Глава 9. Ритуальные танцы у костра

О том, ради кого было совершено дерзкое и глупое преступление, к обеду знал уже, конечно, весь двор. Насчет преступника тоже никто не сомневался (ведь вопреки просьбе не сдавать его страже, от слуг герцог особо не скрывался), не подозревая, к счастью, что преступников было аж двое! Об этом знали только я, принц и герцог, точно уверенный, какие именно клумбы пострадали от его ухаживаний, а какие он однозначно не топтал. Я улыбалась и гадала, стоит ли мне ждать, что вечерние романтические завывания, которые я тоже неосторожно потребовала, угрожая расправой, превратятся в хор — или Его Высочество так далеко не зайдет. Да и зачем ему, ну в самом деле?!

У него есть своя хорошенькая и не вполне адекватная невеста. От которой ему однозначно никуда не деться — это же целая княжна! Может он просто еще герцога подразнить хотел? Мои советы были так хороши, что он решил отблагодарить с лишком? Письмо его я, конечно, сожгла. Сожгла бы и цветы, если бы в этом был хоть какой-то прок, но всем слугам рот не закроешь. И теперь очень-очень надеялась, что у меня просто завышенное самомнение, и никакого интереса в жесте Его Высочества не было, просто… ну вот такой он человек! С юморком! Наверняка так и есть!

Я уже подготовилась к предстоящему свиданию, и усилием воли подавила мысли о Его Высочестве, чтобы не портить себе настроение, когда наконец пришел герцог и с виноватым лицом сообщил, что его неожиданно завалили работой из-за какого-то спора, возникшего между послами разных стран, и на свидание он меня сводить не сможет.

— Ничего, — улыбнулась я, в мыслях представляя, что бы сделала со всеми послами вместе взятыми, будь у меня такая возможность, — У нас еще будет время. Может завтра попьем вместе чаю днем?

— С удовольствием, — он улыбнулся мне в ответ только уголками губ, но даже от этого сердце томительно сжалось.

А я собиралась еще раз его поцеловать во время свидания! Я задумчиво оглядела коридор, быстрым взглядом выпроводила всех служанок вон, и резким движением дернула герцога на себя, сразу закрывая дверь. Он посмотрел на меня удивленно, почесал висок и вскинул бровь, мол, вы что-то хотели? Ну неужели так сложно понять!

Я раздраженно фыркнула и потянула его за лацканы жилета, подставляя лицо для поцелуя.

— Вы что-то хотели мне сказать? — уточнил он, задумчиво глядя на мое лицо.

Я вспыхнула и скрипнула зубами. Вот стервец недогадливый!

А может он просто не хочет меня целовать?.. А вдруг вчера понравилось только мне? Наверняка в этот момент я побледнела от ужаса. А вдруг ему и правда не понравилось…

В тот момент, когда я уже решила, что все пропало, и мне придется либо искать руководство по поцелуям, либо обижаться — а лучше и то, и другое! — герцог весело сощурил глаза, и как-то совершенно неожиданно я оказалась прижата к двери и совершенно бесстыже зацелована.

Свидание сорвалось, но грустно мне почему-то не было. Я довольно улыбалась, намурлыкивая какую-то мелодию и собираясь немного прогуляться с Элизой, чтобы не сидеть в четырех стенах. Погода была замечательная — тепло и даже немного душно из-за скопившейся в воздухе влаги, но в небе так красиво по-весеннему клубились то ли еще облака, то ли уже тучи, за которыми то и дело пряталось солнце, очерчивая пушистые округлые края ярким бело-золотыми линиями. И прохладный ветерок трепал деревья и подол, будто набирая силу, что в душе скопилось предвосхищение бури. Красиво. Если польет дождь, я, конечно, вернусь во дворец, чтобы не бродить тут как мокрая кошка, но идти буду не торопясь!

Хотелось уехать из столицы и вернуться в родное поместье, просто для того, чтобы встретить весну не в шуме и суматохе города, где даже небо почему-то казалось невыносимо далеким, и любоваться им и его жизнью получалось только украдкой, а в раскинувшихся как на ладони лесах и полях герцогства Фламмен. У нас был, так сказать, свой политический центр, почти такой же шумный как столица, Ротберг, но наше главное имение, не такое помпезное и огромное, как городское, было мне на радость отстроено чуть вдали от городов.

Интересно, а как в герцогстве Сильбербоа?

Стоило лишь немного углубиться в сад и в свои мысли, мне навстречу вышел Его Высочество.

— Добрый день, мисс Фламмен, какая приятная встреча, — улыбнулся мне мужчина.

Я улыбнулась в ответ, поприветствовала его максимально вежливо, как и полагается, и очень понадеялась, что наследник идет по своим очень важным наследным делам и пойдет дальше…

— Позволите составить вам компанию? — уточнил он, тем не менее сразу подавая мне локоть.

— Конечно, — кивнула я.

Вот как-то раз, гуляя по Ротбергу я повстречала то ли шаманку в седьмом колене, то ли шарлатанку в десятом — это не суть важно! — важно то, что она так интересно болтала, что я даже не позволила охранникам ее отогнать и еще пару золотушек ей дала в добрый путь. А рассказывала она о том, что академическая магия — это все глупое и пустое, как и все, что касается новых богов, а настоящее колдовство — оно стихийное, древнее и ни в какие схемы не помещается. И я, мол, избранная старыми богами! Слушала я с удовольствием, ибо столько комплиментов не слышала никогда — за них и приплатила! Но вот колдовство старых богов меня заинтересовало, так что в тайне от родителей пару книжек о нем я-таки нашла по всяким полулегальным базарам, где вообще чего только нет такого, чего быть не должно, если не хочешь оказаться в темнице. А то и на плахе!

В общем, прочитала я много любопытного, но больше всего меня впечатлили ритуалы по умасливанию старых богов с тем, чтобы они наколдовали нужную погоду. Ну там, дождь или засуху на соседнее племя… Были они очень разнообразные и каждый из них придумывал совершенно точно знатный фантазер и хулиган, который потом наверняка с горстью соленых орешком сидел и наблюдал за представлением.

И вот сейчас я давила из себя улыбку и думала о том, что совсем не против повеселить народ и сплясать нагой вокруг костра с бубном и отрубленной в полнолуние головой козла, лишь бы старые боги наслали дождь, и я могла бы с чистой совестью сбежать в свои покои переодеваться!

С другой стороны, если я сейчас подлижусь к старым богам, то новые на меня точно обидятся и не захотят больше меня слушать. А как же тогда они узнают, кого именно всенепременно надо отправить на перевоспитание в преисподнюю?.. Как же они узнают, если я им четко по именам не скажу!

— Как у вас дела с Его Светлостью? — уточнил принц.

— Замечательно! Совершенно замечательно! — я на всякий случай начала разливаться соловьем, рассказывая, насколько у нас все прекрасно, — …в общем, я все больше убеждаюсь, что мне невероятно повезло!

— Очень за вас рад, — сощурил глаза мужчина, — Некоторые считают, что Силь настоящий сухарь и не умеет ухаживать за дамами…

— Силь? — удивилась я, проигнорировав намек, что мне уделяют мало внимания.

