когда герцог отвернулся отдать указания служке, сверкнула на меня победным насмешливым взглядом, совсем не грустно и вовсе даже не испуганно улыбнувшись на мгновение. Конечно, во мне взбушевала и забурлила чистая ярость, придушить ее захотелось как-то особенно сильно, я чуть наклонилась корпусом в ее сторону, скрипнув зубами, и… в этот момент обернулся герцог.

Одна из немногих вещей, которой я так и не смогла научиться у маменьки — это фальшивые слезы. Я редко плакала. Даже по-настоящему. А уж выдавить из себя слезы по запросу у меня не получилось ни разу, хотя пыталась я частенько.

Сейчас бы пустить слезу и давить на жалость, вот прямо как мисс Ламбри, но я могла молиться только о том, чтобы в моих сухих и равнодушных, как пустыни, глазах хотя бы не отображалось слишком ярко желание поджарить гадкую змею и съесть этот заморский деликатес на ужин.

Мисс Гадюка наконец ушла, слуги тоже куда-то делись, и мы остались с герцогом в давящей тишине. Руки похолодели и я пожалела, что на мне нет перчаток. Нервно сглотнула, боясь поднять глаза на мужчину, потому что вспоминала, что я успела наговорить ей в его присутствии. Да, с такими дамами, как мисс Фиви общаться можно только с холодной головой. Кто же виноват, кроме меня, что я не умею ее остудить иначе, чем вывалив все угли?..

— Мисс Фламмен.

Меня отчитывали не раз и не два. Отец, матушка, братья, учитель по этикету… Сколько раз мне приходилось слушать нудные лекции, нелестные эпитеты и поучения от окружающих? Никогда меня это не волновало. Даже будучи ребенком я добрую половину пропускала мимо ушей, ибо всерьез слушать советы тех, кто и сам не мог похвастаться ни чистотой помыслов, ни логичностью рассуждений, ни отсутствия пятен на репутации было выше моих сил. Они говорили, а я слышала только несостыковки, лицемерие и какую-то отборную чепуху.

Но сейчас, под холодным, разочарованным и уставшим взглядом своего жениха, я была не просто смущена, я чувствовала себя по-настоящему раздавленной. Сердце стучало так неровно, а руки и ноги буквально заледенели, что для огневика вообще нонсенс при нормальных температурах окружающей среды. Ну почему все идет наперекосяк?..

— Мисс Фламмен, сразу после свадьбы наследника начнется подготовка к нашей с вами свадьбе. Как только появится такая возможность — когда снизиться нагрузка, и я смогу позволить себе перестановку кадров — я обещаю: мисс Ламбри, как бы мне ни было это неприятно, я подыщу достойную ее должность во дворце, либо где еще, — начал он, продолжая смотреть на меня спокойно и давяще, — Я могу понять ваши сомнения по ее поводу, но я не могу понять и принять ваше поведение. Вы юны, но все же уже не ребенок, чтобы так себя вести. После такого я не могу сделать вид, что не заметил. Я думаю, глядя на ваше поведение с мисс Фиви, а как вы будете относиться к прислуге в моем поместье? К моим сослуживцам? Вы будете госпожой в моем доме, но будете ли вы следить за порядком или станете самодуром, от чьего внимания мне придется беречь окружающих?..

Впервые, кажется, за всю жизнь, мои щеки горели от стыда. По большому счету, мне не было большой разницы, как мое поведение выглядит со стороны. А герцог думает о таких вещах? Волнуется о моем отношении к людям, которые находятся под его ответственностью? Это одновременно и очень подкупало, и очень бесило. Но не удивляло. Он не возразил мне ни словом, пока хоть кто-то мог это слышать — он умел быть по-настоящему внимательным к чувствам других.

