Глава 8. Роковая женщина

«Больше всего в моей дочери меня смущает даже не то, что она абсолютно без берегов, а то, что она большую часть времени довольно правдоподобно притворяется, будто это не так. И вот она ведет себя, будто нормальная девочка, ты смотришь и думаешь: ну нормальная же девочка, совершенно нормальная — как все! Успокаиваешься и решаешь, что это все был просто затянувшийся трудный возраст… А она раз! И опять что-нибудь выкидывает, от чего волосы дыбом встают. И ты понимаешь: нет, дело все-таки не в возрасте… И ведь никогда не угадаешь, когда у нее опять засвербит в одном месте!

герцог Фламмен»

— Мы… вроде бы уже все решили, Ваша Светлость? — пискнула я, зачем-то делая шаг назад.

Мужчина весело вскинул брови.

— Я вас пугаю? — он оттолкнулся от стены легким движением и сделал шаг ко мне, — А мужчина, угрожавший мисс Ламбри вас напугал? Ну хоть чуть-чуть? Меня, признаться, слегка обескураживают ваши приоритеты, мисс Фламмен.

Хотела бы я сказать, что он меня вовсе не пугает, но это было бы неправдой. И его замечание было, пожалуй, не в бровь, а в глаз. Мистер Альф, мужчина, очевидно, не самый принципиальный, не вызывал во мне никакого трепета. Мог бы он быть для меня опасен? Полагаю, очень даже! Так ведь в потемках сразу и не различишь, чья дочь тюкнула тебя по голове. Все сложилось на диво удачно, но вот могло бы и не сложиться, конечно — и в идеале реакция в виде страха была бы вполне уместна с моей стороны. Но я его почему-то не испытывала. Ни когда с натугой поднимала над головой довольно крупного, атлетично сложенного мужчины садового гнома, ни когда стонала на нем перед стражниками, ни когда втаскивала его через окно в комнату.

А ведь он мог очнуться в любой момент. И я довольно скромно обученный маг, чтобы жонглировать магическим даром, точно рассчитывая количество приложенных сил без должной концентрации, которая невозможна, когда меня дергают и отвлекают. В моем случае, по крайней мере. У нормальных магов даже проблемы такой не стояло, их-то контролю обучали по-человечески, а не «лишь бы не убилась — и ладно». Если бы он на меня напал, я бы вполне могла растеряться и переборщить, лишив его не только сознания, но и жизни. Точнее, не будь я уверена, что держу себя в руках, я бы вообще не стала использовать дар, пока не почувствовала бы неиллюзорную угрозу жизни — это вдалбливали любому одаренному человеку с младых ногтей. Как же это называлось?.. Превышение магической самообороны? За такое и меня бы на каторгу отправить могли. Все-таки запрет на обучение девиц в Магических Академиях — потрясающе нелепая штучка!

В любом случае, все эти мысли вполне себе меня посещали, пока мы тащили маркиза в импровизированную пыточную, просто не вызывали особых эмоций. У меня не получалось его бояться.

С другой стороны, я была совершенно уверена, что герцог меня не обидит. У меня не было ни единой причины опасаться его, и все же я пятилась назад, чувствуя, как холодеют руки и скручивает желудок.

— Мисс Леона, подскажите, для чего был весь этот цирк? Просто любопытно. Думаю, эта информация очень пригодиться мне на будущее. По каким очень важным причинам вы не могли просто позвать меня? Вы не волнуйтесь, я и у мисс Фиви потом спрошу, — мужчина подходил все ближе, все с тем же вполне дружелюбным выражением, будто действительно просто интересуется на будущее.

— Я так испугалась! — врала я, — Так испугалась, что вообще не понимала, что делаю!..

Я поймала себя в момент, когда уже грустно сложила бровки домиком и посмотрела на него взглядом очень испуганного олененка. Поймала и подумала. Стоит ли врать? Может попробовать сделать первый шаг прямо сейчас, ничего не планируя, а просто сделать шаг навстречу и рассказать, как есть?..

Герцог мне, к сожалению, не помогал. Он уже подошел вплотную, почти прижимая к столу, в который я неожиданно для себя врезалась задницей, смотрел внимательно сверху вниз, с любопытством ожидая, что еще я скажу… Вот в таком положении хотелось исключительно врать! И даже не из страха, а из принципа. Чем больше от тебя хотят честного ответа, тем больше хочется наговорить в ответ чепухи.