— Ох, простите! Просто он очень не любит свое имя и не терпит, когда его по нему называют. Близкие обращаются к нему так или просто герцог, — пояснил мне Его Высочество, — Вы не знали? Неужели он вам не говорил?

Мужчина удивился с таким бесячим пониманием, что я щелкнула сразу всеми пальцами правой руки, просто что бы милая улыбка не сползла в кровожадный оскал. Спокойно, Леона, Его Светлость просто не успел еще об этом сказать, но наверняка собирался! Если бы не сорвалось наше свидание, он наверняка сегодня же и сказал бы!

— Как интересно! — хлопнула я глазами, — Как я удачно вас встретила, вы же наверное много знаете про Его Светлость?

— Рад буду поделиться с вами всем, что знаю сам, — не растерялся мужчина и довольно покивал, — Вы можете обращаться ко мне в любое время! Можем завтра попить чай с моей сестрой?

Я благодарно улыбнулась, но алчное любопытство придушила на корню. Все, что мне нужно, я могу узнать у самого герцога. Ну, на худой конец прижму к стенке графа! Кузены — это конечно хорошо, но родственные связи решали далеко не все. Порой друзья знают не меньше, если ни больше!

Я продолжала вежливо строить из себя дурочку, не давала никаких обещаний и молила всех богов сразу, чтобы пошел наконец дождь. Новые боги не отвечали мне, верно, потому что я была не самой хорошей девочкой на свете, а для старых у меня даже если и нашелся бы козел, до полнолуния еще было слишком долго!

Я редко жалела о том, что натворю под накалом эмоций, потому что в большинстве случаев в такие моменты я делала именно то, чего просила душа. Но вот о решении вызвать у герцога ревность я сейчас жалела. Кроме того, что я — и сейчас я могла признаться себе в этом честно и открыто — сделала это не с целью сдвинуть наши отношения с герцогом с мертвой точки, а с целью просто-напросто его побесить, еще и, не подумав, связалась с человеком, от которого так просто потом не отвяжешься…Просила об этом отнюдь не душа, а скорее гордыня.

Его Высочество мне нравился. Он был в достаточной мере и мил, и уверен в себе, в нем было свое, совсем не маленькое, очарование. Но я смотрела на него и видела целый ворох возможных проблем в случае, если мне не мерещится, и я ему действительно симпатична. В его взгляде на меня не было того дружеского ненавязчивого интереса, какой я видела в графе Фройнтлихе, но интерес однозначно был. И как бы это ни льстило моему самолюбию, я продолжала судорожно искать причины, почему мне просто кажется и все это просто игры моего самомнения.

Ну, кажется мне или нет, встреч с Его Высочеством я попытаюсь в дальнейшем избегать. Просто на всякий случай.

— Я говорю серьезно, мисс Леона, если вдруг вам что-то будет интересно узнать про Его Светлость или просто будут проблемы, обращайтесь без всякого смущения, — порадовал меня Его Высочество, с любопытством разглядывая реакцию.

— Я не страдаю от излишков скромности, можете не переживать… — пролепетала я, со значением посмотрев на Элизу, которая шла чуть в отдалении.

К счастью, ей ничего придумывать не пришлось, потому что к нам подошел, даже скорее подбежал, высокий, чуть сутулый мужчина и, попросив прощение, что прерывает прогулку, сообщил, что Его Светлость герцог Сильбербоа покорно, но срочно просит принца вернуться на его рабочее место, так как возникли какие-то недопонимания с одним из послов Восточного Княжества.

Его Высочество поскучнел, выслушивая своего взволнованного подданного, и, наконец, распрощался со мной, вытянув все же обещание танца на следующем балу. Ну, до следующего бала еще несколько дней — успею что-нибудь придумать!

Стоило мне только выдохнуть облегченно, что я осталась наконец одна, из-за поворота дорожки выросла Ее Высочество княжна в окружении приставленных к ней фрейлин. Интересно, она в кустах пряталась? Ну не могла же она случайно появиться ровно в тот момент, когда затихли в отдалении шаги ее жениха.

— Какая неожиданная встреча, — сказала она, будто выплюнула, демонстративно и совершенно невежливо оглядев меня с ног до головы.

У меня дернулся глаз.

Бывали в моей жизни случаи, когда очень хотелось грязно выругаться, но возможные последствия перевешивали минуту удовольствия. В таких случаях единственным для меня способом не нарваться на проблемы, не доводя саму себя до крайней степени бешенства, была линия поведения отчаянного подхалима. Заключалась она в том, чтобы быть вежливой, подобострастной и навязчивой до зубного скрежета. Не моего, разумеется!

— Какая честь! — воскликнула я, присев в глубоком реверансе и подняв на нее глаза, полные такого невозможного обожания, какого от меня мог удостоиться только человек, который невозможно меня раздражает, — Ваше Высочество, ваш прекрасный лик озарил мой день! Вы не будете против составить мне компанию в прогулке? Ох, простите! — испугалась я, — Это не слишком нагло? Я была бы безмерно рада, если бы вы уделили мне хоть минуту вашего времени, но, разумеется, не смею настаивать!

Вот и княжна удивленно дернулась, явно не ожидая от меня такой прыти, а я уже воспользовалась ее молчанием, как знаком согласия, подобралась к ней и с восхищенной улыбкой фанатика предложила ей локоть.

— Ах, ну как же нам повезло, такая прекрасная девушка станет нашей королевой! А чем вы моете волосы? Они такие густые и блестящие!.. — я тараторила без остановки, вываливая на нее патокой литры откровенной лести, к которой, тем не менее, не смог бы придраться даже самый въедливый критик, — …я так восхищаюсь вашей яркой натурой! Я уверена, все остались в восторге от вас после вчерашнего бала! А как вы чудесно танцуете, это же словами не передать…

Взгляд у княжны был примерно такой же, как у матушкиного кота, когда она решила, что носить его на приемы в сумке — очень милая идея, то есть крайне озадаченным этим странным миром людей! Она выглядела, как дикий олененок, которого вдруг вывели на шумную городскую площадь. Или как тигрица, которой повязали на хвост бантик, и она не понимает, пора ли рычать или это все-таки не нападение… В общем, потешно!

Я продолжала сыпать на нее комплиментами, порой предлагая свою компанию в разных делах с такой надеждой на согласие, что она ни за что бы мне его не дала. В этом деле самое главное, чтобы в твой тон случайно не проникла насмешка, даже в те моменты, когда лицо собеседника уже почти не оставляет тебе шансов!

— Могу ли я дерзнуть и пригласить вас на совместное чаепитие сегодня? — спросила я с придыханием.

— Я занята, — отрезала она, когда вспомнила, что тоже умеет разговаривать, и вздернула подбородок, — И сейчас тоже — занята, — девушка грубо отцепила мою руку и, не оборачиваясь, ушла вперед, — У меня нет времени на праздные прогулки!

