33

Они встретились в приемном покое обычной государственной клиники. Мужчина влетел в коридор, распахнув двери локтями — такой красивый, сильный, чересчур выхоленный в сравнении со всеми, в чьем окружении он сейчас оказался в этом заведении. Влетел, точно ветер, готовый снести всех и вся на своем пути. И замер, будто налетев на невидимое препятствие: принялся судорожно оглядывать холл в поисках хоть кого-то, кто мог бы ему помочь в поисках матери.

Маруся медленно закрыла глаза, а затем снова открыла. Из нее словно душу в одну секунду вышибли, а затем на место вернули. По ее телу расползался пожар: странный такой — в груди жжет, щиплет, а по рукам и ногам точно холод бежит.

Она впервые на него посмотрела — вот в чем было дело. Все это время запрещала себе даже замечать Веспера, и в лицо ему почти не глядела. А теперь никуда не могла смотреть, кроме как на него. Чертовщина!

— Мария! — Воскликнул мужчина, приближаясь к ней торопливо, почти стремительно.

А она, хватая ртом воздух, поняла, что внутри нее вдруг щелкнуло что-то невидимое, сильное, что-то совершенно не подвластное обычной земной природе. Едва ли не божественное.

Маруся смотрела на него и не понимала, как раньше не видела, что этот мужчина идеален? При взгляде на него все проблемы сами собой отходили далеко на второй план. Неужели, с ней должна была произойти подобная встряска, чтобы она вдруг очнулась и подняла на него свой робкий взгляд?

— Мария, г-где она? Что с н-ней?

Веспер обхватил ее плечи руками и легонько встряхнул. Девушка не дышала и не моргала. Забыла, как люди должны разговаривать, как складывать слова в предложения, чтобы получалось хотя бы что-то членораздельное. Маруся пыталась пошевелить губами, но, похоже, у нее и язык намертво приклеился к небу.

— Она ж… ж… — Его трясло.

Еникеева не знала, что будет дальше. Но она больше ничего не боялась. Язык пощипывала знакомая горечь его одеколона, и ей казалось, что поцелуй Веспера, наверное, должен быть примерно таким же на вкус — горьковатым и пряным. С небольшой холодинкой и с легким привкусом свежести — точно как медленно тающие сейчас на его лице и на воротнике пальто первые в этом году кружевные снежинки.

— Ж-жива? — С надеждой в голосе выдохнул ее шеф.

И девушка заметила, что на его глаза навернулись слезы.

— Жива. — Кивнула она сразу несколько раз в подтверждение своих слов.

Теперь Маруся видела, что его глаза были голубовато-серыми. Или синими? Или голубыми? Голова закружилась от такого близкого и терпкого запаха мужчины, а ноги ослабли: она буквально тонула в его взгляде, как в океане, хотя он был больше похож скорее на небо — безбрежное, прозрачное, высокое.

И совершенно не понимая, что же такое с ней творится, девушка крепко впилась в его локти своими пальцами — чтобы, внезапно потеряв равновесие, не упасть. Сама от себя такой вольности не ожидала. Но это было уже не важно, ведь Веспер резко привлек ее к себе и, почти сминая в охапку, обнял.

Сильно, крепко, больно. Она услышала вздох облегчения, вырвавшийся из его груди, и робко сплела руки на его спине. Мгновение, и Веспер, словно опомнившись, отстранился.

— Где она?

Еникеева сглотнула. Она не верила, что, глядя на этого мужчину, можно еще и разговаривать. Ее жгло изнутри, окатывало льдом и парализовывало животным страхом одновременно. Черт подери, она только что обнимала самого мэтра! И теперь не знала, как не выдать ему своих эмоций.

— Там. — Выдавила девушка. — Сказали ждать.

От холодных снежинок с его пальто у нее щипало кожу на щеке.

— А… А… — Ему не хватало воздуха. — Он…Он-на… Она…

Веспер зажмурился, как от зубной боли.

— Спокойно. — Забыв о приличии, Маруся подошла к нему вплотную, положила ладони на предплечья и погладила. — Как только что-то станет известно, к нам выйдут. Если хотите, могу еще раз спросить у дежурной сестры.

Мэтр закивал. Кажется, он был настолько встревожен, что с трудом сфокусировал на ней свой взгляд. Еникеева усадила его на одну из скамеечек, позвала медсестру и принесла Весперу воды. Пока мужчина, внимательно слушая медика, сжимал рукой стакан, Марусе казалось, что вот-вот стекло пойдет трещинами: его пальцы почти добела в него впивались.

— Кем вы приходитесь больной? — Дежурный вопрос, который можно было и пропустить мимо ушей.

— Я ее сын. — Даже не взглянув на подчиненную, выдохнул Веспер.