И все же я взяла себя в руки. Надо хотя бы попробовать. Не даст результата — тогда уже буду думать. Придумывать новый план. А пока можно просто попробовать… немного открыться ему? Я не рассчитывала, что это приведет к какому-то хорошему результату, и ставила исключительно на чудо. Просто такой, какая я есть — взбалмошной и капризной, с дурным нравом, меня принимали редко. Единственным человеком, принимавшим меня безоговорочно, была Элиза. С пониманием — такой же неспокойный Виль. И вот теперь странноватый граф Орхан. А такие люди, как герцог — правильные, уместные… Такие обычно смотрели на меня со смесью злости, раздражения, усталости и снисходительной обреченности.

— Кажется, я слегка приврала, — призналась я, отведя взгляд, — Боюсь, что господин Альф нисколько меня не напугал, а цирк я устроила по нескольким причинам. Во-первых, — начала я максимально честно, — это было весело! — герцог кашлянул, но перебивать не стал, — В детстве я мечтала быть корсаром, а не благородной леди. Во-вторых, я была слегка раздражена и не воспользоваться благородным поводом совершить акт членовредительства просто не могла! Да и кто бы на моем месте отказался, ну правда? — воскликнула я, будто со мной и правда кто-то спорил, — И, наконец, в-третьих, ваша секретарша, да задерут ее в преисподней бесы, стояла там с таким лицом, будто вот-вот расколется на мелкие-премелкие осколки! И об эту гадину я чуть когти не поломала?! Это было бы совершенно неуместно! Вы можете сколько хотите думать, будто она нежный цветочек, но чтобы вы знали, по почкам его бессознательное тело била не я! — сдала соучастницу я без всякого стыда, — И я совершенно уверена, что у нее было право на это, но при вас она бы не смогла. Застеснялась бы!

Вывалив все без утайки, я наконец выдохнула и вскинула на него взгляд, полный готовности защищаться до последней разбитой посудины. Вот только защищаться, кажется, было не нужно. Мужчина стоял, с подрагивающей смехом улыбкой и прищуренными, непривычно блестящими глазами. Длинные ямочки на щеках делали его лицо моложе и игривее.

— Постарайтесь… — начал он, из последних сил сдерживаясь от смеха, — Постарайтесь так больше не делать. В следующий раз зовите меня сразу, очень вас прошу! Мне легче разрешить вам попинать человека, чем надеяться, что все опять обойдется…

— Говорю же, это не я его пинала! — возразила я.

— Конечно, — кивнул он, — это принципиально меняет дело.

Мужчина прикусил губу в попытке сдержать улыбку и нацепить приличное в данной ситуации строгое выражение лица, но получалось у него скверно. А я стояла и любовалась. Какой же он красивый, когда вот так улыбается! Вот сейчас мне казалось, что все мысли, в том числе и мои, о том, что мне без разницы, кто мой жених — глупость несусветная! Как может быть без разницы, когда его ямочки длиной на пол щеки?! И он ее еще, будто в смущении, ладонью прикрывает! Большой, перевитой венами ладонью, в смущении за неуместное веселье, когда по всем правилам пора доставать розги, прикрывает свою восхитительную улыбку…

А может… может я сегодня еще успею?..

— Хотите я вам пообещаю? — покорно предложила я, и он застыл, глядя на меня с подозрением, — Хотите, пообещаю? — мужчина осторожно кивнул, — А вы сейчас сделайте, пожалуйста, как я скажу, хорошо?

Я нацепила на лицо самое невинное выражение, почти дрожала от предвкушения — только бы согласился! Герцог медленно кивнул.

— Встаньте вон к той стене! — быстро попросила я, пока он не передумал, и сама подтолкнула его в нужную сторону.

Герцог шел назад спиной, не отрывая от меня взгляда. И в нем, кажется, боролось благоразумие, требовавшее не соглашаться неосторожно с моим предложением, и любопытство. Он откинулся на стену, продолжая сверлить меня взглядом, от которого опять что-то свернулось в животе страхом, обожгло жаром внутри, и подтащила к нему кушетку, тут же залезая на нее, чтобы оказаться хоть чуть выше мужчины. Облокотила руки с обеих сторон от его головы о стену, заключая в импровизированную ловушку.

