19

Я не дошла до двери дома донны Паолы. Сбоку мелькнула какая-то тень, перед моими глазами заплясали веселые голубые искорки, воздух стал твердым, как желе. Я нелепо взмахнула руками, платок с пирожками полетел в сторону, а я начала падать, потому что ноги внезапно подломились и перестали меня держать.

– Она? Не сильно ты ее шарахнул? – Спросил круг из искорок.

Я засмеялась и сунула в них палец. Кто-то выругался. А палец попал во что-то мягкое.

– Очухается. Сама виновата! Надо было идти танцевать, там и карета была за углом, – сварливо отозвалось второе облачко искорок.

– Да она тощая, нормально донесем, – голоса отдалились и превратились в ровный убаюкивающий шум волн.

Пробуждение выдалось не очень. Голова болела так, будто по ней били кирпичами изнутри, между глазами катались ежи, горло раздирало от сухости, язык прилип к небу. Кое-как разлепив опухшие веки пальцами, обнаружила, что лежу в обшарпанной каморке самого казенного вида, на продавленном диване, под сомнительной чистоты пледом. Одетая в свое синее платье. Туфли только поставлены возле дивана.

Со стоном я повернулась на бок и попыталась подняться. Руки дрожали. Да что со мной такое? После нескольких безуспешных попыток я рухнула на тощую подушку и заплакала.

Дверь со скрипом отворилась, вошел начальник полицейского участка дон Горо. Он что-то нес, закрытое салфеткой.

Я так удивилась, что забыла поздороваться. Помотала головой. Сказать ничего не смогла, горло свело спазмом.

– Ну-ну, не дергайся. – Дон Горо поставил свою ношу на табуретку. – Тебе лежать надо после магического удара. Микстуру прими.

Да я бы из лужи напилась, не то, что какая-то мутно-зеленая микстура!

Дон Горо ловко поднял мне голову, положил салфетку на грудь и прижал край стакана к губам. Я вылакала все, не морщась, хотя микстура была горькая. Но это я поняла уже, когда стакан опустел. А еще нет?

– Лекарь сказал, через минут десять полегчает. Полежи пока.

Я смирно лежала. Ну что же, приходится признать очевидное, я в участке. Но не в камере. Наверное, это комната отдыха для дежурных.

Ежи прекратили колоться иголками, угловатые кирпичи сменились на что-то более мягкое. А потом до моих ноздрей донесся запах кофе. Кофе! Сама не поняла, как сунула ноги в туфли и побрела на чудесный запах.

– Ага, ожила немножко, – с удовлетворением сказал дон Горо, колдующий над туркой. – С корицей?

– С корицей, кардамоном и горошинкой перца! – выпалила я, облизываясь.

– Донья спутала участок с кофейней? – фыркнул дон Горо. – Есть только мускатный орех и имбирь.

– Простите, – меня повело, я ухватилась за дверь.

Дон Горо быстренько подвел меня к стулу и усадил. И успел спасти кофе. Божественный напиток наполнил две глиняные пузатенькие кружки и на несколько минут наступила тишина.

Я наконец-то пришла в себя.

– Итак, донья Нейл, что вы помните последнее?

– Искорки. Голубенькие. Они сказали, что я тощая и донесут, не переломятся. Что-то такое.

– А до того?

– Мы возвращались с Тюльпанной площади со студентами академии. Они меня проводили, я открыла калитку и пошла к дому.

– Что за студенты? Вы их хорошо знаете?

– Ирму Эль Тиман и Солейн Эль Фада знаю пару недель. С ребятами они меня вчера познакомили. Лео, Фил, Реми, фамилий не знаю, но они все учатся на первом курсе. Ирма и Салли в одной группе, они бытовички. Приставка «Эль» означает бытовую магию.

– Вряд ли первокурсники могли приложить вас боевым оглушающим заклинанием девятого ранга. Десятый погрузил бы вас в кому, а одиннадцатый мог вызвать смерть.

Я тяжело вздохнула.

– Да зачем им?

– Вот и я думаю, зачем и кому вы понадобились.

