Глава 17

Придав лицу самое приличествующее данной ситуации, то есть максимально нейтральное, выражение, я просунула руку дальше за спину, наугад схватила Дэвида и сильно сжала, чтобы не дергался и молчал, за… Ладно, за что схватила, то и сжала. После извинюсь.

На лекциях записывать рекомендации – одно, другое – в реальности справиться, когда абориген ненавязчиво опирается на здоровенное копье и вроде бы не нападает, возможно, пока. Мы от него в шаговой доступности. Если выживем, порядок действий: извиниться перед Дэвидом, вбить себе в голову всегда закрывать за собой дверь на замок, найти и убить Наранга.

Человек отступил на шаг назад, приподнял копье, и у меня все внутренности перекрутились от страха. Я закрывала Дэвиду обзор, но ему, похоже, было все еще не до того, чтобы держать оборону. Долгие секунды, пока наш гость, чтобы он уже был здоров, еще отступал, переворачивал копье горизонтально, садился на землю и клал себе это чертово копье на колени, мне показались вечностью, и мысленно я умерла уже раза три.

Петушиный культ сбил мне базовые настройки антрополога. Я не знала, какие еще верования у местного населения трансформировались и насколько, чтобы какие-то общепринятые жесты и мимика не были истрактованы не в нашу пользу. Я даже улыбнуться опасалась, а Дэвид все постанывал. Черт.

Невыносимо медленно, в общем-то считая, что много времени этому другу, чтобы вскочить и проткнуть нас обоих копьем, не потребуется, я поднимала обе руки. Потом я прижала их к груди и слегка поклонилась, не разрывая зрительный контакт. Сердце не билось – сбежало в пятки, еще бы меня это, если вдруг что, спасло.

– Доктор Нейтан, – громко сказала я, выпрямляясь и молясь, чтобы такое простое слово, как «доктор», в словаре этих дикарей уцелело. Какой там, у них весь лексикон делится на «еду» и «не еду», и люди, не следует забывать, у них еда тоже. – Я прилетела с миром. Я друг.

Дикарь кивнул. Господи, неужели он понял? Или это парламентер, или еще один гибрид шамана с поваром. Тогда зачем я себя назвала? Он неграмотный, чтобы вписать меня в меню.

Наранг меня стращал аборигенами, живущими в этих скалах, или предупреждал? В порошок сотру, если выберусь. Голову оторву и засуну куда-нибудь, а сверху перьями приукрашу.

– Приходить и уходить, – громко, без выражения, как глухой, произнес дикарь. Дикция у него была паршивая, слова он разбивал на слоги, из чего я сделала вывод, что основной словарный запас у его племени примитивный, односложный. – Оставлять.

Несмотря на полное отсутствие интонации, это явно был или вопрос, или упрек. Мне нужно было что-то ответить, но требования были выставлены настолько провокационные, что куда ни ткнись – крышка.

– Я доктор Нейтан, – повторила я тоже по слогам – может, ему так будет понятнее. – Я из миссии.

– Вам всем улетать.

Мне очень хотелось оглянуться на Дэвида. Мне нужна его поддержка. Но я не знала, как дикарь расценит любой мой жест, а еще я не хотела выпускать из поля зрения не только самого аборигена, но и тот участок Стонущих скал, который был мне виден в дверной проем. Я не сомневалась, что этот приятель явился сюда с группой поддержки, и она, очевидно, голодная, потирает лапки где-то неподалеку и облизывается.

Нам всем нужно улетать. Ну, допустим. Им не нравится присутствие миссии, это понятно. Оставлять им что – катер? Зачем он им?

– Я не могу улететь, – сообщила я грустно и вполне искренне. – Я не могу улететь отсюда, я здесь застряла. Вот это, – я крайне осторожно, ловя едва ли не каждый вдох дикаря, подняла руку и указала на стену катера, – сломано. Оно не может летать.

Абориген кивнул. Дошло до него или нет, я не знала, и тревога за будущее накрывала меня с головой.

– У вас проблемы.

Я перевела дух. Мне показалось, что за какие-то пять минут штаны на мне стали болтаться, так я похудела от напряжения. Да, брат, у нас проблемы, поэтому отвали от нас, ты в их решении нам не помощник.