— Попался! — торжественно воскликнула я, чувствуя, как щеки краснеют от удовольствия.

Он удивленно смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде не было страха или смущения, но что-то такое, напоминающее детскую ошарашенность, от чего он показался мне еще красивее. Пока он еще ничего не успел сообразить я скорее прижалась губами к его губам, крепко, прижимая головой к стене, чуть пошатнулась от резкого движения, но мужчина аккуратно меня придержал.

Так, я его поцеловала! Наконец-то это случилось… наш первый поцелуй! В ушах почему-то заиграла музыка из оперы «Сага о драконьей невесте», написанной по стихам Воськи Златоуста. Это была трагическая история о любви человеческой девушки и драконьего принца, которая не могла закончиться хорошо, потому что разница в сроках жизни была слишком велика. Хотя вообще основной замес там был в том, что их история не могла закончиться хорошо, потому что они отвернулись от семьи, веры, долга и всех остальных очень важных по мнению семьи и церкви вещей в пользу своих поверхностных чувств и плотской страсти, и получили заслуженное наказание, но светские композиторы сделали из этого именно историю трагической любви, в которой все были против пылких влюбленных, но они на это плевать хотели.

Там было все — и вызволение несправедливо заключенной прекрасной девы из темницы, и прекрасный же соперник, и покушение на убийство, и заговор… Сейчас на эту оперу ходили все люди, желающие произвести в обществе хорошее впечатление, чтобы потом отчаянно спорить: что же все-таки важнее — любовь или долг? А у меня, признаться, от опер болела голова, так что второй акт я благополучно проспала и сюжет знала скорее из брошюры. Не понимала я эти оперы, ну вот совсем! Но одна мелодия мне запомнилась. Сцена называлась «Прекрасная Шу-ра соблазняет возлюбленного», и по всему — музыка бы должна быть под стать, но звучание получилось почему-то потрясающе нелепым и неизменно вызывала у слушателей смешки. Сцена считалась единственной неудачной за всю оперу, но сколько бы композитор ее не правил, иначе почему-то не выходила. Глубоко верующие люди на это только злорадно хихикали, вроде как эта кара божья за извращенное прочтение поэмы.

А мне мелодия понравилась, от нее хотя бы улыбнуться хотелось! И вот сейчас, в самый ответственный момент она заиграла у меня в голове, переплетаясь с мыслями о том, что делать дальше, чтобы не показаться дурой. Положить его руку на свою грудь, может? Мужчинам же нравится грудь?.. От этой мысли я чуть не задохнулась, а лицо вспыхнуло, будто огнем по нему пахнуло. Ну какая же я роковая женщина, и ведь даже не стыдно!

Пока мои мысли метались в голове, как запертые в клетке птицы, герцог уже оправился от моего неожиданного покушения на его честь, и перехватил инициативу, вдруг прижимая меня к себе за талию.

Я пискнула, оказавшись вдруг прижата к его телу, приоткрыла рот, пытаясь вздохнуть, и в него тут же проник горячий язык, вырывая у меня от неожиданности полувсхлип-полустон. Герцог целовал неторопливо, но основательно, будто изучая; порой отрываясь, чтобы дать мне передохнуть, и целуя легонько щеки и веки. Он ничего не говорил, просто иногда все с тем же интересом заглядывал мне в глаза, чему-то довольно щурился и снова прижимал меня к себе, притягивая за затылок и едва заметно улыбаясь. Почти неощутимо проводил ладонью по шее, плечам, за ухом, и если мне нравилось, будто угадывая, делал так еще.

Не знаю, сколько прошло времени. Казалось, что целую вечность. В голове образовалась звонкая пустота, а руки и ноги стали ватными, и когда герцог спросил прямо в губы волнующим шепотом, не откажусь ли я завтра от свидания, я бездумно согласилась на все.

