Глава шестая

Мой голос немного дрожал, но, когда в припеве вступал Давид, мне становилось намного спокойнее. Перов смотрел мне прямо в глаза, и сердце сладко замирало. Уже вдвоем мы продолжали:

После этих слов Давид брал меня за руку – такую инициативу он проявил с самого начала. Каждый раз ноги предательски слабели, а когда мы шли к краю сцены, я боялась оступиться.

Мы закончили петь, и все дружно зааплодировали. Давид дурашливо поклонился, не выпуская моей руки. Я же, еще не чувствуя себя на сцене уверенно, лишь скромно кивнула.

– Отлично! Просто замечательно! – воскликнула Ирина Вадимовна, поднимаясь из-за фортепиано. – Ну вот, пятый раз исполняя песню, вы уже звучите как профессионалы!

Пятый раз… Пятый раз за этот вечер Давид взял меня за руку. Не знаю, как я слова песни не забывала, когда он это делал.

– Думаю, на сегодня достаточно, – продолжила Ирина Вадимовна, – и без того засиделись. Сейчас нас с вами в школе на ночь закроют.

Ребята рассмеялись. И правда, стемнело. За окном давно зажглись фонари.

Все стали собираться. Давид первым спрыгнул со сцены. Я вместо того, чтобы спуститься со ступеней, решила последовать примеру Перова. Пока соображала, как изящнее, не навернувшись, соскочить, Давид уже протянул ко мне руки. Смутившись, я подалась вперед, и Перов бережно поставил меня на пол. Конечно, это не осталось незамеченным. Девчонки зашушукались, но я их проигнорировала.

– Спасибо, что помог, – негромко сказала я.

– Пожалуйста, – обворожительно улыбнулся Давид, не торопясь меня выпускать из объятий.

– Народ! Вещи не забываем! – гаркнула уже в дверях Ирина Вадимовна. – Выключаю свет и закрываю зал!

– Жаль, что мне сегодня еще к репетитору. Ты далеко живешь? – спросил Давид, когда мы вышли в фойе.

– Не совсем.

Я назвала адрес, не веря, что Давид Перов, возможно, когда-нибудь планирует меня проводить до дома. Ну не просто так он спрашивает мой адрес. Как-то быстро все развивается, к провожаниям я еще не готова. Может, оно и к лучшему, что сегодня не получилось. Я лишь вздохнула:

– Мне с подругой нужно встретиться в кафе рядом со школой.

– Понятно, – кивнул Давид, – но репетиции всегда поздно заканчиваются. Будь готова, что я тебя все-таки когда-нибудь провожу.

Давид улыбался такой обаятельной и теплой улыбкой, что я тут же ответила на нее.

– Договорились.

Давида окликнул парень из хора, и он, махнув мне на прощание, ушел вперед.

Никто из подруг меня в кафе, разумеется, не ждал, поэтому я нарочно отстала от остальных, роясь в сумке. Дина по-прежнему прогуливала школу, ссылаясь на простуду, но я знала, что дело в Виташе. Со вчерашнего дня, после их ссоры, мы ни разу так и не общались. Динка явно избегала меня, и я не могла понять, в чем дело.

Школа опустела, только внизу возле гардероба слышались разрозненные голоса. В фойе неприятно мигнул свет. Я достала из сумки телефон, чтобы проверить сообщения, и вдруг услышала в конце коридора какой-то шорох. Может, охранник делает обход? Я почему-то насторожилась.

Голоса внизу стихли. Похоже, все разошлись. Я встала как вкопанная, вглядываясь в темноту в конце коридора. Нет бы тоже сбежать по лестнице к гардеробу, но на меня вдруг напало какое-то оцепенение. Там явно стоял человек! Вот он тоже замер и, похоже, смотрел на меня. Из-за освещения в фойе он меня отлично видел и теперь не двигался. Наконец до меня донесся до боли знакомый голос.

– Ты чего там зависла? – спросил негромко Матвей.

Я выдохнула с облегчением и направилась в его сторону. Мальцев стоял рядом с запертым кабинетом физики.

– Ты что здесь делаешь? – удивленно воскликнула я. Школьная рубашка Матвея белела в полумраке. Раз он в форме, значит, не заходил домой, а зачем-то торчал в школе.