– Поэтому мне очень нужно в миссию. Там мне помогут улететь.

Интересно, он видит Дэвида? По идее должен, но ему наплевать. Разговаривает он со мной, резких движений не делает, конечно, как вариант – он усыпляет мою бдительность.

– Зло нести смерть, – механически, как древний робот, и даже так же скрипя, выдавил дикарь и утер пот со лба. Нелегкая это работа – переговорщик, но мне, мой нецивилизованный друг, намного сложнее. – Вы открывать источник зла.

– Мы на что-то сели? – прошептал Дэвид мне на ухо. – Он это имеет в виду?

Если мне с перепугу не изменяла память, то не единожды вмешательство несведущих людей в диалог с аборигенами приводило к гибели всей экспедиции, и я внесла в перечень пожеланий к несуществующим, увы, высшим силам, чтобы Дэвид не вздумал встревать. Нам не то что не предоставят возможность отбрехаться, нам просто не дадут рта раскрыть – мертвые не болтают.

– Откуда я знаю? – стараясь не артикулировать чрезмерно, отозвалась я. – Я вообще не уверена, что он понимает, что городит. – И, чуть наклонив голову, надеясь, что этот жест, во всех культурах в принципе одинаковый, здесь тоже двояко не прочтут, обратилась к дикарю: – Мы друзья. Мы пришли с миром. – О черт. – Мы никому не хотим зла.

Дикарь поднялся. У меня вся жизнь пронеслась перед глазами, и только невероятным усилием я заставила Дэвида стоять на месте. На этот раз подвернулась его рука – немного нужно, чтобы быть благодарным судьбе.

– Спасибо, – с усмешкой шепнул Дэвид. Я хмыкнула, а дикарь развернулся, поднял копье, и жизнь моя снова понеслась на ускоренной перемотке, но острие копья указало, к счастью, не на нас, а куда-то за скалы.

В том же направлении скрылся спасательный катер.

– Золото вытечь из земли, – начал абориген. Копье подрагивало, я телепатически умоляла Дэвида не стрелять. Даже если не насмерть – зарядов на все племя может и не хватить, а если и хватит, то не достанет времени. – Пьющий золото мертв. Ты тоже умереть. Путь золота убивать.

– Я не собираюсь ничего пить, – заверила я. Господи, когда это кончится, в прошлый раз мы хотя бы были под защитой металлопластика, а сейчас? – Скажи, друг, где миссия? Мне нужно в миссию.

Мне было без разницы, куда он укажет. Мне было важно, чтобы он свалил отсюда подальше или хотя бы отошел настолько, чтобы Дэвид, пока я развлекаю дикаря болтовней, прокрался и смог закрыть дверь. Мы улетим без Наранга? О да, к черту Наранга, и это его счастье.

Дикарь к нам не поворачивался, так и застыл с копьем и мечтательным взглядом, и Дэвид осторожно сделал шаг в сторону. Он поравнялся со мной, я кивнула. Если нам повезет, никто ничего не заметит.

– Мне нужно в миссию! – повторила я громче. Может быть, этот чудик в самом деле глухой, а может, половину моих слов не понимает. – Покажи мне, где миссия? Мы пойдем туда пешком.

– Тогда мы все умереть, – печально проговорил дикарь и обернулся, копье ткнулось острием в землю. – Золото – кровь земли.

Мне показалось, что его ответы расходятся с моими вопросами, но я отдала решение этой загадки на откуп Уоррику. Пусть он и висит на потолке, невидимый и неслышимый, но наверняка записывает все.

– Нет-нет, – я осмелела и помотала головой, а зря, в некоторых культурах этот жест означает «да». Я так до котла довыступаюсь. – Нет, друг, никто не умрет. Где миссия?

Дэвид прошел короткие метры до двери, успешно прячась в тени, и ему оставалось лишь сделать резкое сильное движение и надеяться, что механизм не застрянет в самый неподходящий момент. Я набрала в грудь воздуха и – да чем черт не шутит – улыбнулась.

– Тебе нужна помощь? Я помогу. Только… – уберись отсюда, у меня нервы натянуты как струна. – Помоги мне добраться… дойти до миссии.

