ГЛАВА 14

Дейширолеш резко натянул вожжи, и кони, всхрапнув, остановились у ступеней небольшого храма. Дейш придирчиво осмотрел его. Темно-красные стены, буро-коричневая черепичная крыша с загнутыми вниз краями и много дерева во внешней отделке: в оконных рамах, дверных проемах… Терраса, окружающая первый ярус храма, была полностью выстроена из дерева. Деревянными были и колонны, украшающие углы здания. Главная же дверь была сделана из железа. Но ни на одном из перечисленных элементов не было никаких деталей, сообщающих, кому именно посвящен этот храм.

Дейш выполз из колесницы и направился к ступеням. На первый взгляд его все устраивало. Храм не слишком высокий, два яруса, внимания особого не привлекает, по цвету похож на некоторые жилые дома, что отстроены в этом же месте. Позади него уже начали разбивать небольшой садик. Неплохо, очень неплохо. Особенно если учесть, что на его постройку потратили чуть больше пяти месяцев.

Привязывать лошадей повелитель не стал. Только осмотрелся вокруг. Прохожих здесь еще не было. Час слишком ранний. Он специально выбрал это время. Тейс в последние два месяца просыпалась по утрам все тяжелее и спала все дольше. Поэтому Дейш надеялся, что успеет вернуться до того, как она откроет глаза и обнаружит его отсутствие. Не стоит ей знать, где именно он был. Это знание за собой может потянуть и другие знания… А Дейшу не хотелось заставлять ее переживать. Особенно сейчас, когда шел шестой месяц беременности.

Он поднялся по ступеням, заполз внутрь и сразу же оказался в огромном зале, занимающем все два яруса. Стены здесь тоже были темно-красными с буроватым оттенком. Через многочисленные окна вливался скудный пока еще солнечный свет. Он позволял осмотреть пустые ниши, длинные чистые полотна для картин, развешенные по стенам, деревянные балки, с которых свисали на цепочках пузатые круглые фонари без каких-либо рисунков, две двери, ведущие во вторую половину храма, и алтарь, скромно возвышающийся по центру. Это был серо-зеленый прямоугольный кусок гранита около трех саженей в длину, двух в ширину и полутора в высоту. Просто тщательно отшлифованный кусок камня.

Дейш подполз к алтарю, заложил руки за спину и поднял глаза к потолку.

– Аглегарисий, мне нужно поговорить с тобой, – уверенно произнес он.

Прошло несколько минут, но ответа от бога не последовало. Дейш раздраженно прихлопнул хвостом по полу.

– Очень нужно, – повторил он.

Почти сквозь зубы процедил.

Над алтарем заклубилась тьма, и на зеленоватой поверхности гранита появился Аглегарисий. Бог сидел, сложив кренделем босые ноги, и чистил щепочкой ногти. Только чистил он не под ними, а выковыривал из поверхности черные точки.

– Представляешь, никак эти корни травяные не изведу, – басовито пожаловался он.

– Кошмар, – холодно посочувствовал Дейш.

– А ты что звал-то меня, зелень? – бог поднял на него глаза.

Интересно, он его зеленью называет потому, что траву после пробуждения терпеть не может?

– Хотел показать тебе твой храм, – Дейш развел руки в стороны, призывая посмотреть по сторонам.

Аглегарисий вскинул брови и немного удивленно осмотрелся.

– Как-то не особо, – признался он.

Дейш усмехнулся, ничуть не удивившись такому ответу.

– Безлико… пусто… – бог скривился.

– У меня нет цели приковывать к этому месту пристальное внимание, – прямо заявил Дейширолеш. – А говорить с тобой мне где-то нужно. Во дворце слишком много лишних ушей.

– О, как, – Аглегарисий криво усмехнулся. – Думаешь, храм для… безликого бога не вызовет интереса?

– А это уже не имеет значения, – Дейш тоже усмехнулся. – Знающим скажу, что это гробница для Чанвашара.

Бог скривился.

– Ты место, предназначенное для меня, с этим паскудником не связывай, – мрачно велел он, а затем, тяжко вздохнув, добавил: – Украсил бы, что ль, хоть как-нибудь. Картины дев прекрасных повесил …

– Хочешь – вешай, – спокойно отреагировал на пожелание Дейш. – Это место полностью в твоем распоряжении. Хоть сам до самой крыши разрисовывай.

Аглегарисий тоскливо осмотрелся.

– Первый храм за столько веков и такое убожество, – капризно заявил он. – Хоть краски привези какие-нибудь…

– А я думал, боги одной мыслью стены расписывать умеют, – протянул Дейш.

– Я предпочитаю ручную работу, – заявил бог.

Он легко спрыгнул на пол и пошлепал к одной из пустых картин.

– Так что ты хотел-то? – спросил Аглегарисий. – Не ради же этого подарка ты меня сюда звал.

Дейш подполз к нему и тоже посмотрел на пустую картину.

– Я хотел узнать, что ждет нас с Тейс после смерти.

Аглегарисий внимательно посмотрел на него и усмехнулся. На картине появилась черная изогнутая черта.

– Ничего хорошего, – заявил он. – Вы будете слабейшими из богов, недобогами. Поверь, лучше никогда не становиться ими.

– Это уже не нам решать, – холодно напомнил Дейш.

– Почему же? – слабо удивился Аглегарисий. – Я бы посоветовал стать полноценными богами. Ты же не хочешь, чтобы вас постоянно шпыняли более сильные боги?

Дейш сжал зубы.

– Не хочу, – признался он, не отрывая глаз от картины, на которой уже прорисовывалась следующая черта. – Но я хочу знать, что мне делать дальше.

– Становиться сильнее, – Аглегарисий произнес это так, словно это очень и очень просто. – Вам понадобится сила. Старые боги ненавидят молодых, потому что они более совершенны, чем они сами.

Дейширолеш посмотрел на него с удивлением.

– Совершенны?

– Да, – Аглегарисий кивнул и пальцем поправил одну из линий.

Она прогнулась в другую сторону.

– Мы, старые боги, зависимы от народов, что создали. Основатели сделали нас несовершенными, неспособными выживать без поддержки. В то время как расы, наши собственные творения, куда более совершенны. Вас можно закинуть в любой другой мир, и вы выживете. А мы, боги, и сам этот мир, без вас или основателей жить не сможем. Мы заперты здесь, как в ловушке.

Бог произнес это спокойно, без боли или ненависти к своему положению, но чувствовалось, что когда-то давно это задевало его. Наверное, он ненавидел эти кандалы, ненавидел собственное «несовершенство». Но пережил это и оставил в прошлом.

– А тут появляются новые боги, – продолжил свой рассказ Аглегарисий, – они совершенны, потому что пришли взамен умерших старых богов из тех народов, благодаря которым живет этот мир и его боги, но которым для существование не нужен ни этот мир, ни его боги. Они свободны и независимы. Им не нужно бояться, что их народ вымрет и они вместе с ним. Им вообще не нужно создавать собственные расы. Представь, какую зависть и ненависть испытывают к этим счастливчикам старые боги?

Дейширолешу не нужно было представлять, чтобы понять: их с Тейс очень быстро отправят в мир иной.

– Ты можешь сказать, как нам стать сильнее? – прямо спросил Дейш.

– О, это очень просто, – Аглегарисий потянулся и зевнул. – Главное – дожить до того момента, когда божественные силы проснутся в вас. А то вдруг кто-то из стариков прознает и решит прикончить вас, пока вы… того… в зародыше. Поэтому не треплем языком и ждем.

– Чего ждем? – раздраженно спросил Дейш.

– Смерти своей, – как маленькому объяснил Аглегарисий. – Сперва твоей, а потом и моей девочки.

– Моей, – тут же поправил Дейш.

– Ну, твоей, – не стал спорить бог. – Если сам не сболтнешь или эти цветные, которые там были с вами, не растреплются, то все будет за-ме-ча-тель-но. За Саритку не переживай. Я поговорил с ней еще раз и пообещал, что в случае чего ее язык окажется у нее же в заднице.

Дейширолеш раздраженно прихлопнул хвостом.

– Я не понимаю, дождемся мы своей смерти, станем недобогами, а дальше что?

– А дальше все очень просто, – сказал Аглегарисий и замолчал.

Дейш несколько секунд помолчал, наблюдая, как пустая картина заполняется линиями, и все же поторопил бога.

– И что же дальше?

– А? – Аглегарисий непонимающе уставился на него красноватыми глазами.

Дейш реально разозлился. Похоже, здесь кто-то развлекается за его счет.

– Ты издеваешься? – прямо спросил он. – Мне нужно знать, что делать дальше. Для тебя, бога, возможно, все просто. Но мне нужно время, чтобы подготовиться.

Аглегарисий расхохотался. Его смех эхом отразился от стен и взмыл к потолку. Дейш на полном серьезе задумался над тем, чтобы просто придушить его хвостом.

– Мальчик, у тебя впереди больше двух тысяч лет, а на подготовку, чтобы перейти от недобога к настоящему богу, тебе даже суток не потребуется, – весело сказал он. – Когда наступит это время, я все тебе скажу.

– Скажи сейчас, – Дейш вышел из себя.

– Сейчас рано, – скучающе протянул Аглегарисий. – Вдруг ты решишь стать богом раньше, например, прям завтра. А мне это невыгодно. Хотелось бы, чтобы вы с девочкой успели до этого момента побольше потомства наплодить. Вдруг у вас еще одна скальная кошечка получится.

Усилием воли Дейширолеш взял себя в руки. Темному богу он сейчас ничего сделать не может, тем более, тот владеет важными для него знаниями. Зачем портить отношения?

– Все же я хотел бы знать сейчас, – куда спокойнее сказал он. – Вдруг с тобой что-то случится.

– Не переживай, я оставлю подсказки.

Аглегарисий махнул рукой вокруг себя.