Ну наконец-то! У меня уже список комплиментов закончился. Я раздраженно щелкнула пальцем. Интересно, их там в этом княжестве волки в лесу воспитывают? Такая хамка! И ведь главное, грубит без всякого изящества — а это уже просто-напросто неприемлемо для благородной леди, а тем более принцессы!

— Элиза, — подозвала я, — Надо уходить, пока еще кого не встретили!

Когда уже в коридоре я натолкнулась на мисс Фиви, я решила, что богов я, видимо, чем-то прогневала, поэтому они решили, что отдых ни с герцогом, ни наедине с собой я не заслужила. Хотелось бы верить, что стоит мне закрыться у себя, и никто не сможет до меня добраться, но вдруг матушка решит, что ей скучно? Правда я довольно быстро успокоилась, когда мисс Ламбри вполне вежливо со мной поздоровалась и собиралась уже уйти по своим делам, которые, судя по собранному виду, у нее были. Ну а если у человека есть дела, грех его не потревожить!

— Мисс Ламбри, уделите мне пару минут? — улыбнулась я.

Она вскинула на меня слегка удивленный взгляд, но кивнула.

— Конечно, вы что-то хотели, Ваша Светлость?

Во-о-от! Спокойный, вежливый, но не особо заинтересованный тон — то, что надо. Вела бы она себя так с самого начала — я бы на нее даже внимания не обратила.

— Вы же, кажется, вместе с герцогом занимались, так сказать, выбором невесты для Его Высочества? — уточнила я.

Девушка осторожно кивнула. Мы отошли чуть в сторону, где нас никто не слышал.

— Слушай, а напомни, как княжну нашу зовут?

Фиви посмотрела на меня почти возмущенно.

— Ты что, не знаешь, как зовут твою будущую королеву?!

— Фиви, — прикрыла я устало глаза, даже не замечая, как мы перешли на ты, — У них там этих княжон штук десять! Какая мне должна быть разница, которую к нам отправили?

— Двенадцать, — поправила девушка, — а отправили нам шестую, Ярилаю.

— Даже не слышала про нее, — честно призналась я, — Про Ларимиру слышала, про Разику слышала, про Велину слышала, а про Ярилаю — ничего! — Фиви мой намек не поняла, так что я высказалась прямее, — А ты про нее что-нибудь слышала?

Мисс Ламбри на секунду задумалась, решая рассказывать мне что-то или нет.

— Жутко одаренная и такая же бешеная, — поделилась в итоге она тихонько, осторожно оглядывая коридор, — вот князь про нее особо и не болтал и никому не показывал… Они и нам ее даже не предлагали, надеясь по-тихому выдать за какого-нибудь двоюродного брата, чтобы дар из семьи не отпускать, и норовом ее неспокойным не светить. Но герцог настаивал именно на ее кандидатуре все из-за того же дара. Кровосмесительные связи ради сохранения дара — это же не только они так делают, наша королевская фамилия этим тоже не брезговала… Вот теперь и решили — надо кровь разбавлять. В общем, ее выторговали ради сильных детей, — девушка не удержалась и все-таки съязвила, — Чем-то вы похожи, не находишь?

Я только усмехнулась. Сложно было не заметить!

— Мне кажется, я поспокойнее!

Я сказала это, ожидая, что Фиви со мной не согласится. Она же критически меня оглядела, а потом вдруг выдала.

— Ты никому ничего не доказываешь. Ну точнее доказываешь, но для тебя это будто игра. Ты когда злишься, вообще про остальных забываешь.

Она смотрела спокойно и цепко, в ней не было того наигранного испуга, с каким она пыталась сделать из меня злодейку, не было и насмешки, с которой смотрела, когда никто не видит… И такой она, если честно, нравилась мне гораздо больше.

— А она — нет, — продолжила Фиви, — Смотрит, следит за реакцией — напоказ будто, — девушка обрисовала что-то рукой в воздухе, подбирая слова, — Доказывает, что с ней так просто не сладить. Вот! Она что-то доказывает. Поэтому может и да — ты поспокойнее. Где-то внутри.

— Это был комплимент? — уточнила я, — Если да, то я оценила!

— Отлично, — кивнула она, будто галочку поставила, — Тогда может тоже сможешь ответить мне на пару вопросов?

Я на это только хохотнула.

— Слушай, а ты вот просто так даже ресницами не взмахнешь, да?

Интересно, почему она больше не вызывала у меня негатива?

Потому что была моей сообщницей в преступлении? Полагаю, такие вещи и правда сближают. Или потому, что больше не строила передо мной милую испуганную овечку? Овечки, а тем более те, кто под их шкурой прячется, никогда не были в моем вкусе, так что ее прямой и немного препарирующий взгляд скорее располагал, чем раздражал.

Но, наверное, все-таки самым главным было то, что я сейчас очень четко понимала, что во взгляде герцога на мисс Фиви всегда было достаточно доброго расположения, но не более того. Смотрел ли он на нее когда-нибудь теми по-мальчишески озорно сощуренными глазами, какими смотрел на меня сегодня утром? Я не могла сказать наверняка, но вот прямо сейчас, наспех выметая из головы мысли о поцелуях, я вспоминала, как он на нее смотрел, как он ей улыбался… и не видела, точнее — не чувствовала угрозы. Почему, интересно? Он хорошо, очень хорошо к ней относился, как к родной сестре, пожалуй… но вот прямо сейчас я бы не хотела, чтобы он относился ко мне так же. Как к милой, правильной и умной девочке (которой она, конечно, не была — уж точно не правильной!), которой нужна какая-то опора в этом жестоком мире. Я ей больше не завидовала.

Он начинал смотреть на меня, а не сквозь, и не потому, что я его невеста. Ко мне, как к своей невесте, он относился с ровным уважением. Более того, за последнее время я успела показать ему те стороны своей личности, которые собиралась прятать минимум до второго ребенка, когда бежать ему уже будет совсем некуда! Я вспомнила, как на балу нагрубила тому сморчку, и герцог не только ни словом меня не попрекнул, но и поддержал. Вспомнила, как его повеселило мое обещание соблазнить его.

Я очень боялась ошибиться, очень боялась надумать лишнего только оттого, что мне бы этого хотелось, и готовила себя к тому, что такое вполне возможно… но, кажется, я начинала нравиться герцогу. Такая, какая есть. Поверить в это было сложно, но и отрицать — глупо. Его отношение изменилось и однозначно — в лучшую сторону.

И Фиви не вызывала во мне прежнего раздражения, только легкое опасение от мысли о том, что еще может прийти в ее светлую головку с темными планами. Кажется, вчера я успела заработать пару баллов в ее глазах, и пока мне оставалось только надеяться, что этого хотя бы на время хватит, чтобы у нее не возникало желания подсыпать мне в вино яд. А потом мы с герцогом поженимся и уедем, и он уже пообещал мне, что с собой мы это чудо брать не будем. Оставим в столице — пусть карьеру строит! Но результат лучше закрепить!

— Спрашивай.

— Тебе нравится герцог? Как мужчина, — выпалила она, кажется, сама не до конца веря, что спрашивает.