Заснуть я не могла долго. Все крутилась в постели, хихикала в подушку словно умалишенная, вспоминая как я его прижала к стенке и поцеловала — и совсем не могла заснуть! В конце концов Элиза, раздраженная тем, что не может заснуть под мое ворочание, принесла мне теплого молока и пообещала, что если я сейчас же не засну, то назавтра буду опухшая, помятая и страшная и герцог больше не захочет меня целовать. Совершенно нелепая угроза! Которая почему-то все равно меня впечатлила.

— Если надо, я его и сама поцеловать могу! — ворчала я, старательно выметая из головы все мысли, чтобы скорее заснуть.

«План по соблазнению но. 7, п. 3 — грязно совратить глупого герцога в условиях Первого Бала — успех! (прим. надо пройтись по дворцу и найти все укромные уголки по маршрутам герцога, чтобы неожиданно нападать на него из-за угла, утягивать в укромные уголки и целовать!)»

Герцог Сильбербоа проводил зацелованную невесту до ее покоев, передав с рук на руки ее главной горничной, оглядевшей его с подозрительным прищуром мамы-кошки, и пошел разбираться с неожиданно навалившими делами. Герцог шел и улыбался довольно, не обращая внимания на удивленные взгляды случайно встреченных знакомых.

В более юные годы мужчина, приученный к тому, что настоящий дворянин должен всегда держать эмоции под контролем и не демонстрировать их окружающим, старался соответствовать и держал марку — то есть держать лицо вечно одинаково суровым и равномерно серьезным! Мужчина усмехнулся, подумав, что выглядела это тогда наверняка презабавно. Недавно один его старый знакомый пригласил его в гости и познакомил с сыном. Так вот мальчишка, едва переступивший порог отрочества, старательно строил перед высокопоставленным гостем взрослость: хмурил брови, говорил мало и по делу и даже с затаенной тоской гордо отказался от десерта. В его возрасте герцог наверняка выглядел примерно также — наигранно собрано, важно и самую чуточку уныло от необходимости отказываться от мелких радостей и не блестеть задорно глазами на чью-нибудь неуместную шутку.

Слава богам, возраст этот он давно перерос! Маска, правда, от привычки превратилась в неотъемлемую часть характера, вросла в лицо выражением спокойного интереса, уже не наигранного, а просто привычного, но порой герцог позволял себе вольности. У него давно уже не было нужды выглядеть уместно среди серьезных господ, в ряду которых он оказался слишком рано из-за неожиданной кончины отца.

Улыбка стала шире, стоило вспомнить обреченное лицо герцога Фламмен, когда стражник нашел их, порадовавшись, что они вместе и можно не повторять, и передал слово в слово сообщение мисс Леоны, обязавшее герцога Фламмен отомстить герцогу Сильбербоа в случае, если тот откажется в ее честь обесчестить дворцовую оранжерею. Герцог не стал смущать будущего тестя и с самым серьезным лицом постыдился перед ним, что уделял невесте мало внимания, и пообещал исправиться.

Интересно, какое лицо будет у этой маленькой хулиганки, когда он и правда обворует для нее дворцового садовника?..

Мужчина зашел в выделенные ему покои, где в гостиной маркиза Вилуа уже осматривал личный лекарь герцога, внутренне повеселился с презабавной сценки, в которой маркиз рассержено шипел, разбрасывая угрозами, но давая при этом понять, что его еще можно успокоить от скандала. Например, торговым договором. Орхан же рассыпался в извинениях и лести, обещая чуть ли не звезду с неба достать, но не давая никакой конкретики, чтобы его потом за эти обещания никто не смог привлечь к ответственности.

— Ваша Светлость! — привстал мистер Вилуа, здороваясь, и не сходя с места начал обвинительную речь, — То, что произошло, совершенно неприемлемо, это было покушение на убийство! Я в шоке, честно говоря, просто в шоке! Я знать не знаю ни о каких угрозах и письмах, а с мисс Ламбри был знаком давно и очень поверхностно, даже не сразу ее узнал! Не понимаю, откуда она взяла, что мы с ней были в связи?.. — мужчина тараторил выдуманную версию событий побыстрее, пока его не перебивали, — Признаться, она была в то время в меня влюбленна и даже, пожалуй, бегала за мной… Но я никогда и пальцем ее не тронул, клянусь честью! Я совершенно не понимаю, за что со мной так?! — почти искренне обиделся мужчина, — Но женщины такие эмоциональные, да?.. Попробуй их разбери, я все понимаю! Мы с вами двое взрослых мужчин, полагаю, сможем договориться?