– Здесь. Я оставлю подсказки здесь, повсюду. Если ты не идиот, то разберешься.

Дейш фыркнул. Он понял, что упрашивать бога бесполезно. По крайней мере, сегодня. Но у него еще много времени, чтобы вытянуть из него все, что нужно.

Дейширолеш обратил внимание, что в храме стало куда светлее. Солнце взошло выше, утро разогревалось, а значит, Тейс скоро проснется. Ему нужно возвращаться.

– Мне пора, – медленно произнес он, смотря в окно. – Если что-то понадобится – сообщи.

Дейш уже начал отползать, когда Аглегарисий окликнул его.

– А жреца-то мне можно? – спросил он. – А лучше жрицу.

Дейширолеш усмехнулся и с видимым удовольствием протянул:

– Я твой жрец. Главный и единственный.

Аглегарисий скептически осмотрел его и скривился.

– А кого-то порасторопнее можно?

– Увы, вариант только один.

Дейш развернулся и пополз на выход. Мысли его постепенно заполняла Тейс. Он желал оказаться рядом с ней как можно скорее. Тем более, вчера у него наконец-то закончилась линька, и по этому случаю он подготовил для нее подарок.

– Вот поганец, – ласково сказал ему вслед Аглегарисий и вернул свое внимание картине.

Хаос линий начал постепенно приобретать осмысленность. Уже можно было понять, что это чей-то портрет. Он становился все четче под пристальным взглядом бога, хотя сам Аглегарисий мыслил уже о другом. В голове вертелось требование этого мальчишки. Все-таки какая целеустремленность и самонадеянность. Это даже немного восхитило бога. Но он опасался, что желание мальчишки исчезнет, едва он услышит о способе достижения нужной цели. Он ему не понравится. Поэтому Аглегарисий ничего не сказал. Всему свое время. Мальчик узнает то, что ему нужно, тогда, когда для этого придет время.

С картины на Аглегарисия смотрела улыбающаяся Тейсдариласа. Она была счастлива. Это было заметно по ее сияющим глазам. Неожиданно нарисованная девушка склонила голову набок. Улыбка ее стала шаловливой, и линии, из которых она состояла, начали перемещаться. Менее чем через минуту на полотне уже была большая черная кошка. Она повернулась к богу спиной, задрала хвост и, виляя задницей, ушла с картины. Брови Аглегарисия изумленно надломились. Своевольная картинка получилась…

Он еще раз осмотрел пустое уже полотно. Ну вот, первую подсказку для этого самонадеянного мальчика он оставил. Довольно улыбнувшись, Аглегарисий исчез в дымке тьмы.

А во дворце в это время было очень шумно. Точнее, в одной его части. А еще точнее, в покоях Виаши. Нагиня нервно кусала свои хорошенькие пальчики и смотрела на свою заливающуюся плачем дочку. Ашика плакала с самой ночи и никак не хотела успокаиваться. Все ее личико покраснело, носик распух, и она продолжала и продолжала плакать. Наагалейя Эоша, как назло, не было во дворце. Один из его учеников осмотрел ребенка и с недоумением развел руками, не понимая, что происходит. Виаша уже сама несколько раз заливалась слезами. И Есаш все никак не приползает. Зачем он вообще каждый вечер уползает, если утром возвращается? Ночевал бы здесь. Виаша в очередной раз расплакалась. А отец рядом нервно замялся, не зная, что ему делать.

Дверь в комнату резко распахнулась, и заполз обеспокоенный Есаш. Плач ребенка он услышал еще из коридора. Виаша, нервы который уже были на пределе, тут же набросилась на него с несправедливыми обвинениями.

– Где ты был?

Есаш испуганно посмотрел на ребенка. Он уже успел напридумывать себе разных ужасов.

– Она плачет с самой ночи, – Виаша произнесла эти слова таким обвиняющим тоном, словно Есаш был виноват в этом.

А потом жалко всхлипнула и тихонько попросила:

– Успокой ее, пожалуйста… ты же можешь…

И опять расплакалась.

Есаш подполз к плачущей малышке и поднял ее на руки. Девочка тут же чуточку успокоилась, но продолжала всхлипывать. Парень осторожно вытер ее блестящий от сопелек нос.

– Что с ней? – настороженно спросил он у отца Виаши.

Наг пожал плечами.

– Мы вызвали лекаря, но он не смог объяснить, что не так.

– Она ела?

– Нет… – Виаша всхлипнула. – Отказывается…

Есаш слегка побелел и поджал губы. А затем сказал:

– Ей скоро исполнится семь месяцев. У вампиров к этому возрасту появляется потребность в крови. Возможно, она хочет есть… но не молоко.

Виаша посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Губы ее помертвели.

– Нет… – тихо произнесла она. – Нет-нет.

– Виаша, будь благоразумна, – парень строго посмотрел на нее. – Если ребенку нужна кровь, то значит, ее нужно ему дать.

– Моя дочь не будет пить кровь, – закричала девушка.

– Ты ее голодом уморить хочешь, – в свою очередь заорал парень. – Хочешь ты того ли нет, но она частично вампир. И если ей нужна кровь, то нужно ее дать.

– Нет, – продолжала упорствовать девушка. – Моей дочери она не нужна.

– Ты дура, – не постеснялся в выражениях парень. – Хочешь убить ее?

Виаша в ужасе замерла. Если ее дочь умрет, то это будет воплощением ее самого худшего кошмара.

Тут дверь резко распахнулась, и в спальню стремительно заполз наагалей Эош. Из груди девушки вырвался вздох облегчения. Она была уверена, что наагалей обязательно поможет ее дочери. За Эошем полз его обеспокоенный ученик, который ранее осматривал девочку.

– Положи ее, – велел лекарь Есашу.

Парень положил ребенка на постель и отполз к Виаше. Они оба с напряжением ожидали вердикта лекаря. Эош осмотрел ребенка, заглянул ему в рот и тут же посмотрел на своего ученика так, что тот присел от испуга.

– У ребенка режутся зубы, – процедил наагалей.

Наступила тишина, только Ашика продолжала хныкать. Она явно была обиженна на взрослых, которые так долго не могли понять, что с ней происходит.

– Зубы? – непонимающе переспросила Виаша.

– Да, зубы, – мрачно подтвердил Эош. – Целых два.

Есаш и Виаша переглянулись и опустили глаза. Теперь им был друг перед другом неудобно за те претензии, что они успели друг другу предъявить.

Эош пробыл у них еще совсем немного. Он смазал какой-то мазью десна девочки, и ребенок с некоторым удивлением перестал плакать. На заплаканном личике так и читалось недоумение. Лекарь оставил мазь и велел мазать десна ребенку тогда, когда тот начнет плакать. Он уполз, утащив за ухо «неуча» ученика. Пиш тоже выполз, сказав, что ему нужно привести нервы в порядок.

Есаш и Виаша остались с девочкой вдвоем. Девушка настолько была выбита произошедшим из колеи, что даже не выгнала парня, когда начала кормить дочь. Наголодавшийся ребенок с жадностью припал к соску, от этой же жадности даже иногда умудрялся захлебываться молоком. А Есаш без всякого стеснения смотрел на нежную аккуратную грудь с розовым ореолом соска.

– Ты меня извини, – смущенно произнесла девушка.

– Я тоже погорячился, – парень слегка улыбнулся.

Виаша улыбнулась в ответ, а потом стремительно отвернулась.

– Ты куда смотришь? – возмутилась она.

Есаш беззастенчиво рассмеялся.

Вааш, безмятежно насвистывая под нос веселый мотивчик, спокойно полз по коридору дворца. Ему пришлось прибыть сюда ранним утром, чтобы решить все свои дела, связанные с этим местом. Таврида все еще крайне нервно относилась к его отлучкам из дома, хотя и не пыталась удержать. Но ее страдающий взгляд резал Вааша хуже ножа. Попробуй задержись без достойной причины, и совесть сожрет без соли со всеми потрохами. Одна мысль о том, что жена будет встречать его с счастливой улыбкой, но с заплаканными глазами, заставляла Вааша чувствовать себя скотом. А его Тавридочка ведь такая нежная…

Эта нежность, похоже, копилась в ней все годы, что она провела в одиночестве. И теперь она выплескивала ее всю на Вааша и Райшалаш. Иногда Ваашу казалось, что Райшанчику этой нежности достается больше, и он даже испытывал что-то вроде ревности. Нет, ну право, глупость какая, ревновать жену к своей дочери. Вааш тихо рассмеялся. Давно он не испытывал всего этого: нежности, ревности… Давно он не был так счастлив. Возможно, для нага десять лет – это мало, но ему они показались вечностью. То, что он смог полюбить еще раз – это большая милость богов. Ему повезло так, как немногим везет.

Вааш резко притормозил, услышав знакомый голос.

– Ну скажи… – ласково упрашивал кто-то кого-то.

Вааш осторожно выглянул из-за угла и увидел наагашейда и Дариласку. Наагашейд с самой соблазнительной улыбкой нависал над девушкой, упираясь руками в стену над ее плечами. Хвост его расстелился по полу так, чтобы перекрыть ей все пути к побегу. Дариласа стояла, прислонившись спиной к стене, и прижимала к уже довольно заметному животу объемный рулон, кажется, змеиной кожи. Вааш понимающе усмехнулся. Он сам вчера подарил жене сброшенную шкуру. Видимо, повелитель сделал то же самое.

– Ну же, скажи: сай’я и’Дейш, – с улыбкой упрашивал наагашейд.

Дариласа посмотрела на него одновременно с раздражением и смущением. Ну зачем ему нужно слышать это так часто? У нее сердце начинало трепыхаться, как птичка в клетке, когда она произносила эти слова. И дыхание прерывалось.