Меня это тоже удивило. Но я любила, когда спрашивают прямо, а честный ответ ничего не изменит, так что смысла врать я не видела. А ее задумчивый, гуляющий взгляд и неуместная в моем присутствии расслабленность наводили на мысли, что она от вчерашнего до сих пор не отошла, и бдительность у нее ослаблена. Как мне, однако, повезло ее встретить именно сейчас! Наверное, это боги устыдились за утро и решили меня порадовать.

— Да. Нравится. И я ему, к слову, тоже нравлюсь, — улыбнулась я спокойно и уверенно, забывая на время про свои сомнения.

Фиви на это никак не отреагировала, только кивнула. Я всматривалась в ее лицо, но не находила никаких признаков ревности, злости, да хотя бы насмешки — только странную задумчивость.

— И целоваться с ним приятно! — добавила я, внимательно вглядываясь в ее эмоции.

Она снова как-то равнодушно кивнула. Да что с ней такое?! Разве ей не нравится герцог? Почему она никак не реагирует?.. Я бы на ее месте при упоминании поцелуев уже бы примерялась, как половчее вцепиться себе в волосы… Кстати, об этом!

— Ну ты, наверное, и сама знаешь, вы столько вместе работали…

Наконец, реакции я дождалась, вот только явно не той, которую ожидала. Фиви посмотрела на меня возмущенно и чуть не скривилась на такое предположение. Ну не будет же она передо мной великую скромницу разыгрывать, в самом деле?

— Зачем нам целоваться! Что вы все заладили?.. У нас не такие отношения и слава богам!

— И что, даже никогда не хотелось? — уточнила я подозрительно.

Ее аж перекосило.

— Его Светлость не такой…

Я моргнула. Вообще-то, еще какой такой! Но раз не знает, то и хорошо, полагаю…

Я смотрела на девушку и не только не понимала, что твориться у нее в голове, но и не очень понимала ее состояние. Как так вообще вышло, что мы об этом говорим? И почему это она не хотела поцеловать герцога? Она что, считает, что он не достаточно привлекателен?! В этот момент я почему-то разозлилась, и мне снова захотелось ее покусать. С каким-то там А-а-альфом, простите боги, она еще как целовалась — и не только! — а на мысль о поцелуе герцога кривится?!

А может ей не герцог нравится, а его…

— Когда я стану герцогиней Сильбербоа, — оскалилась я, старательно выделяя слово «герцогиней», — Прикажу высадить кактусами в саду огромное сердце под окнами Его Светлости, чтобы всегда помнил о моей любви!

— Живучей и колючей? — только и усмехнулась она, совершенно беззлобно.

— Фиви, — обратилась я, — а можно встречный вопрос? Тебе герцог нравится?

— Он лучшей мужчина в моей жизни, — без заминки ответила она.

Я подозрительно на нее покосилась. Мужчина — лучший, а целоваться — фу? Кажется, я совершенно перестала что-либо понимать! Но она сама, можно сказать, пришла ко мне в руки, ведет себя почти мило, завела разговор о личном, хотя, казалось бы — ну уж точно не со мной ей герцога обсуждать! Зачем она со мной о нем говорит? Собирает информацию? Но какая польза может быть от моего к нему отношения? Или она ждала, что я скажу что-то вроде: «Нет, Фиви, герцог как мужчина ну так себе!», а она бы ему радостно передала? Да даже если бы и так, что мешало бы мне сказать, что все это неправда?.. Ее репутация в глазах герцога уже отнюдь не чиста, как первый снег — на слово ей веры нет.

Я чувствовала, как в моей неспокойной голове цветком распускается любопытство. Мисс Ламбри и до этого меня интриговала, почти настолько же, насколько бесила, а теперь мне хотелось взять ее в охапку, утащить в свою берлогу и хорошенько разговорить… Если раньше я точно понимала, чего она хочет и куда ее посылать, то сейчас ее мотивы были мне не понятны.

Сейчас бы, конечно, себя утащить в берлогу и запереть там до лучших времен, а не играть в шпионов. Стоит быть благоразумной, конечно. Да… благоразумие, это, конечно, хорошо!

Но с другой стороны — как я могу что-то планировать на будущее, когда мне не понятны мотивы оппонента? Чего от нее ждать, если я теперь даже не понимаю, чего она хочет и зачем? Именно, это совершенно невозможно! Вот именно поэтому отпускать ее сейчас ни в коем случае нельзя. Это не просто любопытство, это для дела!

— Фиви, — я постаралась придать своему голосу умеренную заинтересованность, чтобы не спугнуть ее, — А у вас там сейчас какой-то очередной завал с послами, я слышала?

Она будто вынырнула из своих мыслей, стоило напомнить про работу, и кивнула. Но, задумавшись на мгновение, помотала головой.

— Вроде как да, — она потерла висок, — Но по факту нас вообще не понятно зачем дернули. Ерунда какая-то, и без нас бы все решили!

— То есть, по факту, — потянула я, — Ты сейчас не так что бы занята?

— Я не понимаю, что я здесь делаю? — задумчиво сощурилась мисс Ламбри в сторону бокала вина в своих руках, — Ты подлила туда яд?

Я улыбнулась, пригубив вино, но не отпивая. Кто знает, вдруг у меня получится споить мисс Ламбри? Если чудо свершиться, то неплохо бы самой быть трезвой в этот момент!

— Ну ты попробуй — и узнаешь!

Я смотрела на девушку и думала, какую линию поведения мне лучше выбрать. Она смотрела на меня и задавалась, скорее всего, тем же вопросом. Как так получилось, что мы распиваем вино в моей гостиной, какие это может принести проблемы и какую — пользу? И как себя вести, чтобы прийти ко второму, обогнув по периметру первое? Если я просто начну задавать вопросы, то скорее добьюсь от нее вполне обоснованной подозрительности, так что, наверное, лучше сначала самой что-нибудь рассказать?

— Честно говоря, я сейчас слегка не в настроении, — слегка приврала я, — У нас с Его Светлостью должно было быть свидание, но нас отвлекли ваши дурацкие рабочие вопросы! Так что тебе, как его, так сказать, представителю придется меня развлекать. Полагаю, ты рада? — она иронично вздернула бровь, — А что, разве это не лучше для тебя, чем если бы я сейчас миловалась с герцогом?

— Наверное, — передернула плечами она.

И не капельки радости от того, что у нас сорвалось свидание! Я бы радовалась. Что, интересно, с ней происходит?

— Слушай, а чего ты вообще хочешь? Ну, по жизни? — спросила в итоге я.

Часто так бывает, что люди задают личные вопросы, когда на самом деле сами хотят не выслушать, а рассказать о личном, о своем. За редким исключением. Вот граф Орхан, например, больше любит слушать, чем говорить — это видно, но таких людей не особенно много. Чаще же люди задают вопросы о человеке либо ради приличия, либо чтобы услышать такой же вопрос в ответ. Фиви спросила о моем отношении к герцогу. И не похожа она на человека, которому вот прямо очень интересно слушать о том, как там моя большая и чистая любовь тревожит мою душу. Могло ли это значить, что на самом деле она хочет поговорить о своем отношении к герцогу? И если да — то почему со мной?

