Глава 6

Стало так убийственно тихо и холодно. Из звуков только пульс, да подвывание ветра в разбитое окно. Валентина провела здоровой рукой по лицу, будто это помогало ей очнуться. Она совершенно одна и абсолютно беспомощна. Никто не станет искать. Грановская больше чем уверена, что муженек натрепал будто бы она уехала подлечиться в курортный санаторий.

Скоро окончательно стемнеет и ее маленькое убежище погрузится во мрак.

— Хватит раскисать, как тряпка! Собралась и думай, — она ударила по пыльному подлокотнику.

У нее три цели до которых нужно добраться: пятнистый банан даст ей сил. Зажигалка на узком подоконнике внушала крошечную надежду на свет. Телефон! Такое маленькое кнопочное устройство, закинутое… Куда бы вы думали? В ссаное ведро, от которого воняло.

Альбертик — чистоплюй, туда бы точно не заглянул.

Овощебаза истерично просмеялась, запрокинув голову назад. Это был даже не смех, а гогот с выкриками: «Ха-а-а! Ха-а-а!». Внутри сорвало резьбу и просто необходимо проораться.

Еще три дня назад, она ходила по своей просторной квартире в шелковом развевающемся пеньюаре, который так нравился Альберту. Пила кофе с корицей. Готовила смету на переустановку молочного блока с хорошей вентиляцией и удобными прилавками для фермеров. Все прахом, нужно начинать сначала… Если подпишет эту долбанную доверенность, сама будет торговать похоронными венками в конце рынка.

У нее припрятано немного налички на «черный день» — старая привычка держать деньги в чулке, на случай если грянет кризис. Люди, родившиеся в прошлом веке — ученые и в стабильность не верят. Теоретически может случиться, что угодно: эпидемия, компьютерный вирус, сжирающий банковские вложения… Мир нестабилен, хоть новости вообще не смотри.

Что вы знаете о пытках?

Ползать, упираясь в сломанные кости, когда от боли мутнеет в голове. Терять сознание, и находить себя лицом на грязном полу. Описаться от бессилия. Рычать. Верещать. Крыть матом свою глупость и Альбертика. Ненавидеть так сильно, что разум выписывает красную карточку, удаляя с поля реальности.

Валька в данный момент могла не помнить своего имени, но не забыла о цели — единственное, за что стоило цепляться.

Скуля, в тряске своего до предела изможденного тела, поджечь маленький огонек и плакать, что смогла…

Перевалившись на спину, она не обращала внимания на задранный подол некогда белой рубашки. Смотрела на кнопки с потертыми цифрами. Номер Зубарева в городе знал любой. Он красовался на больших билбордах. Левка опять метил в депутаты, подкупая тем, что всегда держал обещания. Его слово — закон! Хотят бабульки больше лавочек около своего дома? Пожалуйста! Обнаглела мусорная компания и не вывозит отходы? Директор этой шараги самолично будет вылизывать каждую площадку. В каждом дворе. И его счастье, ели не языком.

— Але? Чего там дышишь и молчишь? — этот голос она узнала сразу.

— Зубр, это Грановская. Мне… Мне нужна твоя помощь, — она знала, что по вискам катится соленая влага. Что положение ее настолько униженное, что приходится вымаливать помощи у заклятого конкурента.

Зубарев тоже понимал, что раз звонит и просит — значит дошла до края. Гордячка еще та!

— Где ты, Валь?

Ей послышалось или в черством голосе Левки вместо триумфа, прозвучала тревога?

— Без понятия, Лев. Придется запеленговать этот номер. Но, по существу, я полной жопе и время мое на исходе. Ты был прав насчет Альберта. Ты всегда прав… — ее последняя фраза угасала, как огонек от зажигалки в раскинутой руке, где палец с кнопки сползал потихоньку.

Телефон лежит на полу в трех сантиметрах рядом с сухими, едва шевелящимися губами.

— Понял! Держись. Я скоро.

Некоторые вещи невозможно исправить, но лучше выучить как урок. Запомнить до конца жизни. Вся неземная любовь к Альбертику испарилась вместе с агонией. Выжгло.

Грановская отдала последние силы, чтобы забраться на кресло и не светить прелестями.

Банан, сиротливо лежащий на столе к утру почернел. На него слетелись мухи.