– Ну же… – повелитель был готов стоять на своем до победного. – Давай. Саяй’я и’Дейш… очень сильно…

Дариласа подтянула рулон почти на грудь и мрачно посмотрела на мужа. Разве можно так давить на свою беременную жену? Из чувства противоречия она тихо сказала:

– Саяй’я и’Дейш…не очень сильно.

На мгновение Дейширолеш замер, а затем его хвост азартно вильнул, и улыбка стала еще шире.

– Ладно, попробуем еще раз, – упертый повелитель не был готов отступать.

Он прижался к жене, решив давить на нее своим обаянием. И вдруг замер. Улыбка исчезла с его лица, глаза немного испуганно расширились.

– Он… толкнулся? – тихо спросил повелитель.

Дариласа посмотрела вниз, туда, где соприкасался ее живот и верхняя часть хвоста Дейша, и, широко улыбнувшись, кивнула. Муж почему-то слегка побелел. А девушка приподнялась на носочки, чмокнула склоненного мужа в губы и весело произнесла:

– Сая’я и’Дейш. Очень-очень сильно.

И, неуклюже перевалившись через хвост повелителя, потопала в сторону Вааша. Наг поспешил скрыться, направившись в сторону лестницы. До его слуха донеслось шипение наагашейда.

– Тейс, стой. Куда ты пошла одна? Стой же. Я вообще не расслышал, что ты мне сказала. Да куда ты несешься с таким животом? И как часто он толкается?

Вааш тихо хохотнул и начал спускать вниз.

На третьем ярусе он столкнулся с Виашей и Есашем. Парень нес на руках завернутую в одеяло спящую Ашику. Нагиня решила, что ей все же стоит прогуляться, но оставлять ребенка одного в комнате не захотела.

– Доброе утро, дядя, – вежливо поздоровался Есаш.

– Здравствуйте, дядя Вааш, – в свою очередь поздоровалась девушка.

– И вам доброго. Спит?

Вааш с любопытством склонился над ребенком.

– У нее зубы начали резаться, – с гордостью сообщил Есаш. – Всю ночь плакала.

Вааш умилился. Когда у Райшанчика начали резаться зубки, он чуть на потолок не заполз от переживаний. А скоро эта малютка еще начнет учиться ползать на животике.

– Есаш, вы ползите, гуляйте, а мне надо с дядей Ваашем поговорить, – неожиданно сказала Виаша.

Парень удивленно посмотрел на нее, но покорно пополз вниз, мурлыкая под нос что-то похожее на колыбельную.

Вааш вопросительно посмотрел на девушку. Та под его взглядом мучительно покраснела.

– Дядя Вааш, мне Есаш очень нравится, – тихо призналась она. – Что мне делать?

Вааш еле сдержал хохот и совет ничего больше не делать. Вместо этого он сурово нахмурился, словно всерьез задумался над ее словами.

– Я думаю, тебе нужно поговорить с ним, – сказал он.

Виаша нервно заломила свои тонкие пальчики.

– Но я ему, наверное, не нравлюсь. Он же меня постоянно дурой называет, – она с отчаянием посмотрела на мужчину.

– Повелитель Дариласку тоже дурой называл, – вспомнил Вааш.

Глаза девушки вспыхнули надеждой.

– Но у меня еще и ребенок… – нерешительно протянула она.

Виаша словно искала пути к отступлению, но не находила их.

– А в чем проблема? – Вааш сделал вид, что не понял ее. – Есаш – хороший отец.

Девушка посмотрела на него с изумлением.

– А у него есть дети? – поразилась она.

Вааш еле сдержал гримасу досады, сообразив, что поторопил события.

– Я хотел сказать, что он будет хорошим отцом. Вон как с Ашикой возится.

– Да, – глаза Виаши вспыхнули. – Мне кажется, они обожают друг друга. Но… – она слегка поникла, – вдруг я ему не нравлюсь?

Вааш вздохнул.

– Это ты сможешь узнать только, поговорив с ним.

Виаша заломила пальчики.

– Просто поговори с ним, – еще раз повторил свой совет Вааш. – По крайней мере, ты будешь точно знать, что именно он чувствует к тебе.

Девушка неуверенно кивнула.

– Хорошо, я попытаюсь, – тихо сказала она. – Спасибо.

– Было бы за что, – добродушно усмехнулся Вааш. – Ползи давай, догоняй. Есаш тот еще шустрик.

Виаша слегка улыбнулась и поспешила вниз. Вааш задумчиво посмотрел ей вслед. Если честно, он не был уверен, что у этих двоих что-то получится. Им обоим даже ста лет нет, а они уже думают о создании семьи. С одной стороны, его радовала серьезность племянника, а другой, у него не было уверенности, что этот союз продержится долго. Но узнать, сложится ли у этих двоих совместная жизнь или нет, можно будет только в том случае, если они попробуют. Вааш точно препятствовать им не будет.

Он продолжил свой путь вниз.

Подползая к первому ярусу, Вааш обратил внимание на столпотворение. У входа теснились наги и с большим любопытством смотрели направо, в сторону лекарского крыла. Вааш спустился чуть ниже и перегнулся через перила. Взору его предстали Делилонис с самой широкой улыбкой на лице и ошарашенный Ссадаши.

– Н-наагариш, – осипшим голосом протянул парень, – вы о чем?

– Ссадаши, ну что непонятного? – ласково спросил Делилонис. – Это тебе.

И протянул ему рулон чего-то белого. Вааш пригляделся и едва успел захлопнуть рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Дел протягивал парню свою шкуру.

– Н-наагариш, я не из этих, – Ссадаши с ужасом смотрел на шкуру.

– Ссадаши, дорогой мой, хватит ломаться. Бери, – нежность улыбки Делилониса была просто беспредельна.

Стража молча ухахатывалась, кусая костяшки на руках. Вааш, будучи не в силах сдерживать эмоции, молотил хвостом по ступеням.

– Но наагариш… – парень посмотрел на Делилониса со страданием.

Делилонис наклонился к нему и также ласково и при этом угрожающе произнес:

– Сам изгваздал – сам носи.

И впихнул рулон в руки Ссадаши.

– Тебе очень пойдет, – заметил наагариш и ласково потрепал парня по волосам.

После этого он развернулся и с достоинством выполз из дворца, оставив красного парня с рулоном своей шкуры. Вааш не выдержал и громко расхохотался. Парень вскинул глаза и обозленно посмотрел на него.

Виаша маялась весь день, не зная, как начать разговор с Есашем. Если бы он не был так увлечен ребенком, то давно бы заметил ее страдающий взгляд. Но парень вился над спящей малюткой, как орлица над орленком, и метания девушки оказались не замечены им.

Она терзалась до самого вечера, но так и не смогла начать этот разговор. Девушка ощущала себя опустошенной и ненужной. Сказывалась и прошлая бессонная ночь. Навалившаяся усталость полностью задавила в девушке всякую надежду на то, что Есаш может ответить ей взаимностью. В один момент она просто уснула, когда решила прилечь на постель. Есаш в это время ползал по комнате с ребенком на руках.

Проснулась она в тот момент, когда парень осторожно укладывал девочку рядом с ней. Он поправил малютке одеяльце, погладил по головке и тихо направился к выходу.

– Пожалуйста, останься с нами, – неожиданно для себя тихо попросила Виаша.

Есаш замер, а затем медленно повернулся. Девушка вжала голову в плечи, но посмотрела в ответ, не отводя глаз.

– Остаться? – несколько удивленно повторил парень.

– Да, – чуть слышно ответила Виаша.

Некоторое время он просто смотрел на нее, сурово сжав губы, а затем спросил:

– Ты же понимаешь, что после этого я никогда не уйду?

Сердце девушки радостно подскочило, и она быстро и нервно кивнула. Нет, она не понимала этого, но очень надеялась, что так и будет.

Есаш медленно, не отводя от нее глаз, приблизился к постели и лег на нее. Протянул над головой Ашики свою руку. Виаша почувствовала, как его пальцы коснулись ее шеи, а затем его ладонь скользнула под ее голову. Он медленно погладил ее волосы.

– Ты будешь спать на моем плече, – Есаш не спрашивал, он утверждал, но Виаша все равно кивнула.

Хвост парня осторожно коснулся ее хвоста. Она нерешительно шевельнулась навстречу, и через несколько секунд их хвосты обвились. На губах Есаша появилась легкая улыбка.

– Жаль, что первый шаг совершил не я, – тихо произнес он.

Виаша смущенно улыбнулась и посмотрела на спящую дочь. Ее сердце билось так громко, что его стук должен был услышать и Есаш. Но он не слышал, потому что его сердце стучало так же громко. А Ашика продолжала безмятежно спать, лежа между своими слишком юными родителями.

На следующее утро Виаша вместе с дочерью и отцом в сопровождении Есаша уехала в поместье рода Онсаш.

Аглегарисий сидел на крыше дворца и смотрел, как за ворота выносят паланкин. Рядом с ним катились две колесницы. Только что на его глазах в носилки села нагиня с ребенком, и даже отсюда он видел счастливую улыбку, блуждающую на ее губах.

Ему нравилось незаметно наблюдать за окружающими. У них он учился заново жить. Вкус к жизни Аглегарисий потерял уже давно, когда понял, что смерть его неминуема. Кровь его созданий продолжала течь в жилах людей, но она перестала проявляться.

Бог подставил лицо под лучи восходящего солнца. Сколько эмоций он тогда пережил… От гнева и отчаяния до безразличия и отупляющего равнодушия. И сам не заметил, как вечный сон забрал его в свои объятия.

