25

Утром мы с профессором вышли из дома вместе. Как раз была лекция у первого курса, которую мне не хотелось пропускать. Внимательно слушая профессора всю дорогу, я и не заметила вчерашнего преследователя, сидящего в скверике на скамейке.

Камилло заметил девушку и вразвалочку проследовал за ними до академии. Скормив два крейцера первому попавшемуся под руку студенту, выяснил, что профессор Ямбир редкостная зануда, придирчивый мозгоклюй и брюзга. Пожалуй, он не любовник Эухении, решил оруженосец. Это уж чересчур.

Через полтора часа девушка вышла из ворот академии и быстрым шагом направилась к дому. Да что ж она так бегает, у нее помело под юбкой, что ли? Камилло прибавил шагу, и вывернув из-за угла, успел увидеть возникшие перед девушкой две тени. А потом тонкая фигурка упала на мостовую, раскинув руки.

Похищение? Ах вы, мрази!

Камилло никогда не был робкого десятка, поэтому выхватил кинжал и ринулся на похитителей. Еще лепят на себя артефекты сокрытия, мерзавцы! Ничего, он на слух не жалуется, винтокрыла на писк сбивает! Одного завалил сразу, наемник не ждал нападения. С вторым пришлось повозиться, верткая оказалась сволочь. Но и его Камилло достал. Хромающий наемник поспешил юркнуть в подворотню и сбежать через проходной двор. Крысы помоечные!

Камилло вытер кинжал об одежду поверженного врага и склонился над девушкой. Принюхался. Легкий запах грозы: артефактом приложили, не иначе.

А тощая какая! Камилло без труда подхватил легкое тело и засвистел, подзывая извозчика. Наемная пролетка покатилась к реке.

Шпион сжал кулаки и разразился ругательствами. Да что за наемники в столице? Соплячье! Украсть девчонку не могут! Надо срочно доложить господину. Он покинул облюбованный угол Горчичной улицы и скрылся в переулках. Камилло считался лучшим и самым ловким среди добытчиков огнероек, восьмилапа мог завалить в одиночку. Шпион об этом не догадывался. Где восьмилапы и где столица?

Через десять минут на труп наткнулись вездесущие мальчишки. Откуда-то набежала толпа зевак. Через двадцать минут прибыл патруль, разогнал сборище и забрал труп.

Через три часа идущий с занятий профессор Ямбир неодобрительно покосился на кровавую лужу, не засыпанную песком из-за лени дворника.

***

Голова болела. Состояние было гадостное. Так, что я помню? После лекции побежала за почтой магистра, но до Почтовой не дошла. Передо мной вынырнули двое мужчин, а дальше темнота.

На меня снова напали? Ну, что за сволочи! Уже и пройти по улице нельзя одинокой девушке! Правда, состояние было получше, чем в первый раз. Или привыкаю, или меня не били с такой силой, как тогда.

Глаза удалось открыть без труда.

– Очнулась, – сидевшая возле кровати женщина в белом фартуке ловко подняла мою голову и подсунула поильник к губам.

Вкусная кисленькая жидкость взбодрила меня, я начала осматриваться. Очень большая, красивая комната, широкая мягкая кровать, портьеры из переливающейся на свету жаккардовой ткани, ковер на полу. Не больница. Я знаю, как выглядят больницы, мы в пансионе три дня в неделю там работали. Это скудость, серость, голые стены, убийственный запах боли и страдания, трав и нечистот.

– Где я? – последовал законный вопрос.

– Скажу целителю, что вы очнулись, лежите спокойно и не волнуйтесь, вы в безопасности, – сиделка поправила подушку и вышла, бесшумно прикрыв белую с позолотой дверь.

Белую? С позолотой? На Почтовой красят двери немаркими красками: в синий, серый, коричневый цвет. Белый отмывать замучишься. Ручка двери представляла собой позолоченное крылышко. А прохлада подушки свидетельствовала о дорогущем атласе, пошедшем на наволочку.

Створка приоткрылась, в нее просунулась голова, а затем и вся фигура целиком. Вчерашний приставала. На сей раз в белой рубашке и суконном колете.

– Как ты себя чувствуешь? – Заботливо спросил мужчина. Камилло, он же вчера представился и назвал это имя.

