Глава 16

Выждав, когда за сиделкой закроется двери, Валентина, опершись на здоровую ногу встала. Осторожно приставила другую. Выгнулась, хрустнув позвоночником. Доковыляла до окна, чтобы проверить, какие там поверхности под ним.

Нет, она не собиралась именно сегодня на подвиги. Еще нужно поверить в свои силы и наметить пункты визита.

«Домик у озера… Х-м-м! Интересный вариант, но Левка вряд ли что-то станет прятать в место, доступное любому любопытствующему» — Грановская задвинула занавеску, чтобы не светиться. Пробежалась глазами по комнате. На тумбочке рядом с кроватью появились книги легкого содержания в стиле женского романа.

Только она намеревалась завалиться на мягкий матрас, как в окно появилась чья-то лапка и давай тихонько барабанить подушечками пальцев по стеклу.

— П-с-с! Мачеха? Не спишь? Можно к тебе? У меня дело на миллион, — шелестело юное создание по имени Глаша.

— Заходи, окно открыто, — Валька прикинулась немощной, быстренько упав в кровать и схватила первую попавшуюся книжку сверху. Типа, она тут лежит и отдыхает за чтением.

Створка отъехала и пыхтя на подоконник взгромоздилась девчонка. Перекинула ноги на эту сторону. Воровато осмотрелась.

— Интересная техника чтения — вверх тормашками, — хмыкнула Глафира, заметив, что женщина держит раскрытую книгу.

— Яйца курицу не учат, — проворчала Валя. Но, издание перевернула. — Что за дело? Говори и выметайся, — она зевнула, показывая, что недолго станет терпеть присутствие наглого подростка.

— Слышь, ты не соглашайся замуж за отца. Он же у меня это… Как Синяя Борода. К-х-х-х! — провела ладонью по горлу. — И в озеро. Знаешь, сколько там утопленниц?

— Сколько? — с интересом спросила Валентина, рассматривая ее поверх книжечки.

— Ой, да! Пальцев не хватит, чтобы пересчитать, — махнула рукой мелкая врунишка, наговаривающая на папеньку. Эх, он-то ее не слышит… — Так что, беги тетя, пока ворота открыты. Их закрывают на ночь, потом не выберешься.

Валентина думала, что нужно обладать большим запасом терпения, чтобы жить с этой мадмуазель под одной крышей. Зубаревская «свет в оконце», кого хочешь может довести до белого каления.

— И что это тебе даст? Не я, так другая. Лев твердо настроен на законный брак. Вон, цветочек подарил, — Валентина указала на растение, начинающее вянуть без воды, с поникшей головкой, лежащее на краю кровати.

— Он тебя не любит. Папа любит только меня! — топнула девочка ногой, капризно оттянув нижнюю губу.

— Тебе сколько, деточка, годочков? Пятнадцать? А по развитию так не скажешь… Будто лет пять, не больше. Ты ведь прекрасно знаешь своего отца, что если он постановил и вынес решение, то спорить бесполезно. Есть такая поговорка: Не получается достучаться до человека? Не стучись! Возможно, у него и дома никого нет. Иди, погуляй, Глаша, и окно за собой прикрой с той стороны, чтобы комары не налетели, — Валька отслюнявила палец и перелистнула страничку. Уставилась на строчки, где все буквы сливались воедино в китайской грамоте.

Грановская — женщина с железной выдержкой и невероятной эмпатией. Хрен наколебешь. Она насквозь видит, чего малявка пытается добиться.

Не говорить же вслух, что Валентина сама желанием с замужеством не горит. Хоть, Левка — спаситель и рыцарь в бронированных доспехах, нужно рассчитывать свои силы. Зубареву нужна мягкая и послушная овечка, которая будет в рот смотреть и поддакивать… Что совершенно не в валькином характере.

— Так значит, да? Я хотела с тобой по-хорошему! — взвизгнула переговорщица, потеряв терпение и растратив весь запас доводов. — С удовольствием подожду, когда отец тебя на ремни порежет.

— Да, подождем, — кивнула Овощебаза спокойно. — Я никуда не опаздываю.