Он прикрыл глаза, вспоминая свое пробуждение. Ему прекрасно спалось. В его снах было тепло, много солнца и все вокруг звенело от жизни. А потом его словно ударило под дых. Его пронзило острое желание жить. Это желание имело невероятную силу, и оно принадлежало не ему. Но оно проходило через его грудь и беспощадно вырывало из того уютного мира, что снился ему. В голове замелькали различные картинки. Ночное небо над песчаными барханами… Великолепный город, крыши которого загибались вниз… Густые леса… Искаженное от боли лицо красноглазого блондина… Чье-то суровое лицо со шрамом… Мелькнула яркая рыжая шевелюра, а следом за ней белый змеиный хвост с золотыми узорами… И зеленые глаза… Часто… Много… Из-за них сильнее всего хотелось жить. Хотелось вцепиться в жизнь зубами и есть ее, есть… лишь бы выжить.

Он рванул вперед, к этой желанной жизни. Но что-то захрустело, затрещало, не отпуская его. Ему казалось, что с каждым промедлением жизнь убегает, и с ревом опять бросился вперед. Его же собственный крик его и разбудил.

Аглегарисий открыл глаза и обнаружил себя в какой-то темной пещере сплошь обвитым высохшими лозами. Желание жить тянуло его куда-то, и он бросился туда, повинуясь этому зову.

И Аглегарисий увидел источник этого желания. Девочка. Тонкая, хрупкая, смертная… его создание. Ее закрывал собой мужчина-полузмей. Аглегарисий не сразу вспомнил, что раса, к которой принадлежал мужчина, называется нааги. И на тот момент его мало интересовал какой-то там наг. Он только что проснулся, его разрывало дикое желание жить, в голове царил хаос, а кожа трескалась и кровоточила из-за проросших в нее травяных корней. Он даже не вслушивался в разговор полузмея с какой-то женщиной. В женщине он потом узнал Сариту и вяло удивился: что ей нужно от его создания?

Он считал, что еще спит. Все вокруг казалось нереальным… продолжением сна. А потом он проснулся еще раз.

Сигналом к пробуждению послужили слова Сариты: «…убей…». Бешенство. Вот что пробудило его окончательно. Он заразился желанием жить от смертной девчонки. Он так давно не ощущал это яркое, наполняющее жизненной энергией желание. Он хотел ощущать его и дальше, оно нравилось ему.

Аглегарисий открыл глаза и задумчиво прищурился. Странно вообще, что в том состоянии у него хватило выдержки не прибить Саритку. Он потом долго гулял, перемещался в разные точки мира, купался в океане, сидел на снегу в горах, утопал по колено в болотной жиже… и с детским интересом и удивлением смотрел вокруг. Он словно видел это все впервые. Словно не было периода в его жизни, когда ему приелось решительно все. Его жизнь началась заново.

Это было замечательное ощущение. Он хохотал в голос, плясал, летал ветром по городским улицам… А потом вспомнил о девочке, чье желание жить оказалось настолько сильным, что вырвало его из уютного сна. Он перенесся в место, где ощущал ее присутствие… и ошалел от обилия эмоций. Страх, злость, радость, любовь, безудержное веселье… Здесь было столько всего, что он опьянел от впечатлений. Местные обитатели просто искрились сильными эмоциями. И Аглегарисий вдруг почувствовал уже полузабытый вкус к жизни.

Теперь он часто сидел здесь, невидимый для всех, и наблюдал за обитателями дворца. Ему нравилось видеть их метания, страдания и радости. Беспардонно ржать, как, например, вчера, когда он успел подглядеть сцену дарения шкуры одним мужиком другому мужику. Ехидно посмеиваться над мужем девочки, когда того изводили его инстинкты. Или с интересом наблюдать за рыжеволосым нагом, которого снедал страх возможного одиночества. Здесь было на что посмотреть. Посмотреть и вспомнить: а испытывал ли он это когда-нибудь? Иногда Аглегарисий с удивлением понимал, что нет. Он прожил поразительно долгую жизнь, не успел испытать всего, но умудрился потерять вкус к жизни. А ведь даже для него в этом мире осталось множество неизведанных вещей и явлений. Забавно, что он понял это только тогда, когда оказался на пороге смерти, но все же вернулся обратно.

Аглегарисий с интересом склонился над краем крыши. Из дворца выполз мальчишка Дейширолеш. Рядом с ним шла девочка, опираясь на его руку. Ее живот был уже хорошо заметен. Аглегарисий улыбнулся. Будет очень неплохо, если у нее родится еще один скальный кот или кошечка.

Дейширолеш что-то недовольно говорил девушке, а та в ответ лишь улыбалась и гладила свой живот. Бог хмыкнул. Похоже, у мальчишки опять приступ нервничающих инстинктов. Вон как хвост мечется.

Муж девочки его одновременно забавлял и вызывал невольное уважение. Его целеустремленность, упорство и даже непомерное самомнение, бывало, вызывали восхищение. А иногда и раздражение. Как, например, в случае со свадебным ритуалом. Аглегарисию очень хотелось тогда набить ему морду. Ну разве можно так пугать беременных девочек? Были бы у мальчишки ноги, вырвал бы и в задницу обратной стороной вставил. Но в целом Аглегарисий был доволен выбором этой девочки. Характер поганенький, конечно, зато в обиду даже богам не даст.

Аглегарисий с добродушной усмешкой посмотрел вслед Дариласе и Дейширолешу. На диво гармоничная пара получилась. И он, и она горят неутомимым желанием жить. А жизнь благосклонно относится к тем, горит этим желанием.

Бог встал и от души потянулся. Надо бы ему жрицу себе подыскать. Какую-нибудь симпатичную и с формами. А то от этого недозревшего не дождешься.

Он исчез, а Дариласа и Дейш продолжали двигаться к парку. Дейширолеш все еще недовольно шипел, но, глядя на счастливую улыбку жены, ему все больше и больше хотелось улыбнуться в ответ.

4 МЕСЯЦА И 2 НЕДЕЛИ СПУСТЯ

– Никогда… никогда больше… ни за что… – шептал Дейш помертвевшими губами.

Он прижимался к стене и, казалось, вообще не мог стоять без ее поддержки. Ужас читался в его глазах. Страх заставлял его сердце сжиматься до боли. Очередной глухой стон, раздавшийся из-за двери, заставил его вздрогнуть. Там, в спальне, рожала его Тейс.

Этот день вообще-то начался прекрасно. Ничто не предвещало, что именно сегодня его сын решит появиться на свет. Сам Дейш еще утром отправился в свой кабинет заниматься делами, оставив Тейс спать в окружении подушек. Из-за большого живота ей было сложно в последние месяцы спать на спине или на боку. Она долго ворочалась, чтобы принять удобное положение. Сын внутри нее тоже ворочался, и, когда ему что-то не нравилось, он ворочался и толкался еще сильнее, не давая своей маме спать. И отцу тоже. Поэтому спали они теперь в окружении большого количества подушек, которые можно было при необходимости подложить под большой живот.

Дариласа ни разу не пожаловалась на неудобства своего положения. Даже когда на втором месяце ее начало тошнить по утрам и стали появляться приступы беспричинной слабости. Она отнеслась к этому спокойно, как к чему-то обыденному. И даже иногда радовалась: теперь она осознавала, что действительно беременна.

Больше всего нервничал сам Дейширолеш, которому вечно казалось, что с ней может что-то случиться. Он переживал, что она будет недостаточно осторожна и где-нибудь упадет. Когда ребенок только начал шевелиться, у него вдруг появились опасения, что его нерожденный сын ненароком повредит что-то внутри Дариласы. Дейш плохо представлял, как проходит беременность. Раньше его это никогда не интересовало. Разум ему говорил, что все женщины проходят через это: беременеют и рожают. В этом нет ничего страшного. Но глупые инстинкты заставляли его дергаться по любому поводу.

Правда, потом Дейш привык к тому, что его сын активно ворочается в животе Тейс. Первое время он испытывал что-то вроде страха, ощущая эти толчки. А потом сам прижимался ухом к животу жены, чтобы почувствовать их. Было очень странно осознавать, что там находится кто-то живой и этот «кто-то» – часть его самого.

В целом же весь период беременности проходил довольно спокойно. Вааш даже заметил, что наагашейд в сравнении с другими молодыми папашами к положению жены относится еще очень и очень спокойно.

До родов оставалась примерно неделя. Но они начались именно сегодня. И предшествовали им некие события.

Как уже упоминалось, день начался прекрасно. Дейш уполз решать государственные дела. Дариласа же, выспавшись, собралась погулять на свежем воздухе. Опираясь на руку Миссэ, она медленно спустилась в холл и там замерла, наблюдая просто потрясающую по своей комичности сцену, главными участниками которой были Делилонис и Ссадаши. Здесь же присутствовали и Вааш с Роашем, но исключительно в качестве зрителей.

Дариласа сперва не поняла, что это такое надето на Ссадаши. Парень крутился перед несколько ошарашенным наагаришем, показывая себя со всех сторон. Верхнее одеяние у него было примечательным, сшитым из какой-то странной ткани. Она слегка похрустывала, чуточку просвечивала и имела серебристый отлив. Только когда парень повернулся спиной и Дариласа увидела нарисованную там змею, до нее дошло, что это никакая не ткань, а шкура уважаемого наагариша Делилониса.

Оказывается, Ссадаши отошел от шока, вызванного подарком наагариша, и решил использовать его шкуру себе во благо, поддержав легенду, которую он старательно создавал для старейшин своего рода.

– Мне же идет? – жеманно спросил он у Делилониса.

Делилонис, нахмурившись, поджал губы, но все же ответил:

– Ты выглядишь бесподобно, мой дорогой.

Ссадаши восторженно посмотрел на него и неожиданно припал к его груди, вызывая чуть ли не истерический хохот у Вааша.

– Позвольте принести вам мою самую искреннюю благодарностью, – пропел мальчишка. – Я никогда ранее не получал таких шикарных подарков.

Видимо, наагариш не хотел сдавать позиций, поэтому отталкивать парня не стал. Наоборот, приобнял за талию и ласково улыбнулся. Восторженная маска на лице Ссадаши дрогнула, а улыбка стала несколько напряженной. Когда же наагариш начал склоняться к его лицу, в глазах парня появился настоящий ужас. Поэтому он не обратил внимания, что Делилонис поднял руку. Пальцы, схватившие его за ухо, стали неожиданностью. Ссадаши зашипел от боли.