– Где я?

– Это дом моего господина.

– Как я сюда попала?

– Я шел за тобой с академии, увидел, как на тебя напали. Одного я убил, второго ранил, а тебя привез сюда. Не оставлять же лежать на мостовой! Ты могла простудиться!

По мере его слов у меня брови поднимались все выше, а глаза становились все больше.

– А зачем ты шел за мной?

– Понравилась, – нахально сказал мужчина.

– Врешь, – я прикрыла глаза. Уж это каждая девушка определит. Ну, если она не считает, что солнце светит миру из ее промежности. Не было у него никакого личного интереса.

– Ты зачем вчера убежала?

– Подумала, что ты хочешь меня ограбить, – врать сил не было.

– Я!?? – возмутился спаситель.

Похоже на правду. Человек, живущий в такой обстановке, не стал бы приставать к девушке ради полсотни далеров.

Дверь распахнулась, вошел пожилой дон в зеленой мантии целителя.

– Дон Манси! – Взвыл он. – Я же просил не тревожить больную! После оглушения каждое лишнее слово убивает мозг! А волнение донье вообще противопоказано!

– Ушел! Меня уже нет! – Камилло исчез, а целитель принялся за осмотр.

Целитель, не лекарь! Я первый раз видела настоящего мага-целителя! Их услуги слишком дороги. Хотя король издал указ, чтоб в каждом городе имелся маг-целитель, на самом деле никто из выпускников целительского факультета не рвался в провинцию. У нас в Уноа-Коэсе был лекарь. Опытный, хороший лекарь. Но не маг.

От ладоней целителя шло золотистое свечение и приятное тепло.

– Не все так плохо, донья, – сказал целитель. – Несколько синяков, шишка на голове от падения. Пустяки. С оглушением похуже, но ядро цело, каналы не пострадали, сможете продолжать учебу через несколько дней.

Учебу? Ах, да! Вон на спинке стула висит академическая форма. Ее с меня сняли и аккуратно повесили, вместе с платьем. А лежу я в сорочке. Целитель принял меня за студентку? Приятно, но...

– Я работаю ассистенткой у профессора Ямбира, Горчичная, восемнадцать. Нельзя ли ему сообщить? Он будет меня искать и переживать.

Переживать вряд ли, но искать будет. Наверное. Если не решит, что я сбежала и не увлечется новым опытом. Эх, не отведаю капустки…

– Разумеется, сообщим. Не беспокойтесь. Магистр Ямбир выдающийся специалист своего дела, вам повезло, юная донья, что он вас взял ассистенткой. Он практически не берет учеников, значит, вы очень талантливы.

– Да, мне очень повезло, – согласилась я. Целителю виднее, а про учеников и талант пропущу мимо ушей. К чему спорить? Через пару дней вернусь к магистру и все будет по-прежнему.

– Но пока вам нельзя напрягаться. Не читать, не писать, не утомляться. Не терзать себя мыслями. Увижу хоть один учебник – выпорю!

– Ну что вы, дон, – слабо улыбнулась я. – Учебники дома остались.

– Сиделка вам газету почитает, если будет невмоготу. Легкая пища, сон, молитвы. Да-да, они успокаивают и приводят волновой фон в порядок, это подтверждено новейшими исследованиями. Я пропишу вам легкое успокоительное, в снотворном потребности не вижу. Отдыхайте!

Целитель отечески похлопал меня по руке и отбыл.

Господин этого Камилло невероятно богат, если может себе позволить держать целителя в доме.

Сиделка снова дала мне напиться, и я уснула.

***

Она во дворце! Во дворце!

Принцесса Эллибет выслушала донесение невозмутимого Шинъяра и заметалась по комнате. Да наплевать, что вы там не успели, идиоты! Всех бы казнила собственноручно!

– Госпожа, вам надо успокоиться.

Он еще советовать смеет?! Прихвостень!

– Проводи меня к ней! Немедленно!

– Это невозможно.

– Для принцессы Эллибет нет ничего невозможного! – принцесса подошла так близко, что почти коснулась грудью сотника. – Не разочаровывай меня, Шинъяр! – Прошипела она. – Мое терпение не беспредельно!

Пришлось провожать принцессу к семейному крылу и ожидаемо, натыкаться на вежливый отказ гвардейцев. Не положено!