Дальше Маруся уже ничего не слышала. Опустила взгляд в пол: ее же это не касается, правда?

Но отчего-то сердце сделало в груди опасный кульбит и билось теперь еще быстрее. «Пожалуйста, не стучи так громко, он же услышит!» — просила она, пытаясь унять дрожь во всем теле, и не заметила, что они снова оказались одни на узкой твердой скамье в суматохе больничного коридора.

— П-простите. — Александр сидел рядом с ней, нервно растирая пальцами лоб. — Н-начинаю н-н-нерв-ничать, и з-заика-ание возвращается.

Маруся снова отважилась взглянуть на него. Как у такого человека, у признанного гения свадебной моды, у холодного айсберга фэшн-индустрии, не подозревающего, что остальные люди на планете обычно пользуются мимикой для выражения своих эмоций — как у него могли быть хоть какие-то дефекты? Тем более, речевые. Да ведь это делало его почти земным мужчиной! А еще, возможно, объясняло немногословность и выверенную неторопливость речи.

Наверное, это было невежливо — вот так пялиться на своего начальника, не проронив ни звука. Но девушка ничего не могла с собой поделать. Сам факт того, что они с Веспером могут сидеть так близко друг к другу, да еще и глядя в глаза, был крайне обескураживающим.

— Не волнуйтесь, — зачем-то вырвалось у нее, — я никому не скажу.

— О чем? — Его брови взметнулись вверх.

— О том, что мадам ваша мать. — Заметив, как от этих слов мужчина бледнеет, Маруся прикусила язык.

— А… об этом. — Его кадык дернулся, а пальцы нервно заплясали, отбивая чечетку на коленях. К слову сказать, у Веспера были красивые пальцы, длинные, ровные, но не женственные. И их Маруся тоже впервые видела настолько близко. — Да, с-спасибо. — Александр безотрывно продолжал смотреть ей в лицо. — Д-думаю, не нужно об этом никому знать.

И он лихорадочно облизнул губы.

— Я не хотела вас обидеть. — Поспешила добавить Еникеева. — Простите.

— Нет, что вы. — Веспер тряхнул головой. — Если бы не вы… — Наконец-то, он печально опустил взгляд на свои ботинки. — Она никогда не любила врачей. С ней вообще всегда было тяжело.

— А вы…

— Может, перейдем на ты? — Не дал договорить ей мэтр. Он тяжело вздохнул и наклонился спиной на стену, не боясь запачкать свое пальто. — Не против?

— Нет, что вы… То есть… ты. Я за. — Улыбнулась Маруся.

Она уже, кажется, привыкала в его присутствии краснеть, терять дар речи или наоборот — пороть всякую чушь.

— Я видела ваши фотографии в ее спальне. В смысле, твои. — Она прочистила горло. — Простите. Хм. Прости.

— Ничего. — Александр почти улыбнулся: уголки его губ немного приподнялись вверх и тут же опали. — Хорошее фото. Я его помню. Снято в тот день, когда я получил степень магистра в Центральном Колледже Святого Мартина в Лондоне.

— Ты учился в Лондоне?

Веспер как-то странно глянул на нее, затем коротко кивнул. Вот уж точно — встретились люди с разных планет. Будто то, что он учился в Европе, не было для всех само собой разумеющимся.

— Да. По с-спец-циальности «Женский стиль». Н-не знаю. — Он на секунду зажмурился: вероятно, чтобы немного успокоиться и перестать заикаться. — Наверное, надо было идти на «Дизайн и маркетинг» или «Ком-м-муникации в моде», но я не пожалел. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь.

— Ты занимаешься тем, что делает этот мир лучше. — Маруся улыбнулась. Не привычно было говорить с ним на «ты». — И это определенно твое призвание.

Веспер поджал губы и опустил голову. «Ему не понравилось то, что я сказала? Может, я его чем-то обидела?» — засомневалась девушка.

— Возможно. — Тихо ответил начальник, переводя взгляд на дорогие наручные часы.

— Ты только не переживай, с твоей мамой все будет хорошо. — Она хотела коснуться его руки, но, так и не решившись, опустила ладонь. — Врач скорой помощи сказал, что мы успели вовремя. В случае с инсультом счет идет на минуты, поэтому… — Маруся запнулась, стоило ему только посмотреть ей в глаза. — Будем надеяться, что все будет хорошо, и что она полностью восстановится.

— Все равно я виноват. — Надломленным голосом произнес он. — Она жутко упрямая. Никого к себе не подпускает. Уверен, что, если бы ей было чуть лучше, то она бы выставила тебя вон и не позволила бы никуда звонить.

— Скорее всего. — Еникеева прикусила губу, чтобы не улыбнуться. — Она такая. — Пожала плечами. — Боевая. — Смущенно кашлянула. — В смысле, строгая. Теперь я понимаю, что вы с ней чем-то похожи. А так, никогда бы не подумала, что вы…

Он выпрямил спину.