Дон Горо сказал, что патруль наткнулся на двоих мужчин, несущих девушку, завернутую в плащ. Сначала они думали, что злодеи несут труп. Попытались задержать. Не вышло. Боевые артефакты разметали патруль по переулку, как кегли. Злодеи скрылись, бросив свою ношу.

– Полицейские живы?

– Двое с переломами в госпитале, но живы все.

– Слава богам! – я выдохнула с облегчением.

– Наименее пострадавший полицейский размотал плащ и опознал вас, как местную жительницу. Так кому вы могли понадобиться?

– Честное слово, не знаю! Что с меня взять-то? – Я искренне была удивлена. –На танцах один тип вчера клеился, и все.

Дон Горо потребовал описать приметы. Приметы я описала, а ощущения нет. Полицейский скептически прищурился.

– Неудачливый поклонник пытался вас убедить в своей неотразимости с помощью серьезного боевого заклинания?

– Он сказал что-то вроде «сама виновата, не отказалась бы, так за углом карета». Сердился.

– Когда вы это слышали?

– Когда падала. Мне показалось, я долго-долго падала, как муха в меду.

– Хм. Человек под «Молотом» мгновенно теряет сознание.

Я развела руками.

Мы выпили еще кофе, записали мои показания, я прочитала и расписалась под каждым листом.

Двое хмурых полицейских проводили меня до дома. Пирожки так и лежали у порога, завязанные в платок. Я им обрадовалась, как родным. Будет, чем позавтракать! Полицейский лекарь сказал, что после магического удара надо хорошо кушать, хлеб с сыром и яблоко не пойдут. Надо обязательно жирное, масленое и жареное. Жир лучше всего впитывает отголоски чужой магии.

Донна Паола открыла дверь и испуганно охнула. Жиличка вернулась, едва стоя на ногах, да еще и с полицией.

– Дженни, что ты натворила? – охнула моя хозяйка.

– На донью напали злоумышленники. Лекарь рекомендовал ей сегодня полежать. – Отрапортовал полицейский. – Ведется следствие, о происшествии просим не болтать.

Ага, не болтать! Только по секрету, самым надежным людям. В обеду вся Почтовая знала, что меня пытались украсть в бордель. Пострадало пять полицейских, бордель разгромили, меня спасли. Правда, не понятно, успели меня повалять под клиентами или нет.

После таких разговоров нос на улицу было высунуть страшно, и оставшиеся два дня праздников я провела дома.

Утром третьего дня пошла на работу.

– Явилась, звезда! – встретила меня донна Марика. – Да кому надо тебя похищать! Ни кожи, ни рожи!

– Доброе утро, – ровно ответила я направилась в сортировочную.

***

Принцесса сердито смотрела на сотника. Казнить бы его за невыполнение приказа. Но это в Катабии у нее тысячи слуг, спешащих выполнить любой ее приказ, а тут приходится дорожить даже таким мусором. Впрочем, отец считал его одним из лучших. Шинъяр не глуп. И он прав. Одно дело выследить человека, и совсем другое – незаметно похитить. Они действительно слишком приметные. Даже если переоденутся, все равно приметные, а оставлять следы нельзя.

– Вы нашли не тех людей! – заявила принцесса.

– Мне указали на него, как на лучшего наемника, госпожа. Он почти справился. Все сорвалось из-за патруля. Караулы были усилены, вся полиция на ногах из-за праздников, все снабжены защитными и боевыми амулетами. Лучше дождаться конца праздников и повторить попытку при отъезде.

Дурак! Ни о каком отъезде речи быть не может, она останется тут, и в качестве законной жены. Но та, другая, должна исчезнуть.

– Вы ее сами видели? – жадно спросила принцесса.

– Лично нет. По докладу соглядатая, это худая, невысокая, светловолосая девушка самой непритязательной внешности. Таких тысячи.

– Уродина! – удовлетворенно кивнула принцесса. И тут же раздосадованно прикусила нижнюю губу. Как он мог выбрать такое? При полном цветнике придворных дам, готовых на все?

Принцесса не учитывала, что чувствительные к магии люди запросто падали в обморок, когда Даэнир отпускал контроль. Ей объяснили про сущность темного потока принца, но принцесса не сочла это важным. Титул важен. Трон важен. Власть и богатство. А мурашки, ощущение холода и потусторонние голоса оставьте слабонервным дамочкам! Чушь какая! Никакие прикосновения призрачных холодных пальцев не заставят ее отказаться от своей цели!

В Кэллавейне ей нравилось. Тут не приходилось днем запираться в глубине дворца, чтоб избавиться от удушающего жара. Тут солнце ласково грело, а не сжигало, и люди на носили длинные плотные одеяния, не оставляющие ни кусочка открытой кожи. Тут можно было обнажать плечи и грудь, ходить с открытым лицом и даже укорачивать юбки до середины икры. Отец бы казнил за такое бесстыдство. А принцесса Ульрика (корова, между прочим) надевает такое, когда играет в волан с фрейлинами.

Принцесса фыркнула. Прыгать, как коза! Нет, это недостойно статуса принцессы. Впрочем, она была приветливой и дружелюбной, привезла подарки и старалась не показывать характер. Приняли ее хорошо. Покои конечно, оказались тесноваты, всего семь комнат, но когда она сошлет Ульрику с младшим принцем, она займет их комнаты в семейном крыле. Хотя принца лучше казнить. На троне будут сидеть ее дети, а не Ламберта.

Ульрику можно отправить в монастырь. Эллибет искренне восхищалась, узнав о монастырях. Как удобно! Султан надоевших жен и наложниц ссылает в Старый дворец, где вынужден их содержать до самой смерти. А тут заведение тюремного типа, откуда нет выхода, обеты скромности и нестяжания, скудная пища, труд и молитвы. Надо написать отцу о полезном учреждении.

Бал в ее честь Эллибет тоже понравился. Впрочем, она сама решила, что бал дается в ее честь, просто никто ее не разубеждал. Служанкам не хотелось повторить судьбу Рии. Поздравить принца Ламберта приехало много коронованных гостей, принц Роэн из Фалирии, королевская чета из Чапилии с детьми, еще приехала принцесса Валечиа, высокая пепельная блондинка с резкими движениями. Ее отец, не дождавшись наследника, стал воспитывать дочь, как принца. Поговаривали, что принцесса Стефания владеет оружием и помогает отцу в управлении страной.

Глупость несусветная! Эллибет посмотрелась в зеркало. Сражения и труд – это для мужчин. А умная женщина правит мужчиной. Она должна быть красивой, неотразимой, желанной и притягательной. Тогда мужчина открывает слух к ее словам и свое сердце для ее желаний.

Принц Даэнир будет принадлежать ей.

О своей неудаче Эллибет предпочитала не вспоминать. Это все Рия была виновата! Во дворце будет намного проще, принц непременно будет посещать дворцовые увеселения, прогулки, пикники, балы и концерты, у нее будет намного больше времени, чтоб обольстить его.

– Ты еще здесь? – Эллибет посмотрела на стоящего на одном колене Шинъяра. – Убирайся! И повтори попытку сегодня же! Я хочу видеть эту тварь в цепях! Сама всажу клинок в ее сердце!

– Как прикажет ваше высочество, – поклонился Шинъяр.

Выйдя из покоев, Шинъяр с досадой стукнул кулаком по стене. Что же делать? Найти укромное место в чужой столице, оборудованное для содержания пленников и допроса нелегко. Не во дворец же ее тащить?

Да еще незаметно похитить девушку, вся вина которой состоит в том, что она вышла замуж. Шпионов в столице хватает, но в том-то и дело, что они изображают из себя законопослушных и порядочных людей, к ним соваться бессмысленно.

Он сам посмотрит на нее, решил Шинъяр.

Сходит и посмотрит. И если это глупая жеманная кукла, сам убьет ее, быстро и безболезненно. Это будет гуманнее, чем тащить ее к пылающей гневом принцессе. Сияющий зачтет ему доброту и милосердие в иной жизни.

Интересно, она хотя бы понимает, в центре каких страстей оказалась?

***