26

Спалось мне сладко и мягко, и проснулась я от запаха кофе. Потянула носом и улыбнулась. Совсем, как дома, когда были живы папа и мама. Утром на кухне пахло точно так же. У нас была кухарка, но папа всегда варил кофе сам, добавляя то черный перец, то корицу, то мускатный орех, то тертый миндаль. Он любил эксперименты. И мы часто завтракали все вместе на кухне, а не в столовой.

Я открыла глаза. Не дома, но в роскошном особняке, куда меня принес Камилло. Спасибо ему огромное! После целителя чувствовала себя совсем хорошо, и довольно неохотно осталась лежать в постели.

– Доброе утро, донна Эухения, – приветливо сказал сиделка, ставя на кровать столик с кофе, блинчиками с сиропом и яйцом всмятку.

– Пахнет божественно! – я ощущала зверский голод и даже не заметила, что сиделка назвала меня донной. А вчера была «доньей».

Я подхватила чашку и не донесла ее до рта. На правой руке у меня неожиданно оказался браслет. Красивый, ажурный, с чередующимися синими и белыми самоцветами. Это что такое? Подарок? Хотела снять, не смогла расстегнуть, золотой ободок смотрелся цельным. А, пусть болтается, решила я. Вот если кто-то за него потребует отплатить, то попрошу снять. Лично мне не мешает. Дорогая штучка и очень красивая. У меня никогда ничего подобного не было.

– Дон Эстебан разрешил вам сегодня встать и посидеть на террасе, но обязательно после обеда нужно будет поспать, – предупредила сиделка.

Отлично! Бездействие меня угнетало, и я после завтрака с радостью покинула постель. На диване лежали платья и накидки, на стуле громоздилась стопка белья, а перед диваном стояли туфельки. С каблучком и без, остроносые, тупоносые, атласные, узочатые, кожаные и замшевые. И все моего размера.

– Это что?

– Ваше платье и мантия испачкались, их в стирку забрали. Господин приказал принести все новое.

Сиделка тактично опустила, что мои ботинки разве что каши не просили, но облупившийся нос и царапины сбоку никакой гуталин не мог уже скрыть. Я собиралась купить новые, но не успела.

У господина далеров куры не клюют! Впрочем, отказываться не собиралась. В одной сорочке холодно и неприлично. Указала на розовое платье. Обожала этот цвет, когда была ребенком, а сейчас у меня все практичное, темное, невзрачное. Ремешки бежевых кожаных туфелек красиво обвили щиколотки. Мягкие какие, будто ноги в старых разношенных тапочках.

– С утра как раз на террасе солнечно и тепло, вам даже плед не понадобится. Но если вдруг замерзнете, вот тут в кресле плед и шаль.

Сиделка меня покинула, а я с восторгом закружилась на месте. Новое красивое платье, за которое не заплатила ни далера! Конечно, придется его оставить здесь, но порадоваться-то я могу прямо сейчас! Тщательно расчесала волосы и вышла на террасу, чтобы открыть рот в изумлении.

Особняк? Дом? Да это был дворец! Никакого особняка бы не хватило на эту трехэтажную громаду! Справа и слева от террасы простирались крылья из светлого камня, колонны, каменные кружева, вазоны и балконы, выступы, ниши, статуи и прочие архитектурные излишества, в которых я ровным счетом ничего не понимала. Даже на крыше стояли вазы и статуи. Но краси-иво!

Ничего себе, сбегала на почту! Я даже протерла глаза кулачками.

Нет, дворец не торопился превращаться в городской дом. С террасы открывался вид на ухоженный цветник, обрамленный высокой стеной живой изгороди. За изгородью кроны кленов и дубов светились золотом листьев, а за деревьями блестела лента реки. За рекой в легкой дымке лежал город.

Так. Стоп. Я же летом тут была! Я что, в королевской резиденции?! Но… этого же просто не может быть! Плюхнулась в кресло и уставилась на реку. Как такое возможно? Я с ума сошла? Меня так сильно ударили по голове?

– Доброе утро, принцесса! – Открылась дверь на террасу и вышел Камилло.

– О боги! Камилло, скажи скорее, мне это чудится? – я обвела рукой окружающее великолепие.