— Давай в другой раз об этом. На сегодня хватит откровений. — Веспер вновь надел маску холодности и безразличия.

Очевидно, что личные вопросы заставляли его нервничать.

— Да, конечно. — Потупила взор Маруся.

— Мария, а хотите кофе? — Словно извиняясь, спросил он.

— Что? — Почти шепотом.

— Кофе любите? — И снова на его лице ни единой эмоции.

Ни призраки прошлого, ни старые раны больше не просвечивали сквозь маску отстраненности и сдержанности.

— Очень. — Призналась девушка.

И она могла поклясться, что его взгляд тут же немного потеплел.

* * *

А потом были долгие минуты ожидания, тягостных дум и такой нужной, почти дружеской поддержки, когда они долго молчали, сидя плечом к плечу на холодной скамье. И было между ними что-то непроизнесенное, погашенное бесконечным количеством не высказанных эмоций. Оно висело над ними в воздухе, образовывая уютный, теплый кокон, из которого очень не хотелось вылезать.

Такие разные, такие далекие — в этом молчании посреди гулкого больничного шума они грели друг друга взглядами и редкими неловкими прикосновениями. И весь остальной мир казался им просто размытым черно-белым кино с почти нулевой четкостью, ведь внутри них что-то доселе неведомое и вряд ли объяснимое пылало теперь так ярко и так горячо, что слепило обоим глаза.

— Вы родственники Коровиной? — Голос доктора вернул их к реальности.

— Да. — Ответил мэтр, вставая.

— У меня для вас хорошие новости.

Врач говорил о предстоящем восстановлении, которое может оказаться не совсем простым, подробно объяснял детали произошедшего с пациенткой, обговаривал детали, и на душе у Маруси становилось легче. Все-таки, она успела вовремя, и Ирина Павловна будет жить. Затем медик сообщил, что женщина пока находится в реанимации, и прийти к ней можно будет только завтра.

— Отвезти тебя домой? — Спросил Александр.

Он хмурился и злился, с досады кусая губы, ведь его не пустили к матери.

— Нет, я пешком. Мне здесь недалеко. — Зачем-то соврала Еникеева.

— Отвезу. — Строго бросил Веспер, кивая на дверь. — Идем.

Конечно, он же ее начальник. Как она могла об этом забыть?

* * *

В его роскошном автомобиле девушка снова чувствовала себя неуютно. Точно жареный окорочок на выставке элитных мясных изделий. Или дешевый, противно воняющий шпротный паштет на тарелке посреди деликатесов лучшего французского ресторана.

И когда только она успела размечтаться о том, что такой мужчина, как Веспер, обратит на нее внимание? Что она могла предложить ему? Свою красоту? И всё? А ведь больше у нее ничего и нет.

Маруся слишком явно не дотягивала до его уровня, и это ее удручало. Нет, даже нет так — отрезвляло. Как с небес на землю — баздах! И прямо своим колхозным лицом да в реальность.

— Большое спасибо, Мария. — Мужчина заглушил мотор и… вышел.

«Куда он собрался?» — удивилась девушка. — «К себе я его вроде не приглашала».

Она уже, было, схватилась за ручку двери, как та внезапно отворилась.

— Правда, большое тебе спасибо за маму. — Сказал Александр, галантно распахивая перед ней дверцу. — Теперь я твой должник.

Этот красавец открывал ей дверь! Боже… Как какой-то леди, ей Богу!

— Не за что. — Маруся смотрела на него, как на инопланетянина.

Она вышла, стараясь все же не выдавать своего удивления, а затем несмело подняла на него глаза.

— Увидимся на работе. — Сказал Веспер, закрыл дверь, обогнул автомобиль, сель за руль и… уехал.

Еникеева готова была поклясться, что он почти улыбнулся ей на прощание. И пусть для этого необходимо было вычислить, под каким углом изогнулись его мягкие, красивые губы, но её не проведешь! Веспер точно подарил ей улыбку! Пусть и присыпанную фальшивым холодком, но уверенности теперь у нее было не отнять — она все-таки вызывала в нем какие-то эмоции.

— И что это такое со мной сегодня было? — Бормоча себе под нос, Маруся направилась к подъезду.

И вдруг застыла, как вкопанная. Ее сознание пронзила ошалелая мысль: «А ведь она ни разу за этот день не вспомнила о Вите…». Девушка обернулась и посмотрела вслед удаляющемуся автомобилю шефа.

— Надо же какой ты, Александр Веспер…

Сегодня она узнала о нем слишком много, чтобы и дальше отрицать его существование в этой и во всех ближайших вселенных вместе взятых.