– Поганец, ты, что, думаешь, что можешь безнаказанно издеваться надо мной? – ласково протянул Делилонис.

Ссадаши так не думал. Но он решил, что будет очень весело пошутить над наагаришем еще раз.

Дариласа так смеялась над ними. Смеялась, а потом вдруг охнула от боли и вцепилась в руку Миссэ. Досмеялась, как сказал Вааш.

Ее тут же доставили в покои и послали за наагалейей Рушаной, женой наагалейя Эоша. У этой нагини был большой опыт приема родов, и было заранее решено, что именно она поможет Дариласе, когда придет время.

Дейширолешу сообщили о том, что его жена рожает, уже после того, как прибыла наагалейя Рушана. Он приполз так стремительно, что чуть не сбил охрану у дверей, и тут же скрылся в спальне, игнорируя возмущение наагалейи.

Тейс лежала на постели в одной рубашке, бледная и напряженная. Испуганный Дейширолеш тут же опустился рядом с ней и взял ее за руку. Девушка вцепилась в ладонь с такой силой, что Дейш ощутил, как немеют пальцы. Тейс стиснула зубы и глухо застонала. И в этот момент ужас накрыл Дейширолеша. Он вдруг уверился, что она умрет. Появилась слабость, и Дейш едва не упал на пол.

По требованию наагалейи Рушаны Вааш и Делилонис вывели его из спальни. И вот Дейширолеш стоял, прижавшись к стене, и оставлял на ней длинные полосы. Он сипло и бессвязно шептал:

– Никогда… ни за что…

Смысл этих фраз заключался в том, что он никогда больше не позволит Тейс беременеть. Нет. Все, хватит. Первый и последний раз. Главное, чтобы она сейчас выжила. Это самое главное. Это все, чего он на данный момент хочет.

Здесь же, в гостиной покоев наагашейда, присутствовали, помимо Вааша и Делилониса, Роаш с Ссадаши. Последний выглядел испуганным и виноватым. Делилонис хмурился и нервно шевелил хвостом. Вааш мрачно смотрел на закрытую дверь. Как ни странно, но спокойнее всех выглядел Роаш.

– Дейш, успокойся, – пытался уговорить друга Делилонис. – С Дариласой ничего страшного не происходит.

– Он тебе скажет то же самое, когда твоя жена будет рожать, – мрачно сказал наагаришу Вааш.

Дел косо посмотрел на него, но с утешениями к другу больше лезть не стал. Тем более, он их, похоже, вообще не слышал. Стоял у стены бледный, с остановившимся испуганным взглядом и царапал камень когтями.

– Это моя вина… – тихо прошептал Дейш.

– Ваша, никто и не претендует.

Делилонис с возмущением посмотрел на Роаша, который посмел сказать эту фразу. Роаш же невозмутимо уставился на собственные когти.

– Ты-то что так спокоен? – недовольно спросил Дел у Роаша.

Наг пожал плечами. Сам поражался своему спокойствию, но ему казалось, что все идет так, как и нужно. Дариласа сильная, с этим она справиться сможет. Роаш почему-то был полностью в этом уверен.

– Почему так долго… – простонал Дейш через некоторое время.

Ему казалось, что уже прошла вечность, а из комнаты только доносились сдавленные стоны и распоряжения наагалейи Рушаны.

– Это еще недолго, – заметил Вааш. – Некоторые сутками рожают…

И тут же умолк, когда под его взглядом наагашейд сполз по стене на пол. Обеспокоенный Делилонис присел рядом с ним и подпер его.

– Дейш, ты чего? Все будет хорошо.

Но друг смотрел перед собой сумасшедшими глазами и, казалось, не слышал его.

Наконец из спальни донесся новый звук: тихий, похожий на мяуканье плач. Дейш вскинулся и с помощью Дела поднялся. В голосе наагалейи Рушаны зазвучали веселые нотки, но почти тут же они сменили беспокойством. Дейширолеш уловил это и занервничал еще сильнее.

– Что там? – он прижался к двери, но открыть ее не решился.

Через некоторое время дверь отъехала в сторону сама, и на пороге появилась помощница наагалейи. Она немного испуганно посмотрела на повелителя и произнесла:

– М-можете посмотреть…

Дейш не дал ей договорить и стремительно прополз мимо нее в комнату. Он сразу же бросился к Тейс. Девушка была очень бледна, лоб ее покрывала испарина, и она не отрывала взгляда от наагалейи Рушаны, которая держала на руках ее новорожденного ребенка, наскоро завернутого в одеяльце. Она требовала взглядом, чтобы ей его отдали. Но нагиня, словно завороженная, смотрела на младенца.

– Как она? – обеспокоенно спросил Дейш у помощниц наагалейи, которые приводили Дариласу в порядок.

– С госпожой все хорошо, – ответила одна из них. – Она прекрасно справилась.

Дейширолеш облегченно вздохнул и почувствовал, как его отпускает напряжение. С Тейс все хорошо… Дейш не знал, кого благодарить за это, но ему страстно хотелось кого-нибудь поблагодарить.

– Господин, вы не хотите взглянуть на своего сына?

Дейш вскинул голову и столкнулся с серьезным взглядом наагалейи. Это была красивая нагиня с дивными раскосыми желтыми глазами и длинной косой пепельного цвета. Она протянула ему ребенка, а Дейша укололо беспокойство. Он почувствовал, что с сыном что-то не так.

Медленно поднявшись, он подполз к наагалейе и принял на руки почти невесомый сверток. Осторожно раскрыл одеяло и замер. Его глазам предстал крохотный малыш с хвостиком белесого цвета. Сморщенный, красненький и немного липкий. Его сын был таким… хрупким и слабым.

– Совершенно здоровый ребенок… с некоторыми особенностями во внешнем виде, – сообщила ему наагалейя.

Дейш удивился. Особенностями? И тут он заметил то, на что до этого не обратил внимание. На кончике хвоста младенца имелся нарост. Дейширолеш осторожно потрогал его пальцами. Мягкий, почти как чешуя на хвосте новорожденного, но уже понятно, что в будущем он закостенеет. Потом Дейш обратил внимание на полупрозрачные чешуйки, покрывающие пальцы, локти и плечи малыша. А когда его сын открыл глаза, внутри Дейша похолодело.

Это были глаза наагашеха. Полностью черные, без какого-либо признака белизны. Там, где должна была начинаться радужка, черный цвет становился серовато-черным, а в центре красным отливал зрачок. Малыш зажмурился. Видимо, ему не нравился яркий свет.

Что делать? Это первая мысль, что посетила голову Дейширолеша. Его сын наагашех. Что ему теперь делать? Как исправить это? Это все из-за этого ублюдка Чанвашара. Наверняка сказалась пробужденная древняя кровь.

Дейш не успел толком обдумать произошедшее, когда за его спиной раздался испуганный крик.

– Госпожа, пожалуйста, оставайтесь на месте.

Раздался треск. Дейш резко развернулся и увидел, что его жена оборачивается кошкой. Дариласе надоело ждать, когда же наконец ей отдадут ее ребенка. Она сильно устала после родов, внутри яростно бесновалась кошка, желающая посмотреть на детеныша. У нее не было никаких сил и желания сдерживать зверя.

– Вон, – только и успел рыкнуть Дейш, когда кошка молча бросилась на него.

Помощницы наагалейи с визгом устремились на выход. Сама наагалейя отступала с большим достоинством. Дейш метнулся в сторону, уклоняясь от метнувшегося зверя, и бросился к постели. В спальню сунулся обеспокоенный Вааш.

– Все вон, – опять рявкнул Дейширолеш.

Вааш тут же скрылся и задвинул дверь. А кошка яростно напрыгнула на хвост Дейширолеша и с хрустом вонзила в него зубы. Дейш зашипел от боли и пошатнулся. Прежде, чем окончательно упасть, он успел положить ребенка на постель. И кошка тут же потеряла к Дейшу интерес, метнувшись к ложу.

Она запрыгнула на постель и обеспокоенно обнюхала кряхтящего ребенка. Дейш, забыв о боли, забыв о беспокоящем его внешнем виде сына, замер, настороженно следя за ее движениями. Из горла зверя вырвалось что-то вроде воркования. И она размашисто лизнула младенца. Кошка не испытывала никаких сомнений: перед ней был самый красивый котенок на свете.

А младенец возмущенно запищал: шершавый язык мамы ему не понравился. Дейш вдруг заволновался, что она с него кожу «слижет».

– Не смей его облизывать, – зарычал он на кошку и поднялся, игнорируя боль в хвосте.

Кошка обернулась к нему и угрожающе зарычала. Дейш зарычал в ответ не менее впечатляюще, и она передумала бросаться на него, словно наконец вспомнив, кто он вообще такой. Даже вина мелькнула на морде. А Дейширолеш бесстрашно пополз к постели и отпихнул ее башку в сторону. Сын стал еще краснее и возмущенно сопел. Дейш поспешил взять его на руки.

– Идиотка, – зарычал он на кошку.

Она обеспокоенно завертелась. Весь ее вид так и говорил: «Отдай. Отдай мне его.». Не желая провоцировать ее на повторное нападение, Дейш присел на ложе, и зверь тут же сунул свой нос в одеяло к младенцу. Дейширолеш с некоторым облегчением вздохнул. Он успел испугаться за своего новорожденного сына. И пяти минут не успел прожить, а мама уже организовала ему приключения.

Только рано Дейш расслабился. Дальше начались большие сложности. Кошка не желала уступать место человеку и не желала успокаиваться. Из-за нее в комнату не могли войти ни опекуны, ни нянечки, ни Эош… никто. Она молча бросалась на всех с таким видом, что сразу становилось понятно: порвет. Дейшу даже пришлось стоять у двери в спальню, высунув за порог хвост. Иначе Эош его никак не мог обработать.