— Лезть наверх, пока не окажусь в положении, когда на меня никто не посмеет посмотреть сверху вниз? — довольно честно, но слишком вопросительно ответила Фиви.

Видимо, она и правда хочет со мной поговорить.

— Ты у меня спрашиваешь? — нахмурилась я, — Мне-то откуда знать, чего ты хочешь? Но если так, значит герцог для тебя что-то вроде трамплина?

Она вскинулась возмущенно.

— Нет!

— Тогда ты в него влюблена?

— Да?..

— Ты у меня спрашиваешь? — я подалась к ней, заглядывая в лицо, — Я понятия не имею — да или нет!

— Да! — выпалила она, тут же добавив, — Наверное?..

Я поражено откинулась на спинку дивана, разглядывая Фиви. Она выглядела настолько же ошарашенной, насколько, должно быть, и я.

— Боги, да ты же запуталась! — я совершенно неприлично, но очень эффектно тыкнула в нее пальцем.

В свое оправдание скажу, что я, кажется, поняла, что происходит и что ей от меня надо. Хотя, технически, это я притащила ее к себе, и я выпытывала у нее подробности, на самом деле — это она ко мне пришла! Как бы нелепо это ни звучало. Она сама первая задала мне личный вопрос, открывая тему. То есть, пришла ко мне. Почему ко мне?

— Ты запуталась и хочешь моего совета! — я радостно улыбнулась, когда она поперхнулась не отравленным вином на мое заявление, — И мой совет: держись подальше от моего жениха — здоровее будешь. Точно тебе говорю! Но ведь ты и так знаешь, да?

Фиви нахмурилась, вытирая вино с подбородка.

— Я понимаю тебя все меньше.

— Ты прекрасно знаешь, что я думаю о всех твоих притязаниях на герцога. И ждать от меня, заинтересованного в вопросе человека, какой-то иной реакции — просто глупо. Но ты же не глупая? Ты пришла ко мне не за советом!..

— Да я и не просила совета! — напомнила Фиви, растирая рукой лоб так, будто у нее начинает болеть голова.

— Вот и я о том же, тебе не нужен от меня совет, — ударила я кулаком по ладони, поражаясь своей догадливости.

— Вот это открытие, да? — съязвила в ответ девушка, впрочем, не злобно.

— Ты пришла ко мне, потому что хотела, чтобы я убедила тебя не лезть к герцогу!

— Я не понимаю, какими тропами бродит твой разум, — прошептала она, глядя на меня во все глаза, — Я вообще к тебе не приходила, ты сама меня затащила сюда. В самом прямом смысле! Не слушая никаких возражений, между прочим. А еще потребовала слуге передать герцогу, что у меня прихватил живот, поэтому я не смогу прийти! Могла бы хоть сказать, что у меня болит голова… К слову, сейчас она у меня и правда болит.

— Очень тебе сочувствую, — сказала я, сияя радостной улыбкой.

Как же хорошо, когда все понятно! Хотя нет, еще не все…

— А что случилось-то? Ты больше не хочешь за герцога замуж? Разонравился? Нашла такого же, но свободного? — завалила ее вопросами я, — Что бы там ни было, я искренне за тебя рада!

Фиви молчала с полминуты, глядя будто сквозь меня. Крутила в руках почти пустой бокал.

— Кажется, я вообще не хочу замуж, — вдруг выдала она, и сама же поражено дернулась.

И будто вся просветлела. Подняла на меня глаза.

— Я не хочу замуж, — повторила она зачем-то, — Вообще не хочу, — и тут ее будто прорвало, — А еще я терпеть не могу детей! К нам как-то приезжали племянники… вот вроде даже довольно спокойные, а все равно… дети. Только и крутись вокруг них! Сюда не лезь, это не трогай, не прыгай со шкафа — сломаешься! Ни минуты спокойной! И это только на неделю, а если всегда? — она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, — Это же с ума сойти можно! Я не хочу рожать детей. Мне казалось, что герцогу бы я родила, он ведь хочет детей, очень… но вот сейчас думаю, а мне — зачем? Я не хочу их рожать вообще.

Я сидела и слушала, и, как ни странно, понимала. Я хотела детей. Я очень хотела стать матерью. Но так было не всегда. В детстве я вообще не понимала, зачем заводят семьи, и была убеждена, что когда придет мое время, просто сбегу. Хоть куда-нибудь, лишь бы не мариноваться всю оставшуюся жизнь в поместье по типу нашего с правильным мужем и спиногрызами, которых родила только потому, что надо — а иначе зачем я родилась женщиной.

Для меня все изменилось, потому что я узнала, что может быть по-другому — и это по-другому слишком сильно засело у меня в голове. И все-таки я понимала. Помнила это удушливое ощущение неизбежности единственного пути, одного единственного — брак и дети, и это когда есть еще целый огромный мир! Я смогла принять только потому, что это был мой выбор, вполне осознанный, а не потому что других вариантов не было. Другие варианты есть почти всегда, просто не всегда мы их видим или хотим брать за них ответственность. Просто в какой-то момент я поняла, что построить семью, такую в которой было бы хорошо и уютно — это именно то, что никак не хочет вылезти из моей головы, гораздо больше, чем приключения, подвиги и весь остальной мир. На который у меня еще будет время, но — потом. Я выбрала в пользу того, что больше меня манило.

Но Фиви, при всей ее прогрессивности, судя по всему, даже не рассматривала вариант, при котором у нее не будет мужа и детей. Потому что… это вроде как само собой разумеется?

— Я совсем не хочу замуж, — смеялась она, и я улыбалась ей в ответ совершенно искренне, — Терпеть не могу детей! Я недавно купила дом в столице… Как представлю, что там поселится кто-то еще, будет раскладывать вещи не так, как мне удобно… Захочет другой ремонт. Будет распоряжаться моими деньгами. Я не хочу замуж даже за герцога! — она говорила и сама удивлялась тому, что говорит.

— Ты выбрала герцога потому, что если уж надо, то лучше за него, чем за кого другого? — спросила я, хотя и так уже примерно представляла ответ. Фиви, задумавшись на мгновение, кивнула.

— А ты выйдешь замуж за герцога, потому что надо? — спросила она.

Я покачала головой.

— Я выйду замуж за герцога, потому что он котик.

Она прыснула на мое заявление и сделала еще глоток вина. Не отравленного. Так странно, но мне почему-то сейчас было очень весело и легко на душе. Конечно, не последнюю роль в этом играло то, что вполне возможно одним препятствием на моем пути стало меньше, но еще… мне просто было весело болтать с Фиви.

Как жаль, что она не поняла, что не хочет замуж, хотя бы на пару недель раньше! Может, мы бы с ней тогда подружились. Она нравилась мне, когда спрашивала прямо, язвила в ответ и делилась своими мыслями. Я не боялась того, что она могла выкинуть, потому что порой и сама не знала, что могу выкинуть я.