Но что-то меня во всем этом злило. Даже не то, что Фиви оказалась ловчее и спокойнее. Я и сама пока не понимала, но герцог меня просто до дрожи бесил в этот момент. Было ли дело в том, что задето мое самолюбие? Не знаю, просто этот коктейль из стыда, злости и… обиды?.. закручивался все крепче и готов был вырваться в любой момент. Слезами.

— …ведь мисс Ламбри не сделала вам ровным счетом ничего плохого. Она не обязана вам нравиться, вы не обязаны ее любить и даже быть с ней ласковы — никто и не требует! Но, как бы вы к ней ни относились, издеваться над ней вы права не имеете.

Вот почему, когда мне надо, не получается?! А сейчас, когда разреветься было бы позорно и неловко, глаза вдруг увлажнились, размывая очертание герцога, которому я смотрела строго в переносицу. Хотелось опустить глаза, не смотреть, но я упорно продолжала смотреть прямо, не желая признавать за собой вину.

Надо извиниться, пообещать, что такого больше не повториться, отыграться можно и потом.

— Вам есть, что сказать? — спокойно уточнил он.

Я на секунду все же поймала его взгляд. В нем не было ненависти или агрессии, но захотелось отшатнуться, отойти подальше. Мурашки разбежались испуганным табуном от загривка до копчика. Его глаза были какого-то невнятного цвета — то ли серые, то ли зеленые, но сам взгляд был таким ясным и прямым, что долго смотреть, не щурясь, было почти невозможно.

Меня просто выворачивало наизнанку от желания наорать на него, но я должна взять себя в руки. Так или иначе, а я сама виновата, что не удержала себя в руках, заигралась… Просто представь, что извиняешься за это, а не за фальшивые слезы Фиви…

«План но. 6 — провал (прим. …!!!..)»

— Элиза…

— Да, Ваша Светлость?

— Элиза, все пропало…

— Я так понимаю, все прошло не очень удачно?

— Элиза, я никогда больше не выйду из комнаты…

Женщина посмотрела на меня чуть снисходительно, но привычно тепло, и махнула рукой остальным служанкам, чтобы оставили нас. Уже на выходе одна немного неуверенно повернулась, но все же спросила:

— В-ваша Светлость, может вам сладенького принести?..

Я посмотрела на девочку даже младше меня, не особо симпатичную, но с какими-то просто потрясающими глазами — лучистыми, большими и с очень открытым и наивным взглядом. Вот у кого мисс Фиви стоило бы поучиться!

— Неси, Лана, неси, — кивнула по итогу я, — Фигуру мне беречь уже смысла нет, так хоть заем горе!

Когда все вышли Элиза присела передо мной на корточки, заглядывая в глаза.

— Что конкретно случилось?

— Она победила… Зло восторжествовало!

Женщина вскинула удивленно брови и деловито уточнила.

— Сорвалась?

Я скривилась и отвела взгляд. Сорвалась… Это еще мягко сказано! Конечно, я могла списать это на свой дар — огневики всегда были более вспыльчивы, чем остальные — но мы же не звери, и контролировать себя можем. В идеале. Но, видимо, придется признать, что матушка была права — я без царя в голове. И останусь старой девой!

— Что конкретно вы ей сказали?

Я длинно всхлипнула.

— Да ей-то ладно… Так, пару завуалированный гадостей. Собственно, как и она мне. Но она половчее это сделала — так что не прикопаешься. А я как всегда! Чуть не прямым текстом…

Однажды отец, будучи (что редко бывает) пьяным, а оттого болтливым и довольно мягким, признался мне, что все сложилось бы куда лучше, родись я мальчиком, а Вель, мой второй брат — девочкой. Понять его было можно.

У меня был довольно прямодушный характер (как бы старательно я ни училась вертеть окружающими, глядя на матушку), огромный дар боевого типа, и довольно давящая аура, нежной леди никак не подходящая. И батюшка частенько смотрел на меня чуть ли не с детской обидой — «ну куда вот это все — девочке?!» — было это беззлобно, но все же слегка раздражало.