Дикарь опустил голову и что-то рассматривал на земле. Было похоже, что копье, а ведь ему достаточно одного замаха. Он поднял голову, взглянул на меня исподлобья и печально прикрыл глаза.

– Быть много крови. Вот что я хочу сказать.

– Заладил, – сквозь зубы прошипела я, а на лице была все та же елейная улыбка. – Друг, у тебя что, рука отвалится показать мне, где миссия? Тогда положи копье!

– Выходить! – вдруг рявкнул дикарь, ощериваясь, и прежде чем я успела себя проклясть за пренебрежение протоколом, Дэвид накинулся на дверь и в одно мгновение ее захлопнул.

– Держитесь, Айелет! – крикнул он, бросаясь к кресту пилота и дергая древний ключ зажигания. – Взлетаем!

По закону подлости катер мог и не завестись, но двигатель кашлянул и заработал без промедления, и я сначала почувствовала, как мы отрываемся от земли, а затем – как в борт ударилось что-то тяжелое.

– По башке себе постучи, – посоветовала я, не чуя под собой ног, и села на пол. Дэвид наклонил катер, поднимая его выше, чтобы нас еще раз не достали из скал, и я поехала на пятой точке до стены, а потом, когда Дэвид выровнял катер, покатилась обратно.

– Простите, Айелет, – фыркнул Дэвид. – Я постараюсь пилотировать аккуратнее.

– Ну что вы, – вздохнула я, вспомнив, как и за что я его цапнула. – И… извините за… инцидент. Я полагала, мне попадется рука или что-то такое. Но вышло что вышло.

Дэвид, возможно, от воспоминаний, как-то не очень удачно тряхнул катер, и я подпрыгнула.

– Ну, вы могли и посильнее сжать, – разумно рассудил он, – так что я буду считать, что мне повезло. Куда направляемся?

– Куда полетел спасательный катер? – я вскочила, пока такая возможность была, и посмотрела на Уоррика, он тут же приветственно замерцал. – Давайте туда. Право, лево, уже неважно, сориентируемся на месте. Уоррик, прокрути, пожалуйста, запись беседы Наранга, с кем он там болтал.

Уоррик моргнул, слез с потолка, просеменил ко мне, я протянула руку и погладила его по голове. Он доверчиво ткнулся мне в ногу, и я поклялась, что не позволю ему тут остаться. Даже если за него запросят целое состояние, я заплачу. Не потому что Уоррик сам по себе уникален, а потому что он есть кто он есть. Бесконечно милый, доверчивый, просящий ласки… искин. То, чего не может быть на заштатной планетке.

Раздались посторонние звуки, которые меня после всех испытаний перепугали так, что я снова чуть не упала на зад, но это Уоррик регулировал громкость, потом его, вероятно, все устроило, и до меня донеслись знакомое ехидное хмыканье, издевательский тон и короткие паузы между быстрыми злобными фразочками.

– Что, неудачник, заливаешь за воротник? Да не ври, я знаю, чем ты занят. Можешь заливать и дальше. Я? – Наранг захохотал, но как-то невесело. – Я такой же лузер, как и ты, так что жди, на днях зальем вместе. Нет, не повезло никому, зря старались.

Речь Наранга прерывалась, иногда надолго, собеседник что-то отвечал, и Наранга его реплики веселили. Он был взвинчен, это чувствовалось, и срывал зло на конкуренте, потому что кроме неизвестного на другом конце линии у Наранга имелись только мы, я и Дэвид.

– Тебе будет урок, сперва достать товар, потом называть цену. Я не езжу тебе по ушам, но ты можешь считать иначе. Я такой же лох, как и ты… Я никогда бы не признал это, не будь я в выигрыше? Считай так, если тебе будет легче. Трезвей и разворачивайся. Нет перста – нет сделки. Нет, его больше нет. Вообще нет, выкинь его из своей безмозглой башки раз и навсегда. Какая разница? Знаешь, в чем я удачливей тебя? У меня информация из первых рук, даже так, я видел все своими глазами, а ты так и будешь жрать, что сказали. Бывай жив и здоров, чудила, надо же мне о кого-то чесать свое чувство собственной важности…

– Повторить, док Айелет? – спросил Уоррик. Я замотала головой. Не надо ничего повторять, пока я не забыла.