А еще меня подкупало, что она такая неоднозначная. Может пройтись по твоей голове, а может и подставить свою. Тогда, в беседке, слушая угрозы, она даже на секунду не готова была поддаться на шантаж, хотя я видела, что ей страшно. Даже просто познакомить их с герцогом не согласилась. Я вспомнила и мистера Ферта. Он готов был опозорить меня за векселя… И я могла понять Фиви, которой дела до меня нет, но с мистером Фертом мы были знакомы давно, я не раз его выручала и выслушивала, и он сам как-то говорил, что я дорогой ему человек. Поэтому мисс Ламбри, которая чуть не наступила каблучком на мою макушку, вызывала у меня больше симпатии, чем тот же мистер Ферт, который делал это, вроде как, не по своей воле. Те, кого она называла дорогими себе людьми, были ей дороже собственной шкуры.

А еще, как оказалось, у нее в запасе просто потрясающе много интересных историй о работе и — о герцоге!

В комнату зашла Элиза.

— Госпожа, мисс Ламбри, — обратилась она, — пришла герцогиня Фла…

— Отойди, — шикнула на Элизу матушка, заходя в гостиную и окидывая нас жадным взглядом, будто примеряясь, куда куснуть, — Ну надо же, какие знакомые лица!

Фиви при появление матушки тут же встала и поприветствовала ее, а я едва удерживала на лице улыбку. С таким радостным видом мама могла только портить людям жизнь, так что внутренне я уже напряглась.

— Мисс Ламбри, вы можете идти, — отпустила ее я.

Кроме того, что сейчас был не самый подходящий момент, чтобы матушка точила об нее когти, мне и самой присутствие чужого человека только помешает поскорее выпроводить родительницу.

— Я вас не отпускала, — торжествующе возразила матушка.

Я щелкнула пальцем. Ну и чего старой ведьме неймется, интересно?! Спорить с ней сейчас — только распалять. Обидится, заплачет и нажалуется отцу. Надо ее умаслить как-нибудь…

— Матушка! — скуксилась я, — Ну зачем она нам здесь? Пусть работает, ее там бумажки ждут, а мы с тобой посидим, чаю попьем…

Герцогиня Фламмен сощурила глаза, размышляя, что ей важнее: прищемить еще раз хвост Фиви в личной беседе или показать ей ее место ездовой кобылы, отправив работать, пока хорошие девочки пьют чай. Я кинула на мисс Ламбри выразительный взгляд, очень надеясь, что она поймет меня верно. Судя по виду, она только и ждала возможности смыться отсюда и никакого предвкушения от возможности отомстить не испытывала.

И это радовало, ведь разнимать двух гадюк, твердо решивших слить порцию яда, у меня не было никакого настроения. Тут варианта только три и все нерадостные: либо сидеть в сторонке и не отсвечивать и потом оказаться виноватой в глазах матушки, что не поддержала; либо поддержать матушку, испортив только намечающийся прогресс в отношении Фиви или поддержать Фиви, опять же, дав повод матушке на меня смертельно обидеться. В другой день я бы, может, не отказалась вступить в битву и подгадить обеим, но сегодня лишние проблемы мне были не нужны. Меня не устраивал ни один вариант, при котором у кого-либо оставалась возможность выставить меня виноватой.

В идеале, я бы предпочла смыться сама, но я была в своих покоях, и это бы выглядело нелепо. Прогонять матушку в пользу Фиви чуть менее, но все равно — тоже неуместно. Так что, очевидно, мисс Ламбри пора было возвращаться к своей любимой работе!

— Для меня было бы большой честью выпить с вами чаю, Ваша Светлость, — с надеждой подняла глаза на матушку Фиви, и я выдохнула.

Слава богам, догадалась!

— Нет, вы знаете, пожалуй, вам и правда пора, — покачала головой герцогиня, — Как мы можем отвлекать работающего человека? Передавайте Его Светлости мои наилучшие пожелания!

Матушка насмешливо блеснула на Фиви глазами, и та покорно состроила расстроенный вид, опустив голову. Стоило Фиви уйти, матушка вольготно устроилась напротив, окатив меня снисходительным взглядом.

— И все-таки ты у меня на диво глупая получилась, — начала она, — Зачем приближаешь эту девку к себе?

— Я не приближаю, просто нужно было решить один вопрос, — возразила я, разминая висок; она только зашла, а у меня уже голова болит!

— Ты пригласила ее к себе! Уже завтра вас все будут считать подружками.

— Ну и пусть считают, — вздохнула я, — Мне-то что с того?

Женщина покачала головой, выражая свое отношение к моей безалаберности.

— Твоя благосклонность может сыграть ей на руку!

Я кивнула.

— Пусть. Мне это каким образом помешает?

— Она через тебя подбирается к твоему жениху, глупая девчонка, — проворчала матушка.

Я удивленно на нее посмотрела.

— Зачем же через меня? Она и так у него под боком.

— Не паясничай! — вскинулась матушка, — Ты должна убрать ее от него и поскорее, иначе она уберет тебя. И что ты тогда будешь делать? Если герцог от тебя откажется в пользу этой шавки, знаешь, что о нас говорить будут? Я всего лишь волнуюсь о твоих отношениях с герцогом Сильбербоа! Ты никогда не ценила хорошего отношения, — начала она старую песню, — Я столько для тебя делаю, а ты сидишь и смотришь так, будто тебе все это не сдалось… Прямо как твой отец!

У меня начинало сдавливать виски и, что самое ужасное — придется, судя по всему, выслушать. Иногда на матушку накатывало настроение «Я для вас все делаю, а вы!», и тогда лучше всего было просто молчать и слушать, если уж не получилось вовремя притвориться трупом.

Вот мамин кот, Александр, если вдруг у него не получалось поймать игрушку или запрыгнуть на тумбочку из-за приличного веса, начинал злиться. И злился, он, понятное дело, не на игрушку и не на тумбочку, а на ближайшее разумное существо, попавшееся ему неосторожно на глаза. Вот, например: как-то раз он не смог сам запрыгнуть с кушетки на шкаф, врезавшись презабавно в дверцу, рассвирепел, конечно, из-за неудачи, и кинулся мстить мне, расцарапав лодыжки! Ну чтобы страдать не в одиночестве. И когда говорят, что звери похожи на своих хозяев, видимо, имеют в виду именно это. Когда у матушки что-то шло не так, как ей хотелось, гадила она первому, кто попадется на глаза и обычно из членов семьи.

И сейчас я гадала, какой мерзавец испортил ей настроение, и под каким предлогом можно было бы спровадить ее… да вот к отцу, например!

— Кстати, об отце… — начала я, судорожно вспоминая, в чем можно его обвинить.

— И твой брат такой же! — всхлипнула матушка.

— Виль? — удивилась я, — Виль приехал?

Так вот оно что! За последние года полтора отношения у мамы со средним братом испортились окончательно, и дома он появлялся редко.

— Лучше бы не приезжал! — фыркнула она, скривившись, на секунду забывая, что надо вовремя всхлипывать, — Опять нас позорить будет. Что с ним последнее время творится? Он же буквально все делает назло мне, только бы мне было плохо! И ты туда же. В вас ни капли благодарности, а ведь я дала вам жизнь!