Рядом с собой и ребенком кошка терпела только Дейширолеша. Еще большие сложности начались, когда ребенка понадобилось обмыть, завернуть в одеяло и желательно покормить. Кошка этим заниматься не могла, Дейш же не умел ухаживать за детьми. Но пришлось учиться.

Купая сына в небольшой лохани, Дейш ощущал себя немного странно. Ему никогда не приходилось ранее купать кого-то, кроме себя и Тейс. А тут ребенок, который спокойно мог в этой лохани утонуть. Осторожно обмывая это маленькое тельце, Дейш все больше и больше успокаивался, думая: ну какой из этого малыша наагашех? Маленький, слабенький… Мама его один раз лизнет, и вся его чешуя у нее на языке останется. Даже обнаруженные на спинке шишки-припухлости вдоль позвоночника почти не расстроили Дейша.

В одеяло Дейш заворачивал ребенка с помощью подсказок няни, которая говорила с ним из-за двери.

– Вы только не сердитесь, если он из одеяла выползет, – попросила его женщина. – Детишки постоянно из них выворачиваются.

– Завязывать не умеете, – сказал в ответ Дейш.

Из одеяла, завязанного его руками, точно никто не выползет.

А потом встала самая острая проблема: как покормить ребенка? Кормилицу кошка не пускала. Самого Дейша с ребенком она из спальни тоже не выпускала. Дейширолеш был уже взвинчен из-за всех этих сложностей, когда Дел из-за двери сказал:

– Ну что делать? Подкладывай под кошку.

Дейшу это показалось диким. Он ползал по комнате, укачивая ребенка, и все никак не решался на этот шаг. В конце концов, он заставил кошку лечь на бок, развернул сына из одеяла и подсунул к ней. Когда малыш свернулся у мохнатого живота кошки и начал сосать молоко, Дейш страдальчески застонал:

– Моего сына вскармливает молоком кошка… я женат на кошке… кошка родила мне ребенка…

В этот момент он ощущал себя извращенцем.

Засыпал Дейш с сыном за пазухой. Только так он мог быть уверен, что кошка не доберется своим шершавым языком до ребенка. Пусть уж лучше его самого лижет. Она же лежала рядом и тоскливо вздыхала.

Утро ознаменовалось тем, что Дейш проснулся с мокрой грудью. Он не сразу понял откуда эта влага, а потом увидел, что хрупкие, как скорлупа, паховые пластинки сына раздвинуты, и глухо застонал.

И потянулись дни в компании новорожденного сына и его мохнатой, не желающей приходить в себя мамы. Дейширолешу приходилось ухаживать за ребенком самому. И он выяснил, что это не так уж тяжело. Нервно, правда, и ночью поспать нормально не удается. Научился спокойно относиться к естественным потребностям сына и почти перестал обращать внимание на его внешний вид.

Кошка несколько раз в день покидала их, но всегда не более чем минут на десять. Выскакивала в окно и в него же возвращалась. Слуги таскали ей мясо и воду прямо сюда, в спальню.

Через три дня Дейш сообразил выманить ее с помощью ребенка в другую комнату, чтобы слуги смогли прибраться в спальне. Просто быстро выскочил и метнулся в ее личную комнату. Естественно, она тут же побежала за ним. Пока они там сидели, слуги смогли убраться. А кошка после этого случая перестала нервно реагировать, когда Дейширолеш подползал к порогу спальни, и теперь он мог гулять с сыном по всем комнатам их покоев.

К началу второй недели Дейширолеш начал переживать, что Тейс вовсе не вернется и так и останется в зверином облике. Он стал более раздражительным, рычал на слуг, когда они скреблись в дверь, и с тоской смотрел на кошку.

В конце второй недели он купал сына и одновременно с этим слушал наставления няни из-за двери. Кошка нервно металась рядом: звук чужого голоса ее раздражал. Неожиданно она с громким рычанием бросилась на дверь. Няня, услышав ее, испугалась и завизжала. Дейш метнулся в их сторону, в итоге его сын чуть не наглотался воды.

Как же Дейш орал и на идиотку няню, и на не менее умную кошку. Зверь прижимался к полу и виновато смотрел на него, но это не действовало. Дейширолеш был просто не в себе от ярости. Кучу всего наговорил в сердцах.

Но, похоже, эта взбучка благотворно повлияла на кошачье сознание, и, когда Дейш на следующее утро открыл глаза, то увидел рядом совершенно голую жену, которая кормила сына грудью.

Дейширолеш тихо рассмеялся от счастья и почувствовал, как двухнедельное напряжение наконец-то отпускает его. Сейчас он видел перед собой самую правильную картину: его сына кормила женщина, а не зверь.

– С возвращением, – тихо сказал он.

Девушка посмотрела на него, и Дейш понял, что вернулась она не окончательно: зрачки ее были вертикальными, звериными. Но это было уже не очень важно.

– Красавчик, да? – он кивнул на причмокивающего сына.

Дариласа перевела взгляд на ребенка, и ее лицо осветилось счастливой улыбкой. Для нее внешний вид сына не имел никакого значения. Она уже безумно его любила и была так рада, что наконец-то может подержать это чудо на руках. Увесистое, кстати, чудо.

– Нам нужно показаться хотя бы твоим опекунам, – сказал ей Дейш, – а то они уже поселились в коридоре.

Дариласа заволновалась. Она не хотела никому показывать сына. Вот не хотела и все.

Дейш заметил, что она забеспокоилась, и с хитрой улыбкой спросил:

– Хочешь, я научу тебя заворачивать его в одеяло?

Его улыбка отогнала необоснованные страхи девушки, и она радостно кивнула в ответ.

Вааш нервно посматривал на дверь спальни, ожидая, когда же, наконец, появится Дариласа и повелитель. Рядом так же нервничал Делилонис. Только Роаш был мрачен, словно и не рад тому, что им первым выпала честь посмотреть на сына наагашейда.

Дверь в спальню отъехала в сторону, и на пороге показался повелитель. Ехидная улыбка на его губах насторожила нагов. Дейширолеш осмотрел их и, бросив взгляд через плечо, сказал стоящей за его спиной Дариласе:

– Если не хочешь, я закрою дверь.

Вааш и Делилонис нахмурились и переглянулись. А повелитель отполз в сторону, и они наконец увидели Дариласу.

У девушки был настороженный и немного напуганный вид. Она прижимала к груди сверток из одеял и, похоже, вообще не желала показывать своего драгоценного сына кому бы то ни было. Взгляд лихорадочный, зрачки вертикальные, а верхняя губа так и хочет подняться вверх, обнажая зубы. Кошка все никак не могла успокоиться.

А потом она увидела Роаша. Почти минуту девушка, не отрываясь, смотрела на него, а потом осторожно пошла вперед. На Вааша и Делилониса, которые поползли ей навстречу, она грозно нашипела, и наги благоразумно отступили, решив не нервировать ее. Дариласа медленно подошла к удивленному Роашу и со страданием на лице протянула ему сверток.

– Мне? – Роаш неуверенно посмотрел на сверток, пораженный таким доверием.

Девушка начала нервничать. Заметив это, Роаш осторожно принял ребенка на руки. Дариласа тут же подступила к нему вплотную и вцепилась обеими ладонями в его пояс. В ее больших глазах так и читалось, что отдала она сына совсем ненадолго. Вот пусть посмотрит и возвращает обратно.

Дейширолеш ревниво прищурился. Вот почему из всех опекунов Роашу она первому доверила их сына?

А Роаш с удивлением смотрел на спящего младенца. Странное это ощущение – держать на руках такое маленькое и теплое создание, которое совсем недавно появилось на свет. Ребенок зевнул своим крошечным ротиком и распахнул глазки. Роаш застыл, с оцепенением всматриваясь в совершенно черные глаза. Дариласа обеспокоенно вертелась рядом.

– Какой… необычный у него взгляд, – наконец выдавил из себя наг.

Терпение Делилониса и Вааша закончилось, и они двинулись к ним. Дариласа запаниковала и нервно посмотрела на мужа. Тот тут же зашипел:

– По одному.

Наги нетерпеливо замерли. Дариласа же почти вырвала у Роаша ребенка и застыла в нерешительности, смотря на двух других опекунов.

– Дариласк, да мы только посмотрим, – протянул Вааш.

Девушка с сомнением прищурилась, но все же убегать к мужу, когда наги двинулись к ней, не стала. Делилонис и Вааш замерли за ее спиной, с любопытством всматриваясь в недра свернутых одеял. Оттуда на них любознательно посмотрели черные глаза с красноватыми зрачками. Наги замерли, улыбки застыли на их лицах. Наступило молчание. Дейширолеш смотрел на пораженных опекунов с усмешкой.

– Красавчик какой, – наконец вымолвил Вааш.

Дариласа тут же вскинула на него счастливый взгляд. Она тоже считала, что ее сын прекрасен. Делилонис же молча потянулся к одеялу с явным намерением развернуть его. Это девушке не понравилось, и она отскочила от нагов и довольно шустро спряталась в спальне. Оттуда раздалось ее негодующее рычание. Дейширолеш тихо рассмеялся.

– Дейш, ты видел его? – Делилонис ошеломленно посмотрел на друга.

– Нет, Дел, за эти две недели мне ни разу не удалось его увидеть, – ехидно ответил Дейширолеш. – Даже купая, рассмотреть не смог.

Лица у опекунов имели весьма озадаченное выражение. Они никак не могли решить, как отнестись к тому, что увидели.

– У него только глаза?.. – Дел вопросительно изогнул брови.

Дейш отрицательно мотнул головой и прикрыл дверь в спальню. А Делилонис растер лицо руками.