– Можешь потише? – попросил Мальцев, осмотрев углы под потолком. Я тоже задрала голову. Камера на этом этаже направлена на фойе и актовый зал, ведь именно там большая проходимость.

– А то что? – скрестила я руки на груди.

– А то придет охранник и нас повяжет, – улыбнулся Матвей. – Ты шуруй домой.

– Ты что собрался делать? – не отставала я, с подозрением пялясь на Мальцева.

– К чему тебе эти скучные подробности? – снова скроил беззаботную улыбку Матвей. – Топай давай, кому сказал.

– Мало ли что ты сказал! – возмутилась я. Впрочем, возмутилась шепотом. «Повязанной охранником» быть не хотелось, хотя я и не делала ничего противозаконного. Как выяснилось, пока что.

– Не уйдешь? – уже серьезно спросил Матвей.

– И не подумаю, – отрезала я.

– Что ж, – вздохнул Мальцев, достав из кармана брюк какой-то ключ. – Я тебя предупреждал.

С этими словами он на моих глазах сунул ключ в замочную скважину и открыл кабинет физики.

– Ты что делаешь? – снова ахнула я.

– Физику люблю, жить не могу, – ответил недовольно Матвей, первым проходя в кабинет. – День и ночь учил бы ее и учил…

Я нырнула вслед за ним в кабинет и прикрыла за собой дверь.

– Откуда у тебя ключи? – спросила я. – Ты у охранника их спер?

– Бери выше!

– У директора? – ужаснулась я.

– Ну нет, теперь бери пониже, – усмехнулся Матвей, направляясь к одному из шкафов. – У Клавы.

– У Клавы? Ты выкрал ключи у Клавы? Совсем сдурел?!

В окна кабинета заглядывали уличные фонари, поэтому включать свет Матвей не стал. Подошел к одному из шкафов и, уже распахнув дверцу, повернулся ко мне и приложил палец к губам.

– Ты чего так расшумелась? Не беспокойся, это запасной ключ, она его не хватится. По крайней мере, сразу.

– Сумасшедший…

– Ну ты же меня не сдашь? – нагло подмигнул мне Матвей. – Мы теперь вроде как соучастники.

Только сейчас до меня дошло, какую ошибку я совершила, проследовав за Матвеем в кабинет.

– Я тебе предлагал отвалить домой, – пожал плечами Мальцев.

Мне захотелось что-то ответить в свое оправдание, но тут раздались чьи-то шаги. Хотя ясно, чьи шаги могут быть в школе в такой поздний час: охранника.

Матвей быстро закрыл шкафчик и нырнул под парту. Я последовала его примеру и тоже полезла под соседний стол.

Спустя минуту дверь, которую я всего лишь прикрыла, скрипнула. Я видела из своего укрытия, как охранник внимательно оглядел пустой кабинет, а затем закрыл за собой дверь. Поначалу я выдохнула с облегчением. Но следом пришло и разочарование – замок снаружи прокрутился на два оборота.

В классе стояла гробовая тишина. Когда шаги стихли, я нарушила молчание:

– Это что, получается, он нас закрыл?

– Получается, что так, – ответил из-под своей парты Матвей.

– И что нам, сидеть теперь до утра здесь?

– Получается, что так, – снова произнес Матвей, и в его голосе я услышала насмешку.

– Ты издеваешься? – на четвереньках подползла я к Матвею. – Из-за тебя я должна ночевать в школе?

– Ты должна ночевать в школе из-за своего любопытства, – ответил Матвей. Он по-прежнему сидел под своей партой. – Я не просил тебя идти за мной.

В его словах было зерно истины, поэтому мне оставалось лишь недовольно надуться.

– К тому же кому нужны ответы на тесты – мне или тебе? – продолжил Матвей как ни в чем не бывало.

– Так это еще и я виновата, что ты вломился на ночь глядя в кабинет?!

– Ну не я же. У меня по физике пятерка выходит. Я умею хорошо списывать.

Захотелось его ударить. Но я подползла поближе и села рядом с Матвеем. На стене мерно тикали часы.

– Не знала, что ты ради моих тестов пойдешь на такое, – негромко сказала я. – Думала, твой отец на самом деле встречается с Клавой.

