18

– Принцесса! Принцесса Эллибет! – раздавались приветственные клики.

Эллибет улыбалась с чувством полного превосходства. Она была великолепна! Белый тонконогий конь, лучший выходец из султанской конюшни, гордо нес свою всадницу. Эллибет была в ярко-зеленом платье и белом плаще с обильной вышивкой серебром. Волосы она решила распустить, в Кэллавейне жгучие брюнетки редкость, пусть любуются! На голове несколько жемчужных нитей, часть прядей перевиты зелеными лентами. Крупные изумрудные серьги спорили своим блеском с ее глазами.

Как можно такую красоту прятать в карете? Это лучшее, что эти смерды увидят в своей жалкой жизни. Она и эскорту приказала не лезть под ноги, пусть охраняют ее подальше, оттеняя ее совершенство. Пусть бесится неудачник Шинъяр. Она поедет одна и впереди.

Конь обвешан защитными амулетами, на ней целая горсть магических охранных побрякушек, а если и пролетит шальная стрела, то будет виновата принимающая сторона. Попасть в нее не попадут, но она может испугаться. И даже упасть в обморок от потрясения. Принцесса покосилась назад и вбок, прикидывая, не слишком ли далеко стража, чтоб успеть ее поймать?

В качестве компенсации можно поговорить о провинции Барбанус, например. Серебряные рудники, где добывают самородное серебро. Редкий электрум, природный сплав золота и серебра. Можно даже не навсегда, лет на двадцать. Отец будет очень доволен. Принцесса прищурилась на солнце, держа на лице ласковую улыбку.

К ее огорчению, смельчаков напасть на нее не нашлось. Жители столицы были утомительно дружелюбны, приветливы и искренне восторгались ею.

«Богиня», «фея» и «пери» звучали чаще всего. Ничего нового.

Конь, мягко ступая, нес ее ко дворцу.

***

– Удивительная красавица! – выдохнула Ирма, прижимая кулачки к груди.

– А какие серьги! – простонала Салли. – Девочки, вы видели?

Нам безумно повезло. Родственник Лео договорился с трактирщиком, заведение которого выходила террасой на Кроненмель, так что мы смотрели на шествие практически из первых рядов.

– От нее тухлятиной несет! – Буркнула я, поморщившись.

– Так кони не розами пахнут! – хохотнул Реми. – Поневоле провоняешься!

Я не стала спорить. Пусть списывают на навоз. Но принцесса явно не самый приятный и дружелюбный человек. Фонило от нее так, что у меня озноб гулял по спине.

– Замерзла? – Реми по-хозяйски обнял меня одной рукой и попытался привлечь к себе.

– Ты что? – вывернулась я из-под руки.

– А что? – Удивился парень. – Такая недотрога? Так ты подумай, я хоть и небогат, но с даром, а ты разве что почтой заведовать сможешь лет через двадцать!

– Не твое дело, чем я буду заведовать! – Огрызнулась я. – Не мешай смотреть!

– Да, девчонки, только посмотреть и остается! Такой конь! Стоит целое состояние! – Лео считал себя знатоком лошадей.

Но конь был и вправду хорош, мне он понравился намного больше принцессы.

Нарядные экипажи и всадники ехали к королевской резиденции. Вечером там будет фейерверк, мы сможем увидеть его с набережной, надо только будет заранее занять места.

На Королевской, Рыночной и Тюльпанной площадях выкатили бочки с пивом и элем из королевских погребов, жарили быков и цыплят. Парни хотели на Королевскую, но мы с девчонками решили пойти на Тюльпанную, она ближе, да и народу там будет поменьше, не затолкают. Хотелось потанцевать, не опасаясь быть задавленной толпой.

Ужасно хотелось есть. Первого цыпленка мы с девчонками просто разорвали пополам, хохоча и обрызгавшись жиром. Ирма сложила пальцы и сделала пасс, разом убрав жирные пятна.

– Молодец, садись, пять, – буркнул Реми с ревностью.

На помост вышли музыканты. Все стали проворнее двигать челюстями.

– Асорская гальярда! – Крикнул старичок с эстрады.

Барабанщик ударил колотушкой по огромному барабану. Я едва успела прополоскать руки в уличном фонтанчике и наскоро вытереть платком, как меня схватил Реми. Через минуту вся площадь поскакала в танце. Обход партнера, хлопнуть в ладоши, попрыгать, обойти с другой стороны, сменить партнера, пропустить мужчин в круг, покружиться, найти своего, промчаться половину круга, теперь во внутреннем круге прыгали девушки, рядом с матронами в кружевных чепцах. Меня подхватывали то одни руки, то другие, я смеялась, летя по площади. Как давно я не танцевала! Быстрые танцы сменялись медленными, зажглись факелы и фонарики над площадью.

Я почувствовала, что совершенно выдохлась и выскочила из круга. В горле пересохло, я стала подбираться к столам. С полкружечки эля не захмелею, а то ведь и засохнуть можно!

– Какая прелестная девушка и совсем одна, – промурлыкал мужской голос.

– Нас тут целая компания, я вовсе не одна.

– Никогда не видел, чтоб кавалеры были лишними! – деланно удивился мужчина. – Спляшем вольту?

– Простите, я устала!

Мужчина был вполне симпатичен, высокий, худощавый, с пепельными волосами и серыми глазами, лет около тридцати. Однако меня что-то царапнуло. Что-то? Да я его не чувствую! Он стоит совсем рядом, а я ничего не ощущаю.

Я поставила кружку на стол и быстро смешалась с танцующими, нырнув под руки водящих хоровод.

– Что случилось? У тебя такое лицо… – спросила Салли.

– Да пристал какой-то неприятный слизень, – я передернула плечами.

Настроение веселиться пропало. Я танцевала механически, а глазами искала пепельную макушку. Чем-то он меня беспокоил, а чем, понять не могла, и это тревожило меня еще сильнее.

– Не могу больше! – на мне повисла тяжело дышащая Ирма.

– Давайте закругляться! – обрадовалась я. – И стемнело совсем.

– Верно, пора по домам! – согласилась Салли.

К моей радости, сначала решили проводить меня, а потом всем вместе идти до общежития. Реми немного поворчал, потому что хотел проводить меня единолично, но мы решили, что компанией идти веселее. И безопаснее.

Дружески распрощавшись и расцеловавшись у калитки, я закрыла ее и пошла по дорожке к дому. Донна Паола наверняка меня ждет с пирожками и рассказами. Пирогов я набрала со столов целую горку и завязала в платок.

***

– Что значит, не знаете? – от тона Даэнира барон Сандлер присел и побледнел. – Как понимать «ушла из дома»?

– Она сбежала, господин! – взвизгнула баронесса. – Сбежала, несмотря на всю нашу доброту!

– Ты! – Даэнир указал на экономку. – Говори!

– Госпожа выгнала Эухению из дома, потому что хотела мага для своей дочери! – выпалила донна Сусанна.

– Ложь, это ложь! – всплеснула руками баронесса. – Никто ее не выгонял, она замуж вышла и…

– И?

– И мы не знаем, где она живет! Наверное, к мужу уехала! Да!

– А вот это точно ложь, – Даэнир задумчиво погладил подбородок и зажег на руке огненный шар. – Будем признаваться или устроим праздничный фейерверк из вашего дома?

– Вы не имеете права! – голос барона сорвался. – Я буду жаловаться!

– Жаловаться будет некому, – утешил его черный маг. Шар на его руке налился чернотой.

– Черный, – пискнула баронесса и упала в обморок. Очень удачно, прямо на барона, придавив его своей упитанной тушкой.

– Итак?

– В день свадьбы Эухения ушла из дома, хозяйка приказала ей не возвращаться, потому что теперь о ней должен заботиться муж, – отрапортовала экономка. – Я ее больше не видела.

– Донна Сусанна! – прохрипел барон.

– Я не могу противостоять черному магу! – с достоинством возразила экономка. – Он вынуждает меня говорить правду!

Даэнир удивленно поднял брови. Вроде он еще не начинал принуждать? Но экономка вдруг ему подмигнула.

– Найдите ее, ваше лордство! Одна ведь девочка, и денег у нее совсем нет!

– Что значит нет?! – Взвился Даэнир. – Вы выставили племянницу на улицу без денег?

– С одним саквояжем, – услужливо добавила экономка.

– Вы уволены! – рявкнул барон, с натугой на весу удерживающий супругу.

– И пожалуйста! Хорошая экономка без работы не останется! Вы мне третий месяц не платите! Давайте расчет!

-– И не заплачу́! – тут же пришла в себя скупая баронесса.

Даэниру надоело, и он стряхнул с пальцев «Гром», простенькое шумовое заклинание. Винтокрылы от него опадали, как осенняя листва. Баронесса взвизгнула, закрыв уши.

– Где. Ваша. Племянница? – Еще раз спросил Даэнир.

– Мы не знаем, – барон вытер пот. – Мы встретили ее на Почтовой улице, она где-то там живет, знакомая жены ее там видела несколько раз и сообщила нам. Мы хотели забрать ее домой. Предлагали, но она отказалась.

– Значит, плохо предлагали! – рявкнул Даэнир.

– Нам сказали… мы решили, что она служанка… – вякнула баронесса. – Она ведь, кроме домашней работы, ничего не умеет!

Почтовая – это куча переулков, проходные дворы, арки, тупики и петли, частные домишки с сомнительной репутацией. Человека там можно искать целую вечность, до Судного дня. Народишко там живет упрямый, не всегда законопослушный, четко делящий всех на «свой-чужой». И его жена, эта тонкая девушка, с не по годам серьезным взглядом, ютится где-то там? Голодает, моет пол и стирает чьи-то подштанники?!

Даэнир прикрыл глаза, пережидая приступ ярости. Иначе он размечет весь этот домишко в пыль, прах, тлен.

– Так. – Он открыл глаза. – Долги вашего сына я считаю неоплаченными и подаю на вас в суд. За почти три месяца на шестьсот далеров накопилось пятнадцать процентов, следовательно, ваш долг составляет шестьсот девяносто далеров.

– Но мы же отдали вам Эухению!

– Уверены? Вы вообще убеждены, что она пошла в часовню, а не в бордель?

Баронесса Сандлер уподобилась рыбе, тщетно глотающей воздух.

– Эухения порядочная девушка, она не уронит дворянскую честь!

– Проку та честь, когда нечего есть, – тихо, но явственно пробурчала под нос экономка.

– Да, кстати, рассчитайте вашу прислугу. При мне.

Экономка благодарно блеснула глазами.

– Нет жены – есть долг. Есть жена – нет долга. Я ясно выражаюсь? Договор не исполнен, поскольку девушка не доставлена в мой дом, а выброшена на улицу. Этим вы нанесли мне оскорбление, а оскорбление особы королевской крови карается казнью на месте, – скучным голосом напомнил Даэнир.

– Мы найдем, найдем ее! – завопил барон.

– За волосы приволоку! – прошипела баронесса.

– Малейшая неучтивость по отношению к моей супруге, и я отдам приказ о казни.

– Дети! Пощадите детей! – баронесса упала на колени и поползла к принцу.

– В приюте им дадут лучшее воспитание, вы подаете им дурной пример, выгоняя родную кровь из дома. Даю вам неделю сроку. Донна? – Повернулся принц к экономке.

– Донна Сусанна Гонэр, – присела экономка.

– Мне как раз нужна домоправительница в мой городской дом.

– Я согласна! Соберусь за десять минут! – по лестнице вихрем метнулся ворох юбок.

***

– Нет, господин, никто не обращался за деньгами, – поверенный смотрел спокойно. Не как человек, разбуженный на рассвете выходного дня черной тенью, возникшей прямо у кровати. – Если бы донна пришла и предъявила свидетельство о браке, мы сделали бы все выплаты, как вы и распоряжались. Но никто не приходил. Все депозитированные средства находятся в сейфе. Если вам угодно подождать, я оденусь и открою контору, чтоб вы могли убедиться…

– Не нужно, – отрывисто ответил Даэнир и исчез в черной дымке.

Поверенный сел на кровати и вытер вспотевшее лицо. Белье на кровати придется менять, а матрас сушить. Да кто бы удержался на его месте? Страх какой!

Даэнир покинул дом поверенного и застонал, растирая лицо. Ну как же так?! Позор! Ну почему он не дал Буму пачку чеков на предъявителя? Сунул кошелек с мелочью на проезд, как какой-то попрошайке! Не удивительно, что ей было стыдно возвращаться домой, и она предпочла устроиться на место служанки. Ничего, он ее найдет.

Придется просить прощения. Он готов, потому что действительно виноват. Иглохвост укуси эту принцессу Эллибет, из-за которой он задержался в крепости на лишние пять дней! Он приехал бы в столицу раньше.