Герцог, в общем-то, наглых любил, но точно не тех, кто наглел в сторону его людей. Он покачал головой и посмотрел на маркиза с грустной улыбкой. На самом деле улыбка просто никак не хотела сползать с его лица, будто непоседливая невеста привязала ее незаметно веревочками и затянула наверх, а грусть он пытался состроить приличья ради. Мужчина напротив крупно вздрогнул всем телом, будто узнавая в нем что-то жуткое, и щека его нервно дернулась.

— Очень любопытно, — кивнул герцог, — Давайте я тогда тоже поделюсь с вами своей версией событий и мы решим, какая звучит более правдоподобно. А потом проверим! — господин Вилуа сглотнул вязкую слюну, раздумывая, есть ли у него шансы протолкнуть свою версию событий в массы, — Хотя, вы, конечно, правы — мы взрослые мужчины и вполне могли бы договориться, избежав этого цирка…

— Вот и я о том же! — тут же подхватил маркиз, слегка расслабляясь.

Все оказалось даже проще, чем герцог предполагал. Сочетание даже не угроз, а только намеков на них и щедрых предложений разговорили маркиза Вилуа довольно быстро. Он был простым, алчным и пробивным до откровенной наглости, моментально подстраивался под собеседника. Стоило показать ему, что любые угрозы в сторону девушек только провоцируют желание вызвать его на дуэль и закончить старым добрым смертоубийством, он вообще забывал, с чего началось их общение. А стоило помаячить перед ним бланком типового договора о долгосрочном сотрудничестве, намекнув, что в партнерах ценит надежность и открытость, мужчина даже имена «свидетелей» распутства мисс Фиви написал, ни словом не упомянув саму Фиви. Конечно, все это еще надо будет проверить, а маркиз пока посидит под стражей за нарушение общественного спокойствия, чтобы в любой момент можно было переспросить. Об этом ему герцог под конец беседы и сообщил, попросив Орхана позвать стражу.

— Вы же сказали, что!.. Вы же обещали мне сотрудничество! — кричал он, когда его выволакивали гвардейцы.

— Кажется, я вас обманул, — покорно повинился герцог, передавая листок с адресом доверенному человеку и предупреждая, что дело деликатное.

— Вы подлец и лжец!

— Возможно, — кивнул мужчина и, дождавшись, когда все выйдут, подозвал, наконец, друга, — Орхан, к утру весь дворец должен знать, что некий заезжий маркиз напился и приставал к мисс Фламмен и мисс Ламбри, пока те прогуливались по саду. А когда его пытались успокоить, начал угрожать, что распустит о них грязные сплетни, после которых они ни за что не смогут выйти замуж. Ну, что-нибудь в этом роде на твое усмотрение.

— Конечно, — кивнул граф, а потом посмотрел на него со значением, поигрывая бровями.

— Что? — все же спросил герцог.

— Как там у вас с Леоной?

— С мисс Леоной, — поправил друга мужчина, и неожиданно довольно улыбнулся, — И — не твое дело.

Когда в ночи, уже ближе к утру, граф Фройнтлих проснулся от деликатного покашливания, никак не вязавшегося с тайным проникновением в его покои, и застал мисс Ламбри в кресле у окна, удивлен он не был.

— И тебе доброй ночи, — прохрипел он, поднимаясь на подушках, — или уже утра?.. Который час, к слову?

— Четыре. Ты как-то сказал, что я могу приходить в любое время.

Мужчина засмеялся.

— Глупо было думать, что ты не воспользуешься предложением! Что-то случилось?

— Да много всего, — кивнула она, — Извини, что без приглашения.

Он улыбался, глядя на едва различимую в темноте фигурку.

— Ничего, милая, друзьям я всегда рад. Хотя проникать в мужские спальни — не самая умная твоя идея, — все-таки проворчал он, тем не менее отодвигаясь и похлопывая рукой по свободному месту, — Залезай! У меня тут в тумбочке конфеты припрятаны… — он дополз до прикроватной тумбочки и действительно достал из схрона в верхнем ящике горсть конфет, — Стащил с бала, такие вкусные!