– Эта легенда уже нерабочая, забудь.

– Ты все выдумал?

– Мой отец не встречается с учительницами по физике – это его принцип, – привычно отшутился Матвей. – Он гуманитарий. Будем уважать чужую жизненную позицию.

Я пихнула Мальцева локтем в бок.

– Ты согласилась, чтобы я помог тебе достать тесты. Какая разница, каким способом я это сделаю?

– До сих пор не могу понять, для чего ты мне это предложил, – вздохнула я.

Направил на кривую дорожку. И к чему все это привело? Кража со взломом…

– Но тебе ведь важно поехать в Кейптаун, – наконец серьезно сказал Матвей.

– Хочешь от меня избавиться? – отшутилась я.

– Хочу, чтобы ты была счастлива, – ответил Матвей.

Я с удивлением взглянула на него. Мальцев выдержал мой взгляд, а потом принялся вылезать из-под парты.

– Ну что, приступим? Я видел, что Клава оставляет тесты в этом шкафу. Раз уж ты тоже здесь, моя дорогая соучастница, помоги их найти.

– Куда нам торопиться? Вся ночь впереди, – проворчала я, смирившись с мыслью, что придется переночевать в кабинете физики.

Все-таки иногда полезно быть предоставленным самому себе. Несмотря на то что мама сейчас жила дома, ей можно наврать с три короба, и она поверит. Я просто сброшу ей сообщение, что остаюсь ночевать у Дины. Мама не будет проверять. Отношения у нас с ней совсем не доверительные. У нас вообще никаких отношений нет… Об этом я подумала с тоской, но тут же себя исправила: пока нет. Но зато есть шанс их наладить. Именно поэтому в эту минуту я принимала из рук Матвея папки с бумагами.

На поиски тестов нам понадобилось всего несколько минут. Я быстро сфотографировала каждую страницу, а затем мы убрали папки обратно в шкаф. Тщательно замели следы.

– Как же мы здесь просидим до утра? – спросила я расстроенным голосом.

– Как-нибудь просидим, – пожал плечами Матвей, – спать можно на полу за кафедрой. Только надо будильник поставить, чтобы охранник нас не застукал. Кто-нибудь же утром откроет кабинет. Жрать вот только хочется…

В последний раз я ела, когда уходила на репетицию, так что можно обойтись и без ужина. В кабинете стоял графин с питьевой водой, если что, то должно хватить. Главное – не думать о том, что тебя вдруг замучила жажда. А еще я вспомнила, что в сумке есть яблоко. Я достала его и протянула Матвею.

– А ты? – спросил он, не торопясь принимать фрукт.

– Я не особо голодна, – пожала я плечами, – да и после шести стараюсь не есть.

Тогда Матвей принял мой презент. Пока он хрустел яблоком, я, скрестив руки на груди, прохаживалась мимо окон, поглядывая на вечернюю суетливую улицу. Если бы не второй этаж, наверное, можно было выбраться через окно. Но, учитывая мою везучесть, я наверняка сорвусь и сверну шею. Матвей, сидя на парте и наблюдая за мной, поинтересовался:

– Хочешь спрыгнуть?

Я взглянула в окно и вздохнула:

– Высоты боюсь. Но как мы здесь переночуем, не представляю. Лучше бы нас закрыли в спортзале. Там хотя бы на матах спать можно.

– Можешь спать на мне, – одарил меня широкой улыбкой Матвей, – я очень удобный.

– Нет уж, спасибо! – усмехнулась я.

– Хочешь, я спрыгну со второго этажа и поймаю тебя?

– Твоя услужливость в последнее время меня пугает, – призналась я.

Матвей, не переставая улыбаться, пожал плечами.

– Чему ты радуешься? – рассердилась я. – Мы в ужасном положении!

– Что же ужасного? Мне приятна твоя компания. Правда, яблоком я не наелся ни фига. Надо утром в столовку первым делом заглянуть. Хорошо, что завтра сокращенные уроки.

– А отец тебя не хватится? – спросила я.

– Я и без этого практически не ночую дома, – ответил Матвей.