Рыжий же Вель был далеко не таким одаренным магически, зато коллекционировал духи, его нормальной манерой общения было заигрывание и ужимки, а уж как он умел пудрить головы, причем не пользы для, а исключительно из любви к искусству… Все это, по мнению отца, было уместно только для женщин, а мужчина должен быть сильным, умным и простым, как дубинка. Ну вот примерно, как я, только без бюста и покрупнее, судя по всему.

Тут нужно пояснить, что Вель был вовсе не плохим сыном, он был умен и ловок — отцу вообще, как мне кажется, на редкость повезло с детьми — но не смотря на хорошие свои качества, был в нем один недостаток, являвшийся страшной, бережно хранимой тайной нашей семьи. Точнее, родители старательно делали вид, что это тайна, но по большому счету, весь свет знал. Вель был знатным ходоком, и к величайшему огорчению родителей, пол не имел для него ровным счетом никакого значения. А сколько я успела заметить, к мужчинам его тянуло даже сильнее.

И, конечно, об этом шептались, и какое-то время матушка даже устраивала брату очень некрасивые истерики с упреками, обвинениями во всех грехах и бедах нашей семьи. В общем, отец считал, что в небесной канцелярии случилась не иначе как какая-то бюрократическая ошибка, и на пару со старшим сыном (на счастье он был чуть ли ни копией отца) с озадаченностью во взгляде наблюдал за двумя своими младшими эксцентричными отпрысками и никак не мог понять, как так вышло, и как бы нас поудачней пристроить без больших потерь…

И вот сегодня я была с ним полностью солидарна. Моя жизнь была бы значительно проще, родись я мужчиной! Мужчине, да еще и огневику, дурной характер простили бы довольно легко, а меня теперь точно запишут в истерички. И будут, кажется, правы…

— Все пропало.

— Да что случилось-то, мисс, вы можете объяснить нормально?! — уже довольно обеспокоено переспросила Элиза.

— Я наорала на герцога.

Признание вылетело легко, даже как-то равнодушно. Ну а о чем мне теперь переживать, после такого он точно разорвет помолвку… А там Фиви быстро его окрутит, приласкает, успокоит — змеюка белобрысая! Права была матушка, ох, права…

— Немножко вспылили, или…?

— Элиза! — всплеснула руками я, опять начиная заводиться, — Ну если бы я умела немножко, полагаю, жизнь была бы гораздо проще! Нет, не немножко — я облаяла его так, что весь дворец должен был слышать! Учитывая ситуацию, он был со мной довольно мил, но я все равно разозлилась… А как тут не разозлиться, скажи, Элиза?! Ну почему он так печется о какой-то там мисс Фиви, когда я перед ним разве что хвостом не верчу?! У него ни стыда ни совести, у этого гадкого, злого и абсолютно бездушного герцога! Он ледышка, натуральная ледышка! Просто пес паршивый, даром что племянник Его Величества. Ну как так можно?! Ну как я умудрилась так сесть в лужу?.. Элиза, он меня теперь точно ненавидит…

Женщина слушала меня внимательно, а потом укрыла мои руки своими и озорно улыбнулась.

— Ваша Светлость, я вас не узнаю. Так быстро сдаваться? Ну наорали и наорали. Придумаем что-нибудь, разве впервой? Да и вообще, когда-нибудь это все равно бы случилось — так почему бы не сейчас? Вы, к слову, очень красиво злитесь — может оно и к лучшему. Ведь он же не разорвал помолвку сразу…

Элиза, моя милая добрая Элиза, как старается меня успокоить — ну надо же! Надо выписать ей премию. Двойную. Придумать же такое — красиво злюсь. По-моему, когда я злюсь, я похожа на подземную нечисть, из тех, которые по словам нашего проповедника мучают грешников после смерти.