— Ты мог просто заказать себе такие же, — удивилась девушка, залезая поверх одеяла и откидываясь на подушках.

— Если стащить, они почему-то вкуснее.

С минуту они молча делили конфеты пополам, заодно дегустируя. Граф не торопил, рассказывая между делом какая конфета с какой начинкой.

— Я запуталась, — тихонько призналась Фиви наконец, пробуя конфету с марципаном, — А правда вкусно! Не понимаю, что там еще за начинка? Что-то ягодное?

— Тертая с сахаром малина, — кивнул граф, чему-то обрадовавшись, — А вот эта тоже с малиной, но не с марципаном, а с фисташковым кремом — даже еще вкуснее! Что значит запуталась? Расскажешь?

Девушка вздохнула и посмотрела на рассыпанные по юбке сладости.

— Не знаю, что рассказать. Всегда точно знала, чего хочу — и от этого уже строила планы… И все было просто и понятно. Есть цель — есть стратегия достижения цели. А сейчас я не знаю, что делать. Потому что вообще не понимаю, чего в итоге хочу добиться… — граф медленно стащил у нее с юбки одну их конфеток, заменив ее другой, — Я должна была не заметить, что ты забрал у меня уже третью ореховую конфету? Слушай, я уже двести раз тебе говорила, — фыркнула она, — Если что-то надо — говори прямо! Просто забери себе все ореховые, если ты их так любишь, хорошо?

Граф очаровательно улыбнулся, быстренько забирая себе все конфеты и с цельными орехами и с ореховой пастой.

— Я же тебя спрашивала, хочешь ли ты какие-то себе забрать? — продолжала ворчать Фиви, — Почему сразу нельзя просто взять то, что тебе нравится?!

— Но ведь так нечестно будет, — прикусил губу он, улыбнувшись и посмотрев на девушку взглядом исподлобья, — Хотел, чтоб со всеми вкусами поровну…

— Если я спрашиваю, чего ты хочешь, мне абсолютно плевать и на честность, и на справедливость, и вообще на все, кроме того, чего ты хочешь! — нахмурилась Фиви, — Долго вы там с Его Светлостью под дверью стояли?

Мужчина хохотнул.

— Достаточно долго! Слушай, милая, я тебе говорил уже раньше и повторю еще раз: если ты будешь с ним самой собой, это вовсе не значит, что он от тебя отвернется!

Девушка криво усмехнулась и отвернула лицо.

— Но ведь ты сам не веришь, что мы могли бы быть вместе, какая тебе разница вообще — отвернется или нет?!

— Ты злишься и поэтому переворачиваешь мои слова, — граф покачал головой, — Жениться на тебе для него было бы жутким мезальянсом, который отразился бы не только на твоей и его жизни, и я мог бы тебя поддержать только если бы точно был уверен, что вы влюблены друг в друга. Но вы же не влюблены! Так зачем устраивать переполох?

— А тебе откуда знать?! — дернулась она.

— Ладно! — он поднял руки в примирительном жесте, — Ладно, давай про другое поговорим. Что ты думаешь о малышке мисс Леоне? Только честно! Обещаю, я даже под пытками ей не расскажу, что она тебе нравится! — девушка стукнула по плечу смеющегося друга.

— Я бы на твоем месте не давала таких обещаний, — усмехнулась Фиви, — «малышка мисс Леона» разбирается во всех тонкостях пыточного искусства времен инквизиции, между прочим!

Орхан ахнул, повернувшись всем корпусом и рассыпая с колен сладости.

— Да ты что?! Спасибо за информацию — такие вещи о людях лучше знать, чем не знать! Теперь только жуть как хочется узнать, откуда у нее такие знания…

— Да уж… — кивнула мисс Ламбри.

— И все же, что ты о ней думаешь?

— Она… ну, милая и забавная. И немного пугающая. Была бы я мужчиной, я бы на ней женилась, — честно призналась девушка, на что граф очень старался не улыбнуться, чтобы не сбивать подругу с мысли, — Она выглядит надежной, но ее весело дразнить. А еще она немного меня бесит, потому что ей все достается легко!

— О таких вещах огульно лучше не судить, мы ничего о ее жизни не знаем.