Я вспомнила, сколько раз он оставался у нас. Действительно, глупость какую-то сморозила. Все-таки Вова и Матвей очень похожи, и понятно, почему они сдружились. И если мои родители просто занятые и безразличные трудоголики, то Мальцев-старший оставался для меня загадкой.

– Тоже верно, – вздохнула я.

Выбраться из класса до утра не было никакой возможности. И все-таки я отправила два сообщения: одно маме – о том, что остаюсь у Динки, и второе Вове. Ему я честно сообщила, что мы с Матвеем застряли в кабинете физики, а мне очень хотелось бы домой. Мама прислала эсэмэс с одним словом: «Ладно», а от брата в ответ ничего не пришло. Зато у Матвея пиликнуло оповещение. Он прочитал сообщение и усмехнулся:

– Вовке рассказала?

– А почему он тебе пишет, а не мне? – возмутилась я.

– Отчитывает за то, что я втянул тебя в неприятности.

– Да это я сама втянулась, – вынуждена была признать я. – Только отчитывает?

– Нет, еще говорит, что что-нибудь придумает. Подождем. Он же у нас сознательный супермен.

Матвей снова улыбнулся. Их дружба с Вовой всегда было такой: Мальцев влипал в неприятности, а Вовка его спасал. Брат и правда вел себя как самый главный и старший. Возможно, с детства он чувствовал ответственность за младшую сестру, поэтому и на дружбу проецировал такое поведение.

Матвей тоже задумчиво посмотрел в окно. Школьный сквер сейчас пуст. Я сдвинула в сторону фикус в глиняном красивом горшке и уселась на подоконник напротив Матвея.

– На репетиции задержалась? – спросил Мальцев, отвлекшись от своих мыслей.

– Да… Сегодня уже вторая прошла.

– Ты и дома всегда красиво пела, только редко.

– Спасибо, – смутилась я, – не думала, что ты слышал.

– Вы уже замутили? – задал новый вопрос Матвей.

Я даже не сразу поняла, о чем идет речь, – так неожиданно Мальцев об этом спросил.

– Да еще как-то не успели, – наконец нашлась я с ответом.

– Но планируете? – не унимался Мальцев.

– Тебе какое дело? – рассердилась я. – Мы с Давидом еще и не общались толком. Я даже не знаю, какой он человек.

– Сразу тебе скажу, что с гнильцой.

– Почему он тебе не нравится?

– Есть на то веские причины.

– Но я не привыкла верить другим на слово. Хочется составить свое впечатление.

– Валяй, – пожал плечами Матвей, – только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Мне не нравился этот разговор, поэтому я решила сменить тему.

– Какие у тебя планы на майские?

– Работа. Играть на свадьбе будем. Хочешь, приходи, – предложил Матвей.

– Меня на свадьбу никто не приглашал, – засмеялась я.

– Так я приглашаю, – сказал Матвей, снова пристально посмотрев мне в глаза. Его взгляд словно обволакивал. Я поспешно отвела глаза и сказала:

– Спасибо, Матвей, но у меня есть планы. Мы с Диной собирались на залив, на пикник. В прошлом году уже так делали и решили, что получится классная традиция.

Правда, пока Дина не выходила на связь, но я была намерена до майских связаться с ней и вытащить на природу. Она ведь обещала.

– Как знаешь.

– Может, сыграем во что-нибудь? – предложила я. Нужно ведь как-то скоротать время.

– На раздевание?

Я фыркнула:

– Что у тебя за наклонности эксгибициониста? Можешь, конечно, раздеться просто так, раз тебе невтерпеж.

– Так ты не против? – Мальцев сделал вид, что собирается через голову стянуть школьный жилет.

– Слушай, не беси меня, Матвей! Я же пошутила.

– А во что мы сыграем? Думаешь, у Клавы в столе карты лежат?

– Еще не хватало по столам чужим лазить, – нахмурилась я. – Можем сыграть в города.

– Детский сад. Лучше бы в покер на деньги, раз на раздевание тебе не нравится. Или фильмец какой загрузить.

– И, разрядив телефон или потратив трафик, остаться без связи?

– Ладно-ладно, давай в города, – согласился Матвей, развалившись на парте. – Ты начинай.

– Загреб!

– Большой Смердяч.