— Не припомню, чтобы я об этом просила, — не удержалась я.

— Так и меня никто не спрашивал! — вдруг вскрикнула она, будто я ее ударила.

Я прикусила язык. Молчала бы лучше. Эта тема всегда вызывала у меня дикий диссонанс, и, пожалуй, была одной из главных причин, почему я так ненавидела общаться с матушкой. Она не особо хотела рожать второго ребенка, не говоря уж о третьем, но отец настаивал в той самой манере, которая не предполагала отказа. Старший брат — и это было понятно уже в юном возрасте — не был особо одарен магически, а отец буквально грезил сильным именно магически наследником, а лучше несколькими. В общем-то, мечта осуществилась, но как водится — потом не понятно было, стоила ли игра свеч.

Матушка кое-как вытерпела рождения Виля, и пока он был маленьким, очень даже гордилась и его красотой, и его даром. Меня же она не хотела от слова совсем с самого начала, даже когда была уверена, что родится мальчик. Элиза мне как-то рассказала, когда я приставала к ней с вопросами на эту тему, что матушка всю беременность ходила жутко недовольной и часто плакала. А отца даже дома почти не было. И когда родилась еще и ко всему девочка, а не мальчик, она даже подходить ко мне не хотела первые месяцы.

И чисто по-человечески мне было ее жаль. Вот только это не я заставляла ее рожать, не я настаивала и сдалась на уговоры тоже — не я. И когда я еще по глупости пыталась наладить с ней отношения, в конце концов, именно она опять сводила все к скандалам на тему «ты не правильно меня любишь» и «зачем я тебя родила». Мне было ее в каком-то смысле жаль, и в то же время я ее почти ненавидела за то, что она отталкивала меня раз за разом, а потом снова и снова требовала от меня ответа за то, что я к ней недостаточно нежна. И навешивала на меня ответственность за то, что ей пришлось меня рожать.

Мне не хотелось еще больше давить на это ее больное место, и одновременно очень хотелось ударить именно по нему. И у меня очень сильно болела голова от этого противоречия. Мне просто не хотелось с ней разговаривать в такие моменты, но и прогонять ее я не решалась.

И Виля, который уже не пытался даже ради приличия сохранить с матушкой хоть какое-то подобие теплых отношений, я отлично понимала. Если со мной она этот плач начинала хоть не при каждой встрече, то с ним последние пару лет — каждый раз, как он попадался ей на глаза, периодически подключая к этому отца, а то и старшего брата. И поначалу Виль тоже пытался молчать, успокаивать ее, со всем соглашаться, но в конце концов ему это надоело и он начал платить ей той же монетой.

Так или иначе, после встреч с ним она всегда была, мягко говоря, не в настроении… А может я зря прогнала Фиви?.. Она мне еще за шалость на балу не ответила!

Мисс Ламбри выдохнула сразу, как вышла за дверь. Она постояла с минуту у приоткрытой двери, прислушиваясь. Усмехнулась на совершенно вскользь сказанные в свой адрес оскорбления и от всей души поблагодарила Леону, что дала ей возможность поскорее смыться оттуда. Портить себе настроение, такое потрясено-радостное сейчас, об ее матушку не хотелось. За услугу надо платить услугой! Фиви не любила оставаться в долгу и предпочитала возвращать по возможности сразу и на своих условиях, так что поторопилась к Его Светлости.

Он нашелся в своем кабинете и особо занятым не выглядел, скорее слегка раздраженным.

— Ваша Светлость, — обратилась она, привлекая внимание, и его взгляд тут же смягчился.

— Да, Фиви, ты что-то хотела? Как себя чувствуешь, уже лучше? — поинтересовался он.

Девушка искренне и широко улыбнулась на его беспокойство, заставляя герцога чуть удивленно приподнять брови. Обычно мисс Ламбри улыбалась слегка, мягко и скромно, но ее радостный вид вполне удовлетворил герцога, так что заострять внимание он не стал.

— Спасибо, мне уже лучше. Мисс Фламмен обо мне позаботилась, — мужчина на это внимательно сощурился, — Кстати, а вы сейчас заняты?

— Какой-то ерундой, — честно признался он, — Надеюсь после вашего с мисс Фламмен общения мне не нужно будет закапывать ничей труп?

— Мы просто общались! — начала оправдываться Фиви, приняв шутку всерьез, — Мисс Фламмен как раз рассказывала мне о том, как ее опечалило, что сегодня сорвалось ваше свидание. А ерундой… ерундой я могла бы и сама заняться.

Мужчина внимательно на нее посмотрел, будто взвешивая что-то в голове, и кивнул.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — уточнил он и, дождавшись кивка, встал из-за стола, — Тогда я оставлю это на тебя.

Когда за ним закрылась дверь, Фиви начала неторопливо перетаскивать отчеты с «ерундой» на свой стол. Было тихо, за окном уже сгущались сумерки, а в душе царило то самое воодушевление, которое рождается, когда ты начинаешь какое-то новое дело. И вроде нет у нее никакого нового дела, но вот предвкушение отчего-то было.

И как она раньше не поняла? Замуж! Да зачем ей? У нее же все есть, а будет еще больше! А герцог и без брака из ее жизни не исчезнет — у них в конце концов общий лучший друг, да и сами они достаточно близки… Он волнуется о ней, она по-своему ему дорога.

Она улыбнулась, листая отчеты с — действительно! — ерундой и продумывая, как ей наладить отношения с Леоной так, чтобы стать другом семьи герцога и точно не потерять его из своей жизни. А еще какой ей сделать ремонт в своем небольшом, но совершенно очаровательном домике… Хотелось пол из темного дерева, но на таком любая пылинка будет видна… А может мебель заказать из темного дерева? А все остальное сделать в светлых тонах. Это должно визуально расширить пространство. А если на первое время остаться в столице, сделать себе здесь блестящую карьеру, пока у герцога с Леоной налаживаются отношения… Леона узнает его и поймет, что он никогда не опуститься до измены, окончательно перестанет переживать на ее счет и пустит Фиви в свою жизнь! А уж Фиви уцепится. Но торопиться не стоит. На какое-то время лучше залечь на дно и заняться своими делами…

А может даже она сможет стать крестной матерью их ребенка? Было бы неплохо! Орхан — крестный отец, а она — крестная мать! Она бы любила этих детей, раз уж они — дети герцога, но ей бы не нужно было их рожать.

— Это же идеально… — прошептала она в пустоту.

А если у них родятся мальчик и девочка? Мальчик будет как герцог, а девочка — как Леона. Было бы забавно!

Интересно, а каким бы был мальчик, похожий на Леону?..

Вечер был такой чудесный, после всех волнений — такой спокойный и чудесный, что мечталось легко, как в детстве. И мисс Фиви себе не отказывала.

Журчание ручейка. В солнечный летний день, когда небо чисто-чистое, ясное-ясное, как глаза младенца, и солнце припекает голову… сидеть в тени деревьев у ручейка — так освежающе и приятно! И вот он журчит, журчит, бежит куда-то мелкими частыми шажочками, словно торопливый гномик, и ты слушаешь…

— …тебе хоть когда-нибудь, хоть раз, было вообще стыдно за твое отношение ко мне?! Хоть одну слезинку ты о матери проронила?.. Все тебе только похихикать!..

