21

Если сотник рассчитывал соврать, что оказался здесь случайно, то моментально признал бессмысленность. Не поверят. Не бывает таких совпадений. Пришел в гости к старухе? Так она в два счета опровергнет его слова.

– Катабская разведка следила за моей женой, – констатировал Даэнир без всякого удивления.

– А что вы хотели? Работа такая, – огрызнулся Шинъяр. – Жена принца не хвост собачий. Досье давно собраны на всю королевскую семью, а она новый элемент мозаики.

– А шел ты ее с днем рождения поздравить? – сунулся Камилло и стукнул по кафтану, где тонко зазвенели кинжалы, прицепленные к подкладу. – Подарки нес?

– Почему с днем рождения? – Обиделся Шинъяр, поправляя полы. – У нее зимой день рождения, через два месяца. Познакомиться шел.

Даэнир и Камилло переглянулись. Они-то бегали, искали! Родню трясли. А надо было просто спросить гостей страны.

Калитка открылась. Из нее вывалились две донны средних лет и весьма плотной конституции. Одна непрерывно кашляла, вторая терла ей спину и уговаривала воспользоваться притиркой на желудях.

– Вы кто такие? – третья донна, провожающая двух первых, даже шаг назад сделала.

– Я муж Эухении. Позвольте пройти, – максимально вежливо сказал принц. – Она дома?

Донна издала невнятное кваканье, схватившись за калитку.

– Муж?! Как же, все трое сразу, и все мужья? – Вдруг завопила донна, предлагавшая желудевую притирку. – Нету ее здесь, это порядочный дом! Ищите вашу шлюху в другом месте!

– Что ты несешь, презренная? Как твой подлый язык повернулся изрыгнуть такую гнусность?! – Шинъяр и так был на взводе, но наглая клевета его возмутила до чрезвычайности. Он знал каждый шаг Эухении за три последних месяца, гадкая тетка безбожно врала!

– Это кто? – Камилло отпихнул дам от калитки. – Где Эухения?

– Соседки мои… Дженни нет, я ее прогнала час назад… – пролепетала донна Паола, едва не теряя сознание.

– Выставила за дело! – Добавила лгунья. – Нам тут не надо гулящих и…

– Не надо! – Вскрикнул Камилло, расчетливо сбивая Шинъяра с ног и закрывая голову руками.

Полыхнуло так, как не каждый фейерверк вспыхнет.

– Как уродливы ваши мысли, так будут уродливы ваши лица! – Припечатал Даэнир и перевел горящий пламенем взгляд на дом. – Сколько правды в словах, только и стоять этой хижине!

Со страшным скрежетом вдруг внутрь провалилась крыша.

– Нет! Нет! – завизжала донна Паола. – Мой дом! Люди не говорят зря! Но я же не могла идти против подруг!

– Которые завидовали хорошей жиличке, да?

– Мой дом! Мое дело, кого пускать!

Балки с грустным хрустом надломились. Со звоном выпало оконное стекло.

Донны, до этого момента стоявшие в оцепенении, собрались дружно кинуться на злодеев, но взглянули друг на друга и до неба взлетел истошный вопль.

Донна Алоисия тыкала пальцем в бугристую рожу на месте привычного лица соседки и орала. Донна Лабана повторяла ее позу, как в зеркале, только вопила на несколько тонов выше и пронзительнее. Язвы, рубцы, кратеры, трескающаяся багровая корка на месте ранее гладких щек заставили бы орать кого угодно.

– Крак, – сказал дом и сложился, взметнув облако пыли.

Донна Паола упала в обморок.

За углом залился трелью полицейский свисток.

***

Стихийный выплеск, так и записали в протоколе в участке.

Копия будет направлена в Совет магов, а так господа могут быть совершенно свободны. Нет-нет, никаких задержаний, им не надо, чтоб участок разрушился. Он и так на честном слове держится. Доброго здоровьичка, господа маги.

Выперший в темноту ночи последнего нарушителя дежурный снял темно- синее кепи с белой окантовкой, вытер лоб и сотворил обережный знак.

– Уф-ф!

– Ушли? – высунулся стажер из караулки, где честно просидел под столом весь визит магов. Кто их разберет, один там маг или все трое? Страшно!

– Этот-то, черный, муж нашей почтовички Дженни. Приехал на побывку и вот…

– Да ты что? Как ее угораздило? – Поразился стажер.