– Да ну тебя!

– Чего тебе не нравится опять? Это в Вологодской области…

Внезапно в коридоре послышались голоса – низкий мужской и звонкий женский. Мы с Матвеем переглянулись, а затем быстро кинулись прятаться под парту – теперь уже под общую. Залезли мы вовремя, потому как девичий голос уже громко вещал за дверью кабинета физики.

– Он точно там! – заверяла Соня. Теперь я могла расслышать каждое слово и, конечно, ее узнала. Кажется, что она нарочно общалась с охранником, как с глухим, чтобы мы успели спрятаться. – Ох, Борис Борисович, как же вы меня спасете! Телефон только вчера подарили. Свои старые я уже три раза теряла. Мама меня убила бы…

Ключ вставили в замочную скважину, два раза повернули, и дверь со скрипом отворилась.

– Ну, ищи свой телефон, голуба, раз такое дело, – сказал Борис Борисович. – Если найдешь…

– Обязательно найду! – заверила Соня, входя в класс. Несколько секунд она молчала, разведывала обстановку. Затем щелкнул выключатель, и в кабинете загорелся яркий свет. Мы с Матвеем, привыкшие к темноте, непроизвольно прищурились. – У нас физика последняя сегодня была.

– Так тут потом еще и кабинет мыли…

Вдруг раздался страшный грохот, будто на пол повалилось сразу несколько жестяных ведер.

– Это что такое? – воскликнул Борис Борисович.

– Да наверняка ничего страшного, – громко успокоила его Соня. – Швабра какая-нибудь упала, судя по всему.

– Какая швабра? С чего ей вдруг падать? – забеспокоился охранник. – Ты ищи здесь свой телефон, а я сейчас приду.

Борис Борисович кинулся на звук, а Соня тихонько нас позвала:

– Эй! Вы где? Он ушел…

Я первой выползла на четвереньках из-под парты.

– Оригинальное место, – усмехнулась Соня. – Мальцев тоже там?

– А где мне еще быть? – спросил из-под парты Матвей.

– Детский сад, – вздохнула Соня. – Ладно, бегите, Борис сейчас в правом крыле, не столкнетесь, если сделаете все быстро. И нешумно! Если что, я его отвлеку.

Мы с Матвеем, для чего-то взявшись за руки, выбежали в пустой темный коридор. Вечером старое здание школы выглядело пугающе таинственным. На лестнице кто-то к нам присоединился, и я чуть не вскрикнула от страха. Обернувшись, увидела брата, который прижал палец к губам. Он нас обогнал, открыл тяжелую дверь и пропустил вперед. Наконец мы выбрались на крыльцо. Нас встретил прохладный вечерний воздух и шум машин со стороны проспекта.

– Ни дня без приключений не можете? – сердито спросил брат, когда мы оказались на воле.

Я только растерянно взглянула на Вову. Может, Матвей и не может, а вот моя жизнь обычно полна лишь только скукой.

– И чем вы там вообще занимались?

– Да так, давно ведь с Катей знакомы, решили как-то разнообразить наши отношения, – сказал Матвей.

Вова снова одарил нас недобрым взглядом, а я только сейчас осознала, что до сих пор держу Мальцева за руку. Первой отпустила его, но Матвей тут же «догнал» мою руку и легонько ущипнул меня за ладошку. Вовка и это заметил.

– Ладно, отойдем от школы и там Соню дождемся. Не хватало еще маячить на крыльце.

Мы завернули за угол и уселись на парапет. Повисло какое-то неловкое молчание. Я не знала, говорить ли брату о том, что теперь у меня есть тесты. Методы, которыми действовал Мальцев, грязные, а теперь я вроде как в соучастниках. Брат никогда не списывал и ни за что бы не полез за ответами, поэтому рассказывать о взломе очень стыдно. Но и как мы вдвоем очутились в кабинете практически ночью, я объяснить тоже не могла. Когда пауза затянулась, я спросила:

– Это ты гремел чем-то в коридоре?

– Ага, ведро пустое пнул. Главное, чтобы Борисыч по камерам не проверил, но в подсобке их вроде и нет. А если и увидит… Пофиг, что-нибудь придумаю. Не оставлять же вас в закрытой школе. А если б перед самыми майскими так встряли?