Или вот болтовня птичек — тоже совершенно очаровательно! Чик-чирик! Чик-чирик. Чик-чирик…

— …я сейчас плачу, плачу из-за тебя! Это ты меня довела до такого состояния, что я плачу! Я несчастна из-за тебя!..

Завывание ветра в зимнюю бурю, когда из дома носа не высунешь! Жутко, но в то же время внутри что-то бурлит от восторга! Это похоже на ощущение, когда герцог прижимал меня сегодня к двери и целовал — страшно и восхитительно… и что-то бурлит внутри от восторга. Как буря за окном. Фью-у-у-у-у!.. Бом, бом — вдруг веткой по стеклу. И снова, фью-у-у-у-у!..

— Отвечай! — вдруг вскрикнула матушка, вырывая меня из мыслей.

Чик-чирик?..

— Не смей меня игнорировать! Отвечай! Я не буду это терпеть — мне плохо, я плачу, а ты еще и смеешь меня игнорировать?!..

— Давай я просто молча тебя выслушаю? — предложила я из последних сил.

Кто бы знал, чего мне это стоило. Зубы скрипели, глаз дергался, и суставы я уже перещелкала даже те, которые раньше никогда не щелкали. Ее слезы уже давно меня не трогали, только вызывали раздражение и желание куда-нибудь сбежать. Чем же Виль ее опять так выбесил?..

— Ты думаешь, ты мне одолжение делаешь?! Как подачку свое молчание кидаешь!

Фью-у-у-у-у — полетело мое спокойствие в дальние страны вместе с холодным ветром… и солнце вдруг стало припекать голову.

— Почему только я всегда должна обо всем переживать?..

— А может просто ты ничего не видишь, кроме своих переживаний? Ничего не слышишь, кроме своих слез?

— Что?.. — всхлипнула она, — То есть, я еще и виновата теперь? Отлично, одна я всегда во всем виновата, просто замечательно!

Бом, бом — ее голосом по моему пузырю спокойствия.

Я медленно встала, потирая висок.

— Боги, Леона, ты что творишь! Немедленно успокойся! Немедленно, я сказала! — кофейный столик с грохотом летит в стену, — Ты что делаешь?! Поставь стул на место, бешеная девчонка! Поставь!.. О боги, о боги… Элиза! — как красиво хрустит разбитая посуда под каблуками, боже мой, — Леона, не трогай сервиз!.. Давай спокойно поговорим… Не трогай сервиз, я сказала, он стоил целое состояние! Боже, боже… ЭЛИЗА!!!

— Госпожа, — я повернулась на спокойный голос Элизы, и железный поднос выпал из моих рук, ударившись с каким-то смущенным звоном об оторванную ножку стула.

— Что такое? — уточнила я.

— Что такое?.. Что такое, ты спрашиваешь?! — взвизгнула матушка, выглядывая из-за перевернутого дивана.

— К вам герцог Сильбербоа. Спрашивает, можете ли вы его принять?

— Нет! — возмущенно зашептала матушка.

— Зови! — кивнула я.

— Ты что творишь?! — все так же тихо зашипела женщина, — Элиза, стой!.. Элиза!

— Думаешь, он не слышал? — спокойно уточнила я.

— А ты хочешь, чтобы он еще и увидел?!

— А что это изменит?

— Выходи сама! — потребовала матушка.

Я уже выпустила пар, так что спорить желания не было. Мама, кажется тоже успокоилась и теперь вполне благодушно, как мне кажется ворчала, с отчаянием оглядывая разрушения. Я скорее выскользнула за дверь, пока она не пришла в себя, и тут же наткнулась на внимательный взгляд, от которого по спине прямо до поясницы разбежались мурашки.

— Добрый вечер.

Я кивнула.

— Добрый. Вы что-то хотели?

Он внимательно меня осмотрел. Сделал шаг в мою сторону и вдруг обхватил лицо ладонями, приподнимая, чтобы осмотреть.

— Почему-то я думал, что вы будете плакать.

Я как-то нервно хохотнула. С чего он это взял, интересно?

— Чтобы я заплакала, придется вонзить нож мне в печень!

Он кивнул как всегда спокойно, просто принимая к сведению.

— Я пришел пригласить вас на вечернее свидание.

— Правда? — обрадовалась я, но он вдруг выдал:

— Но я передумал.

Я скрипнула зубами, и в груди как-то резко потяжелело. Ну а чего еще ждать? Может он и не видел, но явно слышал, как я громлю комнату. Кто вообще после такого захочет на свидание?..

— Я не приглашаю, я вас забираю. А может быть даже не верну до утра. Вы когда-нибудь гуляли по крышам?

Я наклонила голову, скрывая радостную улыбку, даже по ощущениям как-то нелепо расползшуюся по лицу. Захотелось одновременно и засмеяться и почему-то заплакать. Я неловко мотнула головой, показывая, что по крышам еще не гуляла, хотя сидела на них часто. Но это же разное?..

— Вот и замечательно.

Герцог был рад возможности улизнуть. Фиви вполне могла подписывать документы по его доверенности, а кроме подписи да печати там, по сути, ничего и не нужно было. Но самих бумаг на подпись было столько, что можно было до ночи сидеть! И мужчина с раздражением думал о причинах, побудивших кузена под откровенно нелепым поводом свалить всю документацию разом именно сейчас.

Стоило попробовать поговорить с мисс Фламмен на эту тему еще раз, только может как-то поделикатнее?.. Мужчина не очень понимал, как можно поговорить еще деликатнее, но может если чем-то порадовать невесту прежде, чем задевать волнующий его вопрос, она будет более расположена к диалогу? Его одновременно раздражало, что нужно подстраиваться под ее вспыльчивый характер, но и интриговало — что бы такое придумать, чтобы добиться своего, доказать, что он прав? В конце концов, если она немножко вспылит, это даже интереснее… Ну не убьет же она его, в самом деле?

— …ты что делаешь?! Поставь стул на место, бешеная девчонка! — чуть приглушенный из-за закрытой двери, но все равно совершенно узнаваемый хруст дерева заставил его застыть на месте, прислушиваясь.

Герцог наткнулся взглядом на флегматичную служанку мисс Фламмен, с которой она почти не расставалась. Та была совершенно спокойна, будто не происходит ничего из ряда вон выходящего.

— Поставь!.. О боги, о боги… Элиза!

Женщина приподняла голову, как старая сторожевая собака, решая, идти ли на зов или еще рано и можно не торопиться. А потом вдруг посмотрела на него прямо, без капли почтения.

— Она хорошая девочка, просто когда ей грустно, она не плачет, а злится, — вдруг сказала женщина, и герцог молча кивнул, запоминая.

— …сервиз!.. ЭЛИЗА!!!

Служанка чуть устало вздохнула и зашла в покои своей госпожи. Злится, когда грустно. То есть, ей сейчас грустно?