После моей последней исповеди, на которую меня угрозами заманил отец, святой муж пообещал, что у меня непременно будет возможность сравнить, похожа ли эта нечисть на то, что рисуют в святых книгах в качестве иллюстраций. Я была уверена, что даже у богов, создавших наш мир, фантазия не такая извращенная, как у людей, так что подземные стражи наверняка не настолько жуткие внешне. В любом случае…

— Может он и хотел, Элиза. Ну, что-то он сказать точно хотел, — с улыбкой смирившегося с судьбой человека поделилась я, — Но я вылила на него чай и запустила в него чашкой… А потом и чайником… К счастью не попала. Верткий, поганец. Слава всем богам, что не попала! Хотя если он разорвет помолвку, может и жаль — хоть какое-то было бы утешение…

Элиза только вздохнула и отвела взгляд, разглядывая обои и пытаясь придумать, как еще меня можно утешить. В этот момент со стуком зашла одна из горничных предупредить о том, что матушка вернулась с прогулки по столице и ждет в гостиной. Я скривилась. Если она уже слышала, она с меня не слезет до конца жизни!

Герцог Сильбербоа сидел в своем кабинете с еще немного мокрыми после ванны волосами и озадаченно смотрел в окно. Сумерки опускались на город, зажигались фонари, и в углах кабинета копилась тьма, до которой не добирались свечи. Мужчина не любил освещать все помещение в темное время суток, предпочитая освещать только рабочий стол.

Он до сих пор переосмысливал всю свою жизнь, которая довела его до этого конкретного момента, в котором он сидит и не понимает ни-че-го. Что не так с этой девочкой?

На дорожке в парке прямо под окном мигнул и зажегся янтарный фонарь, оставляя росчерк света на сумеречно-синей стене. Янтарный… Как глаза у этой фурии. Дверь с веселым перестуком открылась, и зашел Орхан со своей вечной веселой, чуть лукавой улыбочкой.

— Ваша Светлость, — он юрко проскользнул и быстро, пока его не выгнали, уселся в кресло, тут же укутавшись в плед, снял ботинки и поджал под себя ноги, уставившись на друга честными глазами.

Герцог смотрел на него снисходительно — взрослый мужчина, а сворачивается, будто котенок — и ведь даже не выглядит при этом нелепо. Орхан всегда почему-то будто ждал, что его вот сейчас прогонят, значит надо как можно быстрее устроиться так, чтобы сделать это было неприлично.

— У тебя взгляд такой озадаченный, — потянул он, — Что-то случилось?

— Моя невеста…

У Орхана тут же с интересом сверкнули глаза и он улыбнулся еще шире.

— Маленькая мисс Огонек! Уже интересно! Вы же сегодня чаевничали своим презабавным любовным треугольником, да?

Герцог нахмурился. Интерес друга к его невесте не то чтобы прямо удивлял — он всегда с любопытством относился к новым людям, но вызывал некоторое раздражение.

— Да, и она снова лезла к Фиви. Прямо на моих глазах. Довела ее до слез. Меня это уже всерьез беспокоит…

Друг покивал.

— И ты, конечно, решил с ней поговорить на этот счет, высказав свое экспертное мнение о том, как должны правильно рычать друг на друга две дикие кошки? И встал на сторону малышки Фиви? И судя по твоему шокированному взгляду — получил по зубам от матери твоих будущих герцогят?

Герцог скривился. Орхан был порой просто на диво проницательным. Он относился к людям с дружелюбным любопытством, не злобно, но все же будто препарируя — смотрел на окружающих с каким-то веселым изумлением и всегда видел в них больше, чем сам герцог. Поэтому в том, что касается подбора кадров, межличностных отношений, слухов и прогнозов во всем, что касается поведения людей, герцог предпочитал полагаться на него или, как минимум, прислушиваться к его словам. Но в одном он был не прав…

— Да, я с ней поговорил. Но что значит две дикие кошки? Фиви ей и слова поперек не сказала. Или, по-твоему, я должен быть на стороне тех, кто изгаляется над окружающими, зная, что не ответят?