– Дэвид, как он сказал?.. Я сделаю слишком поспешный вывод, если проанализирую поведение Наранга, да? – Еще раз потрепав Уоррика по голове, я подхватила его, уселась в кресло и усадила его себе на колени. Дэвид скорчил гримасу. – Не понравится, скажете мне словами, как современный человек… «Нет перста – нет сделки». Перст – это палец. Так говорили раньше. Что похожее на палец недавно пропало?

– При Наранге ничего, – удивленно откликнулся Дэвид и наклонил катер. Передо мной открылся лесочек, куда я совершенно не хотела попасть. – У нас все пальцы целы. Если вы исходите из того, что этот перст был у нас.

– Я предполагаю, – поправила я. – И нет, наши пальцы тут ни при чем. Наранг увидел кейс. Смотрите, кейс был изъят у контрабандистов. Его украли с Эос и везли куда-то продавать, но на Весторме попались с украденным, и хотя никакой музейной ценности это все не представляет… Не знаю, но если принять версию, что речь шла об этих вещах? Все равно ничего больше на ум не приходит. А бутылка раскололась.

Лесочек кончился, потянулась равнина, хищники на которой доверия мне не внушали совсем. Особенно если учесть, что лакомились они каким-то местным беднягой.

– Бутылка – перст? – задумчиво протянул Дэвид. – На палец она не очень похожа.

– А что у них тут похоже само на себя? – отбрила я и с воодушевлением продолжала: – Нередко бывает, что предмет не имеет никакого значения и никакой стоимости, но не для тех, кто охотится за ним целенаправленно…

Старинные монеты. Для обычного человека они балласт, который проще выкинуть. Или старые вещи – кто-то отдаст их в переработку и еще заплатит за это, а кто-то выложит кучу денег за то, чтобы один раз надеть это поношенное барахло на мероприятие. Но что может быть в бутылке такого, что бы не вызвало интереса у экспертов и сотрудников музея и что было бы важно для коллекционера?

Образец местного гончарного искусства? Была бы это редкость, все отправили в музей. Сохранность? То же самое. Когда-то на земле собирали древние амфоры, и если первые экземпляры ценились на вес золота, то с ростом технических возможностей их стали поднимать сотнями, и редкий музей на побережье обходился без подобной выставки, а крупные, богатые музеи выкупали лишь то, что действительно было не стыдно выставить в экспозиции.

Я отмела все, что было связано с ценностью бутылки как предмета искусства или быта. И что у меня оставалось тогда?..

Наранг явно потерял лицо вкупе с настроением, когда увидел разлитую лужу. Если сначала я списывала все на то, что жидкость может быть ядовитой, то сейчас его поведение было просто необъяснимо. Он еще так бросил мне «Это ваше?» и ткнул пальцем в кейс…

– Стойте! – прохрипела я таким страшным голосом, что Дэвид вздрогнул. – Нет-нет, не отвлекайтесь, Дэвид, летите дальше, я о своем. Речь не может идти о бутылке. Наранг ушел к тому моменту, как я распотрошила кейс и вытащила ее. Он видел только светящуюся бормотуху. Да, – потерянно призналась я, – здесь в моей логике дыра большая. Жидкость, может, и дает по мозгам, но на перст она не тянет.

Несмотря на риск при ручном управлении, Дэвид смотрел не в окно, а на меня. Нет, не на меня, а на Уоррика, затем он прищурился и повернулся к окну. Я была в недоумении.

– Уоррик, ты можешь воспроизвести визит нашего последнего гостя? Без реплик доктора Нейтан.

Так ему тоже показалось, что копьеносец нес околесицу, вообще не вслушиваясь в мои слова? Допустим, но никакой связи между аборигеном и Нарангом я не наблюдала.

Уоррик поморгал, некоторое время регулировал звук, чтобы нам было комфортно слушать, и вырезал мое выступление, а потом до меня донеслось:

– Приходить и уходить. Оставлять. Вам всем улетать. У вас проблемы. Зло нести смерть…

– Стоп! – я подняла руку, Уоррик прекратил трансляцию быстрее, чем это сделал бы любой живой человек. – До того, как он начал городить эту чушь про зло, все вроде бы логично. Я же сказала, что мне нужно в миссию, а он свернул на теорию заговора. Давай дальше, Уоррик.