– Вот то-то! Как начали эти чувырлы ее полоскать, так и вспылил. Теперь ни один целитель не снимет, – с изрядной долей злорадства сказал дежурный. В кои-то веки сплетницы получили по заслугам.

Рыдающих и бьющихся в истерике баб увезли в храмовый госпиталь. Наведенное проклятие, визуальное, великолепно проявленное! С известным стимулом, запускающим физическую реакцию кожи! Главный целитель чуть не затанцевал от радости: будет, что студентам показать!

Вылечить? Да-да, конечно, непременно вылечим! Как только найдем проклятийника такой же силы, так сразу.

– И что теперь делать? – спросил стажер.

Он уже задумался, правильно ли он решил в полицию идти. Может, как отец, лошадьми торговать? Все спокойнее как-то.

– Да что тут сделаешь? – Пожал плечами дежурный. – Несчастный случай. Передам по команде, да и все. Выплеск магии дело неподсудное. Да и повод законный. Я бы тоже в морду дал, если бы про мою жену такое брякнули.

***

Спать я ложилась в узкой комнате, напоминающей пенал. Но здесь было все необходимое. Шкаф, комод с зеркалом, кровать, стул. Кровать была покрыта лоскутным покрывалом, белье пахло лавандой. На полу лежали домотканые полосатые дорожки.

За узенькой дверкой был душ с поддоном, умывальник и ночной горшок странной формы, привинченный к полу. Ватерклозет. Но я знала, как им пользоваться, в доме дяди был один такой, с магическим водяным сливом. Барон Сандлер неизменно предлагал гостям посетить комнату раздумий, чтоб похвастаться дорогим артефактом. Так-то вся семья и слуги бегали на задний двор, в дощатый домик с дырками в полу.

Лео довольно долго пришлось стучать в двери аккуратного особняка. Того самого, с горгульями на крыше. Ему открыл высокий мужчина в заляпанной, прожженной мантии. Разразившись ругательствами, он напустился на Лео, мешающего ему проводить эксперименты.

– И не рассчитывай на зачет, лодырь! – выпалил он напоследок и намеревался уже захлопнуть дверь, когда Лео схватил меня за руку и завопил:

– Магистр Ямбир, вы же жаловались, что от магии помехи, а вот неодаренная девушка, она очень хочет стать вашей помощницей! Мечтает!

– Да? – Изумился профессор, а следом за ним и я. Мы оба с одинаковым недоверием посмотрели на сияющего Лео.

– Наводить чистоту и порядок умеешь?

Я пожала плечами. Не люблю я это. Проще ничего не разбрасывать, чем потом часами прибираться. Бытовикам проще, щелкнул пальцами и чисто.

– Стирать-готовить?

– Простите, Лео ошибся. Мне место служанки не нужно, – я повернулась, чтоб спуститься с крыльца. Хорошо бы еще пинка Лео дать. Идиот.

– Стоять! – меня ухватили за плечо и потащили в дом.

Дверь захлопнулась.

Я недружелюбно уставилась на профессора, выразительно потирая плечо.

– Мне нужно прибираться в лаборатории! Все ставить и раскладывать по местам, готовить растворы, мыть лабораторную посуду, и артефактом стирать рабочие мантии! Помогать, когда я провожу исследования! Ты действительно пустышка?

Я закатила глаза.

– За последний месяц меня проверяли трижды. В школе, живой маг и падре Лорио в полиции.

– Я знаю падре Лорио. Ты совершила серьезное преступление? – Изумился магистр.

– Нет, на меня донесла коллега, что я нелегальнй маг. – Я хмуро уставилась в черно-белые плитки пола.

– Любопытно! Стой смирно, – я хотела повернуться, но магистр придержал меня за рукав. Он обошел меня по кругу, делая пассы и бормоча. – Стихийников развелось, как саранчи, а мне это совсем, ну совсем не нужно! Ты не стихийница, маноядро слабооформленное, рыхлое, размером с мелкую виноградину. Сама занималась? Сколько лет?

– Мечтала освоить хотя бы бытовые заклинания, – буркнула я, краснея. – Три месяца занималась.

– Похвальное упорство и отличный результат! Упорства не хватает половине моих студентов. Мне твои занятия не помешают, ты сейчас совершенно нейтральна. Можешь дальше упражняться и даже пользоваться моей библиотекой. Книги не портить! Из дома не выносить!