– Это, скорее всего, из-за того, что во мне пробуждена древняя кровь, – высказал предположение наагашейд. – Мой сын взял очень много от наших предков наагашехов. Когда вырастет, станет неописуемым красавчиком.

В его голосе звучало неприкрытое веселье. Опекуны удивленно посмотрели на него.

– Дейш, а ты не боишься, что он не только внешне на наагашеха похож?

Именно это больше всего тревожило Делилониса. Предки Дейширолеша тысячелетиями боролись с проклятьем наагашехов. Вдруг этот мальчик уже родился полноценным наагашехом? Какая судьба его ждет?

Но Дейш отрицательно мотнул головой и усмехнулся.

– Тейс утопит этого ребенка в своей любви. У моего сына с такой матерью не будет ни единого шанса стать наагашехом полностью.

Делилониса это не очень успокоило, но Вааш вздохнул с облегчением. Роаш же до сих пор пребывал в ошеломлении.

– На сегодня прием закончен, она больше не выйдет, – сказал им Дейширолеш и отодвинул дверь в спальню.

Но прежде, чем уползти, он с удовольствием сообщил:

– Кстати, я назвал его Риалаш.

И скрылся.

Делилонис застонал, а Вааш с Роашем, переглянувшись, расхохотались.

– Дейш, ну ты… – начал было Дел, но устало вздохнул.

Чего еще ждать от нага, имя которого переводится «Великий земной бог»? Но назвать сына Неотразимым… Делилонис закатил глаза к потолку, словно спрашивая богов, где они были в тот момент, когда Дейшу пришла в голову эта замечательная идея.

10 ЛЕТ СПУСТЯ

– Идиоты.

Дейш раздраженно рыкнул и осмотрел шумную торговую площадь из-под края капюшона, надеясь найти свою жену и ребенка. Рядом, виновато ссутулив плечи, полз Вааш. Правда, лицо у него было не таким уж и виноватым.

– Почему она сбегает уже второй раз за три месяца? – вызверился на Вааше Дейширолеш. – Да еще и с моим сыном? У вас где глаза?

– Ну, так до этого вместе с ней сбежали три десятка нагов, – осторожно заметил Вааш.

Повелителя это не успокоило. Он нервно осмотрелся, пытаясь выискать свою ненаглядную женушку в этой толпе. Толпа не обращала на него внимания. На повелителе был длинный плащ с капюшон, который сохранял какое-то подобие инкогнито. Но стоило кому-то посмотреть вниз, на хвост, как этот кто-то тут же отскакивал, испуганно смотря на внушительную фигуру наагашейда.

Дейширолеш раздраженно зашипел. Тейс в очередной раз захотела погулять и показать их сыну мир, хотя Дейш был категорически против этого. И проснувшись сегодня утром, он обнаружил пустую спальню и полное отсутствие запаха жены. А потом уже обнаружил и отсутствие десятилетнего сына, которого она, конечно же, взяла с собой. Ну разве могут они пропустить праздник завершения сезона дождей, который бывает всего лишь раз в год? Дейш раздраженно бухнул хвостом по мостовой. А он ведь вечером сам хотел повести их на праздник, сюрприз думал сделать.

– Почему ты вообще решил, что она здесь? – опять накинулся Дейш на Вааша.

Вааш на свою беду первым встретился на пути разъяренного повелителя во дворце и попал под раздачу, хотя за охрану Дариласы отвечал не он. Но Делилонис уже четвертый день как уехал в свое поместье, а Роаш должен был быть где-то здесь же, на площади. В столицу приехала Шарилла со своим мужем и дочерью, и почему-то именно Роашу она доверила присмотреть за собственным ребенком, пока сама нагиня показывала своему мужу окрестности города. Ссадаши пошутил, что «наагариш Роаш стал общественным нянем».

– Сказали, – лаконично ответил на вопрос повелителя Вааш.

– Кто? – тут же развернулся к нему наагашейд.

Вааш коротко свистнул, и в толпе тут же образовалась заминка. Мужчины, наги и не только, останавливались и оборачивались к нему. Выглядели они все весьма обычно, просто жители города и его окрестностей, нагрянувшие на площадь, чтобы потратиться в честь праздника. Вааш коротко кивнул, и они опять вернулись к своим делам.

– Тут три десятка, – скромно сообщил Вааш. – Раз они тут, значит, и Дариласка где-то здесь.

Дейширолеш опять раздраженно осмотрелся. На глаза попался молодой наг, несущий на руках светловолосую девочку-оборотня лет двенадцати-тринадцати. Рядом с ним шли молодой парень-оборотень и светловолосая девушка, яростно спорящие между собой.

– Дура, – обиженно протянул парень и тут же получил от нага оплеуху.

Мальчишка с ненавистью посмотрел на него, но тот ответил ему суровым взглядом.

– Это со мной ты так можешь разговаривать, а сестру оскорблять не смей, – строго произнес он.

Девушка из-за его спины показала брату язык.

Дейш услышал детские вопли и с надеждой обернулся, но, к своему разочарованию, увидел на другом конце площади рыжую шевелюру Роаша.

– Тупой дядя, – вопила маленькая девочка с русыми волосами и коричневым хвостиком. – Это мое яблоко.

Роаш нагло хохотал и кусал большое яблоко, вываренное в меду и нанизанное на прут. Девочка сжала кулаки от гнева и яростно шлепнула по его хвосту своим маленьким хвостиком. Роаш только издевательски поиграл бровями и опять откусил от яблока.

Дейш же отвернулся от них, продолжая выискивать свою жену, и вдруг увидел невысокого человека с каким-то странным мешком на спине. Приглядевшись, Дейширолеш увидел, что снизу от этого мешка идет что-то черное и блестящее и оно же обвивало талию человека. Ноздри его хищно раздулись. Нашел. Забыв о Вааше, Дейширолеш целеустремленно направился к своей слишком энергичной женушке. Вааш облегченно вздохнул.

Дариласа спокойно шла среди толпы, не чувствуя надвигающейся со спины опасности. Поэтому, когда до ее ушей дошло жуткое шипение, она малость испугалась от неожиданности.

– Моя дорогая, куда ты так торопишься?

Она резко остановилась и повернулась к мужу. Из-под капюшона на нее очень недовольно смотрели зеленые глаза. И она ответила таким же недовольным взглядом. Дейш раздраженно зашипел и поднял взгляд чуть выше ее плеча. Его десятилетний сын, который сидел у матери на спине, вцепившись ладошками в ее плечи и обвив хвостом талию, посмотрел на него из-под капюшона своими жуткими глазами. Поймав взгляд отца, мальчик улыбнулся. Улыбка у юного наагасаха Риалаша была очаровательной: несколько передних зубов как раз не хватало.

– Тейс, – возмущенно зашипел Дейширолеш. – Ты думаешь, что делаешь? Ты сбежала из дворца с сыном одна.

Брови девушки скептически изогнулись. Так ли одна? Она не строила никаких иллюзий на счет того, что ей удалось обмануть охрану, которую несколько лет натаскивали Миссэ и Доаш.

– Это опасно, – Дейш негодующе посмотрел на нее.

Дариласа прищурилась и очень недовольно посмотрела на мужа. Она уже шесть раз говорила Дейширолешу, чтобы он не смел делать для них с сыном из дворца тюрьму. Дейш страдальчески вздохнул, зная, что понимания в этом вопросе от Тейс не дождется.

– Я бы отвел вас на праздник вечером.

Вечером они тоже собирались на праздник, даже если бы он их не повел. Но праздник вечером и праздник утром – это два разных праздника. И они хотели посмотреть на оба. Минуту Дейширолеш и Дариласа мрачно смотрели друг на друга, а потом Дейш вздохнул, сдаваясь.

– Дальше ползете в моем сопровождении, – решил он и протянул к сыну руки. – Риалаша я сам понесу.

Улыбка моментально исчезла с лица ребенка. Он насупился и крепче обвил маму хвостом, показывая, что никуда он от нее не уйдет.

– Такой взрослый, а до сих пор на матери катаешься, – попытался устыдить его Дейширолеш.

Но мальчик только упрямо свел брови. Дариласа же легонько похлопала сына по костяному наросту на кончике хвоста, намекая, что он сжал ее слишком сильно. Дейш тяжело вздохнул, в очередной раз сдаваясь.

Дариласа развернулась и продолжила прокладывать дорогу через толпу. Дейш же медленно скинул с головы капюшон и мрачно осмотрелся. Путь перед ними моментально расчистился. Дариласа замерла, а затем возмущенно посмотрела на мужа через плечо.

– Я, что, должен еще терпеть, как все об тебя обтираются? – с негодованием прошипел он.

Девушка закатила глаза к небу и продолжила путь. Недовольный Дейш величественно пополз за ней.

– Негодует?

Вааш чуть не вздрогнул от раздавшегося рядом голоса. Обернувшись, он увидел Ссадаши, которого в нежно-розовом одеянии можно было весьма успешно перепутать с нагиней. Нахмурившись, Вааш недовольно осмотрел парня.

– А то, – наконец ответил он. – Ты где все это время шлялся?

Парень вскинул на него печальный взор и трагично произнес:

– Госпожа меня усыпила.

– Да ладно? – скепсис так и звучал в голосе Вааша.

Просто и при прошлом побеге Дариласка его усыпляла. И до этого тоже… И ранее…

– К тебе сватов еще не засылали? – Вааш опять осмотрел парня.

– Нет, – ответил он и вздохнул так, словно это его огорчало.

А потом вдруг расцвел улыбкой и кокетливо помахал пальчиками какому-то нагу. Неизвестный наг скривился и поспешил скрыться.

– Еще раз так сделаешь – я тебе пальцы переломаю, – пообещал Вааш, которого бесили замашки парня.

Ссадаши сделал так еще раз, и Вааш страдальчески застонал.