– Это? Нет, это дворец Амай-Тийин Аранманай, что означает дворец Жемчужной Тишины по-старовейнски.

– Королевская резиденция? – Я издала нервный смешок. – А ты переодетый принц? Сейчас сюда придет король и скажет, как он бесконечно рад меня видеть?

– Ну… король-не король… могу его показать с галереи, когда он будет проходить в кабинет! С принцем могу познакомить!

– Да ну тебя! – Махнула рукой. – Мне бы окрепнуть немного и домой уехать.

– А что так? Дворец маловат или фонтан не устраивает?

– Какой фонтан? – Тут же спросила я. Фонтаны моя слабость. Фонтан можно приспособить для полива садов в поместье, принцип ведь тот же. Разобраться только нужно, чертежи сделать грамотные.

– Да вот же, под террасой!

Действительно, под террасой имелась белая, изгибающаяся полукругом лестница, и шла она над водоемом, откуда на живописных скалах торчали статуи в сверкающих струях воды. А я думала, у меня в ушах до сих пор шумит.

– А вот и принц! – преувеличенно-радостно воскликнул Камилло и почему-то потер ухо.

Интересно, он там что, стоял и слушал весь бред, что мы тут несли? Высокий, не сказать, чтоб толстый, жгучий брюнет в светло зеленом камзоле подошел и протянул руку, чтоб взять мою безвольно повисшую кисть. Я даже поклониться не сообразила, потому что из груди вместе с узнаванием вырвалось шипение:

– Ты?! Это ты!

***

– Ну ничего страшного же не случилось, – рассуждал Камилло, виновато косясь на Даэнира. – По крайней мере, у вашей жены имеется недюжинный темперамент. Я вот не могу представить, чтоб ее высочество Ульрика располосовала физиономию его высочеству Ламберту. Хотя, будь я женщиной, я бы скалку под подушку положил!

Даэнир приложил примочку к щеке и со свистом втянул воздух. Больно!

– Нам повезло, что у нее не было скалки, – хмыкнул он.

– Но ведь получается, что она на вас не реагирует! Кинулась, как кошка, а не забилась под кресло.

Девушка после оглушения на ногах держалась плоховато, поэтому, кроме первого броска, у нее больше ничего не вышло, она обвисла от слабости в руках принца, и он отнес ее в постель. Почти, как любящий муж драгоценную жену.

– Сколько еще дней продлятся праздники?

– Четыре, – отозвался Камилло, выбирая в вазе самое красное яблоко. – У вас уйма времени наладить взаимопонимание. Только сиделке скажите, чтоб ногти ей обрезала коротко.

– Боюсь, она тогда пинаться начнет. – Вздохнул Дэанир.

– А если связать?

Даэнир постучал себя пальцем по лбу, высказывая отношение к этой затее.

– Ну, надо же вам поговорить! С семьей познакомить…

– С семьей? Знаешь, Кам, это мысль. – Заметно приободрился Даэнир. – Надеюсь, она престарелого монарха не будет царапать?

– Пригласите ее на прием. Или нет, не приглашайте! Я просто приведу ее в тронный зал. Мне она доверяет, – Камилло с хрустом откусил яблоко.

***

– Не велено! – Гвардеец заступил двери в семейное крыло.

– Мне везде можно! Я лучшая повитуха Катабии! – кругленькая низенькая женщина сдаваться не собиралась. И скорее всего, гвардеец бы дрогнул перед ее напором, только в неурочный час в покоях оказался целитель дон Эстебано. Ну, никак не предполагалось, что вместо отдыха девушка снова будет в полуобмороке, пришлось спешно вызывать.

– Милочка, ты что тут шумишь?

– Меня прислала ее высочество Эллибет помочь разрешиться от бремени роженице! – Выпятила грудь повитуха.

– Ага, – кивнул целитель. – Никаких рожениц тут нет, голубушка, в твоих услугах никто не нуждается. Принцессе спасибо за заботу передай и ступай себе.

Целитель повернулся к гвардейцу, сурово сдвинув брови.

– Его высочество что приказал? Пускать целителя, сиделку и его самого! Никаких травниц, повитух, гадателей, телохранителей, лакеев, служанок, поваров и садовников! Никаких букетов, напитков