20

— Это единственное место, где я мог тебя найти. — Виктор поднял ворот пальто и покосился на двери салона. — Отойдем, не возражаешь?

— Зачем ты пришел? — Маруся нахмурилась.

— По дороге расскажу. — Взволнованно пробормотал он и взял ее под локоть.

— Никуда я не пойду. — Пыталась сопротивляться девушка. — Я тебя даже не знаю!

Дернула рукой, высвобождаясь из его хватки.

— Постой. — Мужчина приблизился, обжигая ее ледяным облачком пара, сорвавшимся с губ, и запахом древесного парфюма. Он бросил еще один взгляд на вход в Vesper Wedding Room, медленно вдохнул, выдохнул и произнес: — Мне показалось, что то, что произошло между нами, не просто так. И я хотел об этом говорить. Если ты не чувствуешь то же самое — иди. Я тебя не держу.

Он был напряжен, на его лице гуляли нервные желваки. Маруся засомневалась, не зная, как лучше поступить. Отойди она назад, посмотри на ситуацию трезво, все могло бы обернуться по-другому, но девушка стояла, не двигаясь, словно завороженная тихой печалью, плескавшейся на дне его взгляда.

Что-то женское, сердобольное, искреннее толкнулось в груди: «Он тоже очень одинок. Ему нужна твоя помощь».

И Маруся, вздохнув, послушно засеменила за ним по тротуару. Позабыв и о том, что давала себе зарок никогда не связываться с женатыми, и о том, что хотела стать чьей-то половинкой, а никак не четвертинкой. Не думая о том, что не стоит соглашаться на «хоть что-нибудь», лишь бы не быть одной, и снова не позволяя себе пусть даже на секунду, но представить, что все-таки достойна гораздо большего в этой жизни.

Когда они сворачивали за угол, девушка обернулась и в последний раз скользнула взглядом по окнам: занавески больше не дрожали. Никому не было до нее дела, кроме этого сильного мужчины, вдруг проявившего искренний к ней интерес. И, может, действительно, Вселенная всей этой новогодней суетой и странными событиями только и намекала, чтобы она хваталась, что было сил, за него и за этот шанс?

— Моя машина там, около соседнего дома. — Пояснил Виктор. — Не хотел здесь парковаться… чтобы меня не увидели. — И тут же осекся: — Прости.

— Послушай… — Притормозила девушка.

Но горячая ладонь перехватила ее руку и крепко сжала.

— Как хочешь, а я тебя не отпущу. — Задыхаясь, предупредил Виктор. — Нам нужно поговорить. Да вот хотя бы здесь. — И он указал на какой-то бар на цокольном этаже здания.

Серая вывеска обещала музыку, трансляцию матчей, пиво и сочные бургеры.

— Хорошо. — В очередной раз, игнорируя намеки интуиции, согласилась она.

Они вместе спустились в темное помещение заведения и уселись за угловой столик. Виктор помог ей снять куртку и подвинул стул:

— Что ты будешь?

Маруся пожала плечами. Почему-то все ее мысли были о том, чем же сейчас занята акула модного бизнеса Натали? Что он ей сказал? Наврал, наверное, что-то, а сам поехал к ней, к Марусе, в салон?

Но новое заботливое прикосновение отвлекло девушку от этих тягостных дум. Мужчина заказал им выпивки, сел непозволительно близко и, смущенно краснея, стал рассказывать о своей жизни. О столь обожаемых им походах в горы, о которых пришлось забыть, потому что работа геолога в шумном офисе крупной нефтяной компании оказалась на удивление скучной и исключительно бумажной. О холодной жене, которую волновали только модные тенденции и фальшивый глянец, и с которой у них не осталось почти ничего общего. О потерянном смысле жизни и маленькой искорке, которая загорелась в нем при виде случайной знакомой вчера на мероприятии.

И было Марусе в этом уютном закутке бара с Виктором так легко и тепло, как уже давно нигде не было. Он шутил, она смеялась. Он говорил о чем-то грустном, а ее пробирало до самых печенок от сочувствия. Ей вообще на какое-то мгновение показалось, что она знала его всю жизнь. И всю эту жизнь они по какой-то глупой причине находились порознь друг от друга.

— Я не знаю, зачем я здесь. Не знаю, что делаю. — Прошептал Виктор, роняя лицо в ладони. А потом поднял голову и посмотрел на нее так пронзительно, точно раненый зверь: — Просто смотрю на тебя и понимаю, что пропал. И выхода нет.

— У вас… у тебя есть жена. — Смущенно выдавила она, отодвигаясь на край стула. — Я так не могу.

— У нас давно не клеится. Я все хотел уйти, но сомневался. А теперь все будто встало на свои места — я встретил тебя. Маруся, Марусечка…

Потерянная, одинокая, наивная от природы девушка услышала в этих словах намного больше, чем в них реально было заложено. Ей так хотелось любить, что она уцепилась за этот слабый огонек надежды, как за спасательный круг — изо всех сил.

Еще и спиртное в голову ударило. Да так, что буквально сорвало башню. Обоим.

Очередное случайное прикосновение вызвало необратимый сбой системы: наплевав на других нетрезвых посетителей, парочка принялась страстно целоваться прямо за столиком. Как два изнывающих от жажды путника посреди пустыни они припали друг к другу, как к живому источнику в попытке напиться вдоволь.

Второй поцелуй оказался еще крышесноснее первого, и Маруся уже не противилась, когда рука Виктора вдруг оказалась под ее юбкой. Вместо того, чтобы остановиться, она судорожно раздумывала, как бы им поступить, куда пойти, ведь живет она не одна — с Таней, а разгоряченное тело и затуманенный страстью мозг уже буквально умоляли о продолжении неистовых ласк, но в месте не столь шумном и многолюдном. А желательно вообще уединенном. И поскорее.

Но Виктор вовремя взглянул на часы и печально произнес:

— Мне пора.

* * *

Он довез девушку до дома, крепко поцеловал и обещал позвонить. Но не успела ошалевшая от произошедшего Маруся протрезветь и расстроиться, что останется в грядущую новогоднюю ночь одна, как он позвонил и прерывистым шепотом сообщил:

— Она в душе, поэтому говорю тихо. Завтра заеду за тобой в пять вечера, жди. — И тут же скинул звонок.

«Все-таки не одна», — пытаясь унять сердцебиение, улыбнулась Маруся.

Взяла лежащий на подоконнике календарь и оторвала листок с цифрой «тридцать». Теперь на нее смотрела надпись «тридцать первое декабря». И пусть на самом деле для всех этот день еще не наступил, она не могла отказать себе в удовольствии ускорить приход этого волшебного «завтра». Ведь завтра начиналась ее новая жизнь.