Все его интонации в голосе вели к тому, что сейчас он примется нас отчитывать как маленьких. Но, слава богу, из-за угла выпорхнула Соня. В руках она держала свой телефон, который якобы отыскала в кабинете физики.

– Ну что, бежим? – весело спросила она. Ее это приключение явно забавляло, в отличие от Вовки. А еще она не лезла с вопросами, и я была ей за это очень благодарна.

На улице было не так многолюдно. Вчетвером мы брели мимо разноцветных домов и атлантов, поддерживающих балконы. Иногда отражались в полуосвещенных витринах. Вовка чуть приотстал – надулся. Сердился, что мы вытащили его из дома по такому странному и глупому поводу. Соне с трудом удалось его разговорить. Мы свернули в дремлющий темный двор, чтобы сначала проводить Аверину. У ее парадной снова возникла неловкость. Соня обняла Вову на прощание, и Матвей тут же влез с комментарием:

– Если хотите засосаться, мы с Катей отвернемся. Или тоже можем поцеловаться за компанию.

Я в возмущении пихнула Мальцева, а Вовка его чуть взглядом не испепелил.

– Ищи кого-нибудь другого, с кем целоваться, – сказал брат. – Не Катю.

– Соню? – невинно предложил Мальцев. Он мастерски умел выводить из себя кого угодно.

– Ты давно по морде не получал? – спросил Вова.

– А я ему сама могу по морде дать за такие слова, – подключилась я.

– Ой, что-то слишком много желающих на мою бедную красивую морду, – покачал головой Матвей. – Вот бы такую очередь на поцелуи.

– С Вовкой можешь целоваться, – великодушно разрешила я.

Тогда Матвей потянулся к Вове якобы за поцелуем, но брат пихнул его еще сильнее, чем я. Соня звонко рассмеялась, и у кого-то на первом этаже громко разлаялась собака.

– А было б классно, если б мы встречались парочками, – вдруг мечтательно проговорила Соня.

Да что у них у всех за мания такая на парные свидания?

– Тогда я забиваю Вовку, – продолжил троллить брата Матвей, – за ним как за каменной стеной.

– Ты сегодня добазаришься, – пообещал брат.

– Вовка уже занят, – показала Матвею язык Соня.

– А Катька тоже занята, – не унимался Мальцев, – в нашего школьного Бибера влюбилась, даже в школьный хор записалась.

– Кто-то из Канаевых должен это сделать, – не вынесла я, подбирая с асфальта камень.

– Давай, Катька, не посрами наш род! – напутствовал меня брат.

– Эй, да вы чего? – воскликнул Матвей. Он понесся от меня в сторону, а я, замахнувшись камнем, бросилась за ним. Соня звонко хохотала, чужая собака с первого этажа продолжала заливаться истеричным лаем. Наконец кто-то из соседей выкрикнул, чтобы мы расходились, иначе вызовут полицию.

– Слава богу, спасли человека, – сказал Матвей. – На поцелуй рассчитываешь, а вместо этого череп камнем хотят проломить.

Мы разошлись по домам уже за полночь. Соня забежала в подъезд, перед этим на прощание все-таки чмокнув Вову в губы. Матвей пошел в сторону своего дома, небрежно засунув руки в карманы школьных брюк, а мы с Вовой свернули в тихую подворотню. На улице стояло непривычное для столь позднего часа тепло. Звезды ярко мерцали, а луна висела неподвижно.

– Мы залезли в кабинет физики, чтобы сфотографировать ответы к тестам, – призналась я, хотя Вова меня ни о чем не спрашивал.

– Самой слабо? – смерил меня взглядом брат.

– Слабо, – тихо сказала я, – боюсь, что ничего не получится, а у меня нет права на ошибку.

Вова ничего не ответил.

– Вов, а как думаешь, для чего мама поставила такое условие? Она на самом деле не хочет брать меня с собой?

– Я уже ничего не думаю, – честно ответил брат. Впервые он поддержал этот разговор. – Мне все надоело, по правде говоря. Иногда хочется, чтобы они уехали навсегда и оборвали с нами связь. И сами не мучились, и нас не мучили.