Глава 12

— Как устроилась? Какие пожелания? — поинтересовался Лев за ужином.

Взгляд недоверчивый, словно любой из ответов его не устроит. Скажешь «хорошо» и он станет искать подвох, что не «отлично». Вякнешь, что тебя что-то не устраивает и поувольняет персонал, как покушался на Светланку.

Пока Валентина разжевывала ответ…

— Пап, почему у меня спросишь? — стала перетягивать внимание на себя дочурка, звякнув вилкой об край тарелки.

Зубарев перевел взгляд на кровиночку. Вальке даже послышались титры из мультика: «Состояние у тебя истерическое, скушай, доченька, яйцо диетическое». И позади подтанцовка из прислуги, подпевает: «Тарам-пам-пам!».

Валя пыталась быть серьезной, но богатое воображение подкидывало столь реалистичные ролики, что прыск сдержать не удалось. На нее тут же все свернули головы… Насмешив еще сильнее. Грановская, уронив лицо в салфетку разоржалась навзрыд. Высморкалась. Утерла слезки. Проморгалась.

Просипела едва слышно «извините» и уткнулась в тарелку, жалея. На блюдце шевелилась яичная запеканка, а так хотелось простого черного хлебушка с сальцом… Эх!

— Может, ты расскажешь и нам? Вместе посмеемся, — Зубр посмотрел на омлет в тарелке, съеденный на треть. Вздохнул.

— Пап, она странная! Пап, ты посмотри на нее! Там же ни ума, ни фантазии… На ней ты собрался жениться? — пищала деточка, указывая на Валентину тонюсенькой рукой.

Грановская опять заморгала, будто эффект мошек в глаза словила. Уж больно быстро замаячили ноготки, выкрашенные в черный цвет протеста. Малявке еще бы треуголку с черепом и костями на голову и на абордаж. Ага.

— Глаша, прекрати нести чушь! Твоего мнения никто не спрашивал. Иди в свою комнату…

— И реви, Глаша, — Валька схватилась за сердце, которое скоро не выдержит подобного абсурда. Опять она выдала цитату из какого-то фильма.

«Глаша? Че, правда? Нет, в принципе, то же имя. Глафира Львовна Зубарева! У тебя и такой нет…» — настроение Овощебазы менялось, как погода.

«Климаксом скоро накроет» — взгрустнула Валентина и потянулась за клюквенным морсом в стакане.

— Пап, видишь? Она над нами смеется и издевается, — в голосе девчонки послышались слезливые нотки.

«Правильно! Если не можешь добиться своего капризами, добей папку жалостью. Дожми всхлипами. Она — единственная официальная дочь! Пусть эта проходимка знает свое место» — прям, как в книге читалось выражение на светлом личике Глафиры Зубаревой.

— Спасибо за вкусный ужин… Поеду, прогуляться, — Валька откатилась, намереваясь объехать территорию.

Цветочки понюхать. Высоту забора прикинуть взглядом. Где-то тут стопроцентно посты архаровцев Зубра. Она бы вообще не удивилась, если обнаружит огневые точки с пулеметными расчетами.

Логично же! Левка дочку свою держит под такой охраной, что комар носа не выкажет. Хамка явно тут засиделась, лишенная интернета и всяческих благ цивилизации. Ее наверняка обложили заумными книжками, заданными в школе на лето. То такая и злющая, колющая.

— Ты читаешь мои мысли, Валя, — позади скрипнули ножки отодвигаемого стула. — Пойдем, воздухом подышим. Обсудим кое-какие детали.

У Валентины запузырилось внутри, вспенилось. Далеко не успела, елки-моталки… Едва справившись с эмоциями разочарования, Овощебаза натянула самую приветливую улыбку из своего арсенала. Откинулась на спинку инвалидного кресла, почувствовав его руки рядом, лежащие на ручках. Пришлось перейти на пассивный режим и позволить себя катать.

— Переходный период у Глаши. Подросток… Ты ведь понимаешь? Росла без матери, без женской ласки, — урчал Левушка сверху, окружая своей мощнейшей аурой, чеканя шаг по ровной тротуарной плитке.

Грановская аж вспотела, боясь линий раз пошевелиться и представить, куда он гнет.