– Вы открывать источник зла. Золото вытечь из земли. Пьющий золото мертв. Ты тоже умереть.

– Стоп. Дэвид, что течет из-под земли? Уоррик, какие здесь есть полезные ископаемые… хотя, черт, естественно, никакие, имеющие промышленное значение.

– У меня нет данных, что на Эос проводилась коммерческая разведка, док Айелет, – немедленно сообщил Уоррик. – Общая разведка не выявила никаких элементов, имеющих критически важное значение.

– Золото в жидком виде… – я потерла висок. – Звучит как метафора, в природе этот металл в жидком виде нигде не встречается. Да и… оно давно уже не имеет той ценности, какую имело когда-то. Да, Дэвид, что вы так на меня смотрите? Сейчас больше ценятся разные ювелирные сплавы, но были времена, когда за золото убивали. И не одного человека, не одно племя, напомните, я расскажу вам про покорение Америки…

Дэвид бросил на меня быстрый отчаянный взгляд, в котором четко угадывалось «не надо».

– Мы вроде условились, что слова, а не пантомима, – поморщилась я. – Черт с ним, с золотом, Уоррик, что было дальше?

– «Мне нужно в миссию! Покажи мне, где миссия? Мы пойдем туда пешком». – – «Тогда мы все умереть. Золото – кровь земли», – очень уместно включил мои реплики Уоррик, и я снова остановила его.

– Так, ясно, что не ясно ни черта. От того, что мы доберемся до миссии, ничего не меняется. Ну или наш неразговорчивый друг мог не лясы точить, а сразу нас грохнуть, чтобы мы не шастали по планете и не угрожали ничьему существованию. Справедливости ради: он пытался, но как-то без огонька, – тараторила я взахлеб. – Итак: Дэвид, он воспринимает мою речь или будто ее не слышит?

– Кажется, что воспринимает. Но я не дал бы гарантий.

– «Тебе нужна помощь? Я помогу. Только помоги мне добраться… дойти до миссии». – «Быть много крови. Вот что я хочу сказать. Выходить!»

Глаза Уоррика погасли, я изо всех сил терла лицо. Негусто и совершенно бессмысленно. Нет никакой связи между нами и какой-то опасностью, ну или ее не видим мы, зато она прекрасно известна аборигенам. К сожалению, между нами встал банальнейший языковой барьер.

– Может, у них техногенная катастрофа? – пробормотала я. – Но в миссии нет ничего из опасного оборудования. Согласитесь, с таким инженером как Наранг они столько лет бы не протянули, он специалист по ремонту дерьма и палок… Он мог нас убить, но вместо этого уговаривал. Если мы придем в миссию, всем каюк. Никто и никогда не был обо мне такого высокого мнения, как этот приятель, даже лестно, черт побери…

– А если не принимать во внимание ваши слова, Айелет, то выходит, что речь шла не о нас, а о миссии в целом. Если мы, то есть они, то есть мы все вместе, не уберемся с Эос, то катастрофа продолжится и все умрут, – сосредоточенно объявил Дэвид. – Поэтому мы так или иначе летим в миссию и узнаем, что там случилось помимо смерти профессора Макберти. Хотя бы потому, что на этой кастрюле мы все равно никуда с Эос не улетим.

И миссия никуда не улетит тоже. А наш полуголый друг считает, что мы всесильны. Интересно, если бы древние боги существовали, как бы они реагировали на все мольбы и просьбы людей? «Что привязался, не могу я этого сделать»?

– Там хотя бы есть связь, – вздохнула я. – И спасательный катер. Дэвид, мне нравятся вон те скалы, у них такой привлекательный вид, похоже, что они что-то скрывают. Например, миссию, давайте туда?

Дэвид улыбнулся, неопределенно пожал плечом и развернул катер. Скалы были невысокими, местами покрытыми растительностью, местами камнем, и мне показалось, что…

Может, не надо? В прошлый раз это не кончилось ничем хорошим. Как-то активизировались местные племена, и если нас до сих пор не съели, то это не наша заслуга, а чья-то недоработка.

– Это не Наранг там отплясывает? – вырвалось у меня. – Дэвид, давайте спустимся, мне не терпится его придушить.