Мужчина в кресле расхохотался. Весело и звонко.

— Ты же знаешь, что в твои личные отношения я предпочитаю без запроса либо крайней необходимости не лезть? — герцог кивнул; друг действительно без запроса в вопросах, не касающихся работы, со своим мнением особо не донимал, — Вот и твои сладкие иллюзии про мисс Ламбри я тоже разрушать вовсе даже не собираюсь, в том числе (а может даже в первую очередь!) потому, что Фиви мне очень нравится и ей это нужно!

— Выражайся конкретнее… — раздраженно попросил мужчина.

— Вот тебе конкретнее: я ни в жизни не поверю, что Фиви всерьез могла бы бояться мисс Огонек. Она ее и не боится, хотя может и стоило бы, если хочешь знать мое мнение… Твоя невеста полыхнуть может прямо как в последний раз! Для посмевшего ее разозлить, конечно. Грозна и прекрасна, как карающий небожитель!

На мгновение герцог вспомнил, как «грозна и прекрасна» была мисс Леона, когда швыряла в него посудой, выдавая в качестве характеристики его умственных способностей такие языковые конструкции, которые не то что знать, даже слышать не должна была леди ее положения. Но она не только знала, но еще и, кажется, к месту использовала.

Герцог не был уверен, потому что к своему стыду залюбовался забавной сценой и пропустил почти все мимо ушей… Перед глазами опять вспыхнул образ невесты, раскрасневшейся от гнева, с полыхающим прищуренным взглядом и быстро вздымающейся грудью. Картинка была завораживающая — девочка все же была красивая.

Откровенно говоря, не смотря на совершенно неуместную истерику, зол мужчина не был. Просто не знал, что ему теперь делать с мисс Фламмен. Спустить такое с рук — значит показать, что такое поведение допустимо. Наказать он девушку не мог. Хотя вот выпороть ее может и не помешало бы! Мужчина тряхнул головой. Это было заманчиво, но совершенно неуместно.

Попробовать еще раз поговорить и надеяться на то, что хоть какие-то зачатки разумности в ней все же есть? А вдруг нет? Опять уворачиваться от посуды?.. Почему-то это все хоть и вызывала легкое раздражение от необходимости разбираться с невоспитанной девчонкой, одновременно и веселило, рождая внутри какое-то ожидание и воодушевление. Что еще эта склочная девица выкинет, интересно? Его из окна?..

— В общем, — улыбнулся Орхан, — Я понимаю, что ты судишь людей по результату их деятельности, и Фиви не давала тебе причин задумываться о ее мотивах, да и нет в них ничего плохого, если не морализаторствовать попусту… Но, поверь мне на слово: там бой не на жизнь, а на смерь, а вовсе не избиение младенца! И на чью бы сторону ты ни встал — все равно окажешься виноватым. Так что будь умнее — считай травинки и делай вид, что ничего не замечаешь!

— Речь идет о девушках, за которых я в некоторой степени взял на себя ответственность. Одна — моя невеста, а другая — моя подчиненная. И ты предлагаешь мне закрыть глаза?

Граф посмотрел на друга снисходительно, но ответить не успел…

Матушка была в совершенно замечательном расположении духа. Первой мыслью было, конечно, что неплохо бы его как-нибудь подпортить. Ну а что? У меня тут жизнь рушится, как моя мать, она должна страдать вместе со мной! Но потом я включила мозги и подозрительно прищурилась. Ой, не принесла ли мне эта птичка хороших новостей на хвосте?..

— Добрый вечер, мама, — потянула я, — Мне сказали, ты была в городе. Как прогулка? Дошла до миссис Лабели?..

Матушка отвела сверкающие довольством глаза, чуть прикрыв их ресницами и постаралась напустить на себя вид огорченный и подавленный.

— Ах, милая… Ты просто не представляешь, что произошло! Я-то думала, грешным делом, что это ты у нас самая грубая девчонка в стране, а оказалось, что есть и похуже…