Результатом неудачного визита послужили две разбитые редкостные вазы синего фарфора и две исхлестанные по щекам служанки. Принцесса гневаться изволит, а они тут мельтешат!

***

– Ты что сделал?! – отброшенное кресло воздело изогнутые ножки к потолку.

– Создал вам условия для романтической встречи!

Бессовестный Камилло весело скалился. Проследил, предотвратил, спас, доставил во дворец. Он молодец и рассчитывает на вознаграждение, яснее слов говорили нахальные глаза оруженосца.

– Идем! – Даэнир выбежал из кабинета.

Но по мере приближения к Малым Лиловым покоям (убить наглеца, это же покои для фаворитки, больше комнат не нашлось?!) шаг становился все короче. Что он, собственно, разбежался? Чего ждет? Что его обнимут и поцелуют? Да они, считай, незнакомы! Начнет визжать, подушкой швырнет…

Нет, надо как-то иначе, с цветами, конфетами… Девушки обожают конфеты! И пирожные, да?

Почти у самой двери Даэнир развернулся и сделал шаг назад.

– Видел я, чтоб от черного мага бежали впереди своего визга, но чтоб черный маг сбежал от девчонки, такого я не видел! – Камилло укоризненно покачал головой.

Даэнир остановился. Потоптался на месте.

– В атаку, мой командир, вам ли бояться! – подтрунивал Камилло.

А, пропади оно все пропадом! Даэнир рванул ручку и вошел. Сиделка встрепенулась, тотчас приложила палец к губам.

– Сидите, я посмотреть, – прошептал Даэнир и жадно впился в лицо лежащей в кровати девушки.

Спит, как младенец. Полукружия ресниц отбрасывают тень на щеки, нежный розоватый румянец играет на щеках, поднимается грудь… У Даэнира защемило сердце. Такая нежная, такая слабая!

Вот уж нет, больше он ее не оставит без своей защиты. Даэнир снял с левой руки брачный браслет и аккуратно поднял кисть спящей девушки.

Сиделка открыла рот.

– Это моя жена, но тс-с-с! – прошептал Даэнир, защелкивая браслет. С удовлетворением посмотрел, как исчезает замочек, превращая браслет в цельный. Снять может только тот, кто надел. А он не снимет. Хватит, набегалась от него.

Сиделка шумно сглотнула.

– Если пойдут сплетни, я буду знать, от кого, – Даэнир даванул аурой для убедительности.

Сиделка побледнела, выкатила глаза… как бы не померла со страху.

– Ухаживай, как за родной! – сунулся под руку Камилло с указанием.

– Да! А у меня к тебе возникла пара вопросов, друг мой, – черный маг схватил Камилло за ухо и вывел его из спальни.

– Да я что? Я же ничего! – выдавил оруженосец, поднимаясь на цыпочки. Ухо, это же такая нежная деталь!

– Ты мне все подро-о-обно расскажешь, не вот это «увидел-всех победил», а все подробно, с самыми мельчайшими деталями!

– Только ухо отпустите, все расскажу! – взмолился Камилло.

Принц и Камилло покинули семейное крыло, принц подозвал старшего караула, что-то ему приказал. Офицер кивнул.

– Муха не пролетит, ваше высочество!

Принцесса Эллибет, замершая за колонной, прикусила губу. Интересно, что там с этой тварью, если к ней прошел главный целитель, потом сиделки, потом принц? Уж не рожает ли мерзкая дрянь? Этого допустить нельзя! Надо прислать акушерку! Свою, проверенную, опытную! Женщина в родах так уязвима, так чувствительна! Спровадить ее на тот свет легче легкого.

А перед акушеркой никакой гвардеец не устоит. Пропустят, как миленькие!

Розовые губы Эллибет сложились в презрительную улыбку.

Что может быть банальнее смерти в родах? В Катабии умирает каждая третья, но там и стоит женщина, как упряжная лошадь. Иногда и того не стоит, крестьянская дочь может обойтись в пять мешков пшеницы. В Кэллавейне получше за счет магии, но маг, принимающий роды, не токсиколог! Он совсем в другое место смотрит.

Она так будет сочувствовать горюющему принцу! Так утешать его!