– Ты и раньше меня бесил, а после того, как изменился, стал бесить еще больше, – признался он Ссадаши.

– Но я же милашка, – парень кокетливо поправил локон.

Вааш стиснул зубы и использовал запрещенный прием.

– Старейшины все также упрямятся?

И лицо парня волшебным образом преобразилось. Глупое кокетство сменилось мрачностью, и он, сложив руки на груди, нормальным, хрипловатым голосом процедил:

– Пердуны облезлые.

Вааш благожелательно улыбнулся. Такой Ссадаши нравился ему больше.

Парень раздраженно бухнул хвостом по мостовой. Десять лет назад он почти добился своего, но тут неожиданно забеременела его мать, и старейшины поползли на попятную, обрадовавшись, что родится еще один наследник. Но, к шоку всего рода, у Ссадаши родилась сестра. Нет, это, конечно, большая радость. Но «беззубые драконы» с тех пор продолжали упорствовать, надеясь, что у родителей Ссадаши будут еще дети и обязательно мальчики.

На мгновение губы Ссадаши разошлись в ехидной улыбке.

– Но я им тут устроил замечательное представление, – поделился он с Ваашем.

Наг заинтересованно посмотрел на него.

– Лоликал знаешь? – глаза парня хитренько блеснули.

– Знал когда-то, – осторожно ответил Вааш.

– Я тут обратился к ней за советом, и она порекомендовал мне… ммм… одну свою ученицу, тоже рыжая такая. Я переодел ее мальчиком и притащил к нам в имение, – Ссадаши злорадно хохотнул. – Ох, ну и развлеклись мы. Правда, отец потом с меня чуть шкуру не снял. Никакого уважения к моему титулу.

Парень досадливо поморщился и почесал поясницу, где до сих пор оставались царапины от отцовских попыток снять с него шкуру.

– Теперь среди моих родичей ходит слух, что я люблю рыженьких. Испортил я себе репутацию окончательно, – Ссадаши довольно зажмурился.

А Вааш задумчиво посмотрел на рыжего Роаша, которого атаковала разъяренная малышка. Мелькнула мысль подбить друга на одну шутку… Но нет, Роаш точно не согласится.

От этих мыслей его отвлек громкий треск и грохот. Раздались вскрики. Молодой наг, проползающий мимо них с тремя разновозрастными детьми-оборотнями, тут же отбросил девочек за свою спину. Мальчишка было геройски метнулся вперед, но наг сбил его с ног и накрыл хвостом. Роаш же резко прекратил смеяться и, схватив девочку в охапку, обернулся.

Толпа отхлынула на Вааша с Ссадаши, вынуждая их прижаться к стене, окружающую площадь.

– Твою ж, – выругался Вааш. – Что там?

Запахло вином. Через полминуты раздался крик:

– Помост с винными бочками обвалился.

По толпе прошел вздох облегчения, кто-то заругался. Молодой наг плюнул от досады, чуть не попав плевком на парня под своим хвостом. За его спиной испуганно всхлипывала младшая из девочек.

Роаш внимательно посмотрел на ребенка в своих руках.

– Как ты? – спросил он.

Глаза малышки были широко распахнуты, и в них блестели слезы.

– Я…я с-совсем не исспугалась, – дрожащим голосом сообщила она.

Роаш усмехнулся и потрепал ее по волосам.

– Молодец, – похвалил он.

Народ смотрел на обрушившийся помост с досадой. Перепугались почем зря. Довольным выглядел только наагашейд. Он улыбался и раз за разом прокручивал в голове момент, когда Дариласа метнулась за его спину. Сама. С ребенком на руках не повоюешь. Он посмотрел через плечо и встретился с широко распахнутыми глазами сына.

– Испугался? – с улыбкой спросил у него Дейш.

Мальчик сперва отрицательно мотнул головой, но потом понурился и кивнул.

– Я тоже, – соврал Дейш.

Риалаш тут же воодушевился. Дариласа старательно отворачивала лицо, чтобы сын не заметил ее улыбку.

На площадь быстро вернулся прежний шум и гам. Дариласа продолжила свой путь. Как выяснилось, она искала торговца праздничными светильниками. Была такая традиция на праздник завершения сезона дождей – зажигать маленькие светильнички и вешать их на деревья, загадывая при этом желание. Дариласа не верила, что желание исполнится, но чудо сыну подарить хотелось.

Они просмотрели уже три прилавка, когда Риалаш наконец что-то шепнул маме на ухо и ткнул пальчиком в синий светильник. Дариласа что-то спросила у него по-наагатински, и сын кивнул. Девушка указала торговцу на выбранный товар и полезла за кошельком. Но услышав возмущенное шипение, сделала вид, что просто оправила ремень. Взяв светильник, она спокойно отошла в сторону.

Ее место, к ужасу торговца, занял наагашейд. Дейширолеш молча положил на прилавок золотую монету и пополз за женой. Купец не посмел сказать ему, что это слишком много.

Они покинули торговую площадь. Миновав ворота, которые вели на нее, все семейство направилось на небольшую симпатичную площадь, что располагалась недалеко отсюда.

Посреди этой площади возвышалось могучее дерево с ветвистой кроной. Его ветки уже были увешаны разноцветными фонариками, за стеклянными стенками которых уютно и празднично дрожали огоньки.

Дейширолеш снял сына со спины Дариласы и одернул на нем одежду, с досадой отметив, что лента с темно-русых волос мальчика куда-то опять исчезла. Дариласа в этот момент осматривала светильник. Довольно простенький, из синего полупрозрачного стекла. Сверху закрывается крышечкой с выемкой по краю, чтобы внутрь поступал воздух. А в самом сосуде в масле плавал фитиль.

Риалаш требовательно протянул ручки к матери. Он хотел сам зажечь.

– Интересно, а повелитель уже знает, что Дариласа опять беременна? – задумчиво протянул Вааш.

Они с Ссадаши проследовали за семейством и теперь стояли, опираясь спинами на стену одного из домов.

– Судя по довольно хорошему настроению наагашейда, еще нет, – парень усмехнулся.

Два месяца назад во дворце был скандал. Дариласа никак не могла понять, почему ей не удается забеременеть еще раз. И тут истину ей открыл Эош, сообщив, что наагашейд опять начал пить одно зелье. Она пошла говорить с мужем. Чего только она не успела подумать до этого разговора. И то, что он не любит детей, и то, что боится, что и другие дети будут похожи на Риалаша… А у него, оказывается, такая глупая причина. Видите ли, он за нее боится. Не хочет, чтобы она еще раз подвергала себя этой опасности.

После того, как им не удалось договориться, Дариласа устроила первый за всю их супружескую жизнь скандал. Длился он двадцать минут и сопровождался ломанием столов и грозными взглядами. Но наагашейд не уступил. Дариласа была зла на него два дня. Слуги все это время ходили по струнке. Они никогда не видели наагашейдису в таком бешенстве. А потом Дариласа вдруг простила мужа.

Через некоторое время она призналась Ваашу, что ждет ребенка. Счастливая такая была. Теперь ждет подходящий момент, чтобы осчастливить повелителя.

– Эх, Ссадаши, женился бы ты, – неожиданно посоветовал Вааш. – Детишек бы завел…

– Успею, – мрачно отмахнулся парень.

Вааш хитро посмотрел на него и спросил:

– А ты слышал, что принцесса Дедери замуж вышла?

Ссадаши удивленно посмотрел на него.

– И за кого же?

– За главу земель туманников, – Вааш хмыкнул. – Помнишь такого? Не особо симпатичный, но девки от него млели.

Парень, нахмурившись, попытался вспомнить.

– С такими сероватыми волосами? – неуверенно уточнил он.

– Ага. Говорят, что между принцессой и этим туманником все очень страстно было. Она об его голову за что-то вазу разбила, представляешь?

Ссадаши хмыкнул. Похоже, пребывание у нагов пошло девушке на пользу.

– Сплетничают, что чуть ли не до похищения дошло, но привирают, наверное.

Вааш посмотрел на парня и скривился. Он-то думал, что парень локти будет от досады кусать. А он улыбается.

В это время Риалаш с помощью мамы зажег светильник. Дариласа подхватила сына под мышки и подняла вверх, чтобы он сам повесил светильник на дерево. Мальчик придирчиво осмотрел ветки и ткнул пальцем выше, туда, где еще были полностью свободные. Дариласа прищурилась, думая, как бы им туда добраться.

– Я подниму, – услышала она над ухом голос мужа.

В следующее мгновение сильные руки подхватили под мышки уже ее и подняли вверх вместе с сыном. Риалаш обрадованно засмеялся и повесил свой светильник высоко-высоко. Выше всех остальных.

– Что загадал? – спросил у него отец.

Риалаш посмотрел на него сверху и звонко ответил:

– Колесницу.

Дейширолеш задумчиво свел брови.

– Ну, это желание исполнится, – пообещал он.

Глаза Риалаша счастливо сверкнули, и он опять улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Дариласа посмотрела на мужа через плечо и тоже улыбнулась ему.

А Дейш смотрел на них, и в груди у него, как в фонарике, плясал огонек, разносящий по всему его телу тепло и тихую радость. Уголки его губ медленно поползли вверх…

Мне хотелось бы поделиться с вами одним моментом. Он не был и не будет описан в книге, но мне хочется, чтобы вы знали об этом. Он касается Ирены и Дэшгара. Эти двое ушли из этого мира, но они обязательно вернутся. Причем очень скоро. И Дэшгар будет так торопиться, что Лейлаш появится на свет первым. Но Ирена не захочет оставлять своего нового друга одного, поэтому Амарлиша появится сразу же после него.

P.S. Те, кто не знают, кто такие Лейлаш и Амарлиша, могут посмотреть книгу «Тяжесть слова». В последней главе на последней странице есть родословное древо, которое поможет вам понять суть этой записи

Конец…