— Да-да, — скривилась Фиви, — В общем, как-то так! А еще… и только попробуй кому рассказать! Еще, я была очень рада, когда она появилась. Честно говоря, не уверена, что без нее я бы не справилась, но… Я что-то растерялась немного в тот момент, даже не столько испугалась, просто, — мисс Ламбри нахмурилась, пытаясь подобрать слова, — просто и сама себе противна стала, и все вокруг тоже, и проблемы навалились — и все как-то сразу… Я не знаю, что вдруг случилось, но я совершенно растерялась и даже думать не могла. В голове была то ли каша из мыслей, то ли пустота — так сразу и не разберешь. И тут она. С этим дурацким гномом! — девушка не удержалась и хихикнула, — Что с ней не так, интересно? Превратила мою жизненную драму в какой-то абсурд!

— Понятно, — покивал Орхан, и спустя пару мгновений тишины вдруг спросил, — А ты когда-нибудь хотела поцеловать герцога? Вот прям поцеловать-поцеловать, накинуться, можно сказать, со страстными порывами!..

— Что за пошлость! — зашипела Фиви, — Ты это к чему ведешь?! К тому, что если я не хочу на него накидываться, то я не люблю его? Это просто вульгарно, Его Светлость не такой!

Граф снисходительно улыбнулся.

— Еще какой такой! Но это уже другой разговор, — отмахнулся он, — Я не говорю, что ты его не любишь, я говорю, что ты в него не влюблена. Ты его уважаешь, может быть чуточку боготворишь и идеализируешь… Смотришь на него, как на идола. К которому испытывать плотское желание — святотатство. И которому приписывать плотские желание — тоже святотатство. Меня всегда это слегка удивляло и давно хотелось узнать, отчего в твоих глазах он сродни небожителю? Конечно, я старался не задевать эту тему, ведь ты совершенно очевидно говорить не хотела, но раз уж ты сама ко мне пришла… Это из-за твоего «бывшего любовника»? — девушка дернулась, но не одернула, — И ведь он был не просто любовником? Наверняка же такой не погнушился бы наобещать всякого, чтобы получить свое. Ты так хочешь быть с герцогом, потому что… он ничего от тебя не хочет? Тебя — не хочет? В отличии от того, другого — поэтому это безопасно?

— И что, это значит, что это не настоящая любовь? — раздраженно фыркнула девушка, — Только от того, что в ней нет места этой дурацкой страсти? Кому она вообще нужна?

— Но она есть в тебе, и есть в нем, — закатил глаза граф, — Вы оба отнюдь не небожители, а живые люди! То, что вы не испытываете «дурацкой страсти» друг к другу, говорит лишь о том, что ваши отношения — другие! Не как мужчины и женщины!

— А какие тогда?!

— М-м-м… дружеские? Родственные? Как у брата и сестры, может? — мужчина серьезно задумался, — Нет! Как у отца и дочери скорее!

Мисс Ламбри удивленно округлила глаза.

— У нас не настолько большая разница в возрасте!

— Дело не в цифрах! Просто ему нравится тебя опекать, а тебе нравится быть под его опекой. Ты с ним, как бы, «в безопасности», — Орхан взмахнул рукой, пытаясь что-то показать, — Во всех смыслах. Как с хорошим отцом. Но заглядываешься ты на других мужчин! — воскликнул он, тыкнув обличительно палец ей в щеку.

— Что?!

— Я видел!

— Это ложь!

— Я видел, видел, видел! Он для тебя не мужчина, вот я о чем — это же не плохо! — затараторил он, — Просто зачем тогда ворошить осиное гнездо и устраивать грандиозный скандал с такими же грандиозными последствиями, если вам обоим это, по сути, не нужно?

— Мне — нужно! — горячо зашептала она, злясь, что друг ее не понимает, — Я только с ним могу быть счастлива и спокойна! Желание, страсть — это все поверхностно, это проходит!.. А я…

— А ты просто сбежать под его крылышко от всех возможных переживаний хочешь, — отрезал Орхан, подсовывая девушке одну из любимых конфет с цельным орехом, — Это удобно, конечно, но тебе от проблем бежать вовсе не обязательно. Проблемы сами от тебя бежать должны! — граф притянул к себе обижено отпрянувшую девушку, приобнял за плечо, ссыпая ей на юбку все оставшиеся конфеты, — Кому другому я бы может и посоветовал выбрать «удобный» вариант, а ты заслуживаешь жизни поинтереснее. Решай сама, но я тебе в этом не помощник. Если уж мезальянс, то только от большой и чистой любви, как в романах! А не от страхов. Это же просто нелепо!

— А я говорила герцогу, что такое чтиво до добра не доводит! Большая и чистая любовь как в романах — вот что нелепо! Взрослые люди должны рассуждать другими категориями. Я была бы ему хорошей женой! Я бы делала все, как он захочет!

— Даже звучит ужасно, — скривился граф, — Ну ладно. Ты меня убедила. Ты права, а я нет. Что будешь делать?

Девушка набрала в грудь воздуха, собираясь и дальше спорить и доказывать, что она права. Она совершенно не ждала, что Орхан с ней согласится, она пришла к нему, зная, что он с ней не согласен и будет спорить. Мужчина смотрел на нее с интересом, ожидая ответа, а она совершенно не знала, что сказать.

— Ты сказала, что запуталась и не знаешь, чего хочешь, — напомнил граф, — Разве это не значит, что само желание выйти за него замуж, с которым ты жила последние пару лет, ты УЖЕ поставила под сомнение? Ты не влюблена в него, тебе нравится его невеста, ему она, кстати, тоже нравится, как мне кажется — так для чего все это?

— И что мне делать? Смириться и отступить? Лечь, сложить лапки и умереть? — девушка закинула в рот сразу несколько конфет, так и не прикоснувшись к ореховым.

Граф Фройнтлих вздохнул, раздраженно щелкая девушку по носу.

— Что за глупости? Почему ты вообще связываешь с ним все свои надежды на счастье? От того, что он женится не на тебе — женщине, которая в него даже не влюблена! — мир не рухнет и жизнь не закончиться!

— А Леона в него влюблена? — перевела стрелки Фиви, не желая соглашаться, — Они ведь и знакомы всего ничего!

— Леона хотя бы мужчину в нем видит! — вспылил Орхан, — Мисс Леона, я имел в виду! А ты — одеялко, в которое можно спрятаться от жизни! Тебе это не идет!

— Не веди себя так, будто мысли умеешь читать, тебе это не идет! — съязвила она в ответ.

— Поэтому-то ты ко мне и пришла, чтобы посоветоваться, потому что я ничего не понимаю? Не ври себе, тебе это не идет!

— Ты всегда весь такой милый и мягкий, но в глубине души все равно уверен, что есть только две точки зрения — твоя и неправильная! Ты лицемеришь, и тебе это не идет!

— Неправда! — воскликнул граф, — Мне это очень идет, ясно?!..

Утром я проснулась от свежего запаха цветов. Приоткрыла на проверку один глаз и с улыбкой обнаружила, что вся спальня заставлена цветами, а горничные тихонько заносят новые букеты. И все они явно не профессиональными цветочниками составлены! Я подскочила скорее с постели, требуя дать мне письмо от поклонника, и мне почему-то дали целых два. Одно было от герцога с коротким напоминанием о сегодняшнем свидании; также он выразил надежду, что если меня придет опрашивать стража, я не сдам его, так же как он не сдал меня вчера, потому что мистер Грид, приглядывавший за цветами с саду, не слезет с него даже после смерти, если узнает!

— Элиза! — позвала я с легким замешательством, и, подняв на нее глаза, растянула губы в слегка нервной улыбке, — У нас…

— Новый план? — предположила женщина.

Я покачала головой.

— Проблемы.

Второе письмо было подписано самим принцем и было написано слишком неформально и вольно, чтобы не вызвать подозрений.

«Надеюсь, мисс Фламмен, вас хоть немного повеселит, что вы единственный человек, знающий, что в ночи, скрываясь по углам от стражи, в личную оранжерею Его Величества проникал не домушник, а ваш будущий король, обрывая своими руками редкие экземпляры заморских цветов. Присылаю их вам с надеждой, что небольшое недоразумение с Ее Высочеством Княжной вас не сильно расстроило, и вы согласитесь подарить мне танец на следующем балу»