– Да что вы, профессор! Как можно? А оплата какая?

– Оплата? – магистр почесал в затылке. – Десять далеров в неделю. Жить только здесь, чтоб ты в любое время была у меня под рукой. Питаться тоже будешь здесь, приходящая кухарка отлично готовит и знает мои вкусы.

Я едва не подпрыгнула от радости. Целых десять далеров! Питание и проживание! Это считай, все восемнадцать-двадцать! Какая удача!

– Вот иглохвост! – профессор огорченно на меня посмотрел. – Ты же мою переписку не сможешь разбирать. Там много зарубежной корреспонденции.

– Я свободно понимаю по-фулирски и по-чапильски. По-катабски со словарем.

– Правда?

– Вы магистр Рамбальд Ямбир, проживаете на Горчичной, угол Песчаной, дом восемнадцать дробь два, – улыбнулась я. Теперь я вспомнила этого адресата. Ему действительно приходила прорва писем на самых разных языках. – Вашу почту из десятого отделения забирал по доверенности такой полноватый парень, Ной Рассел.

– Верно! – Обрадовался профессор. – Только Ной закончил обучение и уехал по распределению в Аруа-Дава, и я уже целых два месяца мучаюсь без помощника!

– Я знаю, где почта, как раз там и работала. Многие ваши письма проходили через мои руки. Меня сегодня уволили из-за отсутствия магии.

Так все и решилось.

Мы тут же заключили договор, и спать я ложилась уже в должности ассистента магистра Ямбира. Мне полагался один выходной в месяц, а выполнять поручения вне дома следовало в первой половине дня, когда он гоняет нерадивых студентов в академии. После обеда я должна выполнять его задания в лаборатории, которая занимала весь подвал. Магистр обещал показать все завтра и научить обращаться с ценными и хрупкими приборами.

Настоящее прекрасно, а будущее еще прекраснее! Профессор точно не будет ругаться, если я буду задавать ему вопросы по магии. А если и будет, то я все равно буду их задавать. Фактически, я заполучила личного учителя магии! Очень удачно вышло, я теперь должница Лео.

А нейтральность, которой так обрадовался магистр, это неопределенность магии. Пока ядро в стадии формирования, не ясно, какой поток закрутится. У сильных магов крутится с рождения, и к десяти годам четко видно, какой поток превалирует. Дети обычно занимаются тем, что удается проще, поэтому второй поток, как правило, глохнет. Я начала заниматься совсем недавно, будучи уже взрослой, поэтому у меня все уравновешено и очень зыбко. Не ясно, что из меня получится, и получится ли вообще, но пока с равной вероятностью я могу быть как черной, так и светлой магичкой. Лет через пятьдесят непрерывных занятий. И моя равновесность как раз и нужна профессору.

Он был искренне рад, что отыскал такое чудо, как я. У студентов, рвущихся ему в помощники, уже сформирована выраженная направленность, которая негативно влияет на результаты его бесценных экспериментов. Моя фамилия будет даже напечатана в конце его трудов, маленькими буквами, как человека, приложившего руку к работе величайшего гения современности.

Да, именно так. Профессор считал себя гением, ну а я не собиралась спорить. За десять далеров в неделю пусть хоть Императором Вселенной себя называет.

И разумеется, я не думала ни о каком муже. У меня наклевывается интереснейшая работа в королевстве, при чем тут вообще муж?

Кстати, профессор совершенно не отреагировал на мое робкое заявление, что я замужем, но то, что я девушка, его привело в восторг. Оказывается, даже такая пикантная деталь может сказываться на результатах опытов.

Не зря же среди магов всех направлений всегда ценились девственницы и многие ритуалы завязаны на первом интимной опыте, вплоть до ритуального изнасилования. Правда, увлекшийся магистр тут же закашлялся, покраснел, сказал, что это было давно и проводилось черными магами, сейчас такое не практикуется, а если кому-то очень надо, всегда можно купить… Тут магистр смутился окончательно.

Но вообще, даже температура рук помощницы имеет значение, пол тоже немаловажен, потому что энергетика мужчин и женщин весьма различается.

Я хихикнула и повернулась на бок, чувствуя, как погружаюсь в сон.

В доме царила темнота. Слегка поскрипывали деревянные панели, умиротворяюще тикали часы, ветка дерева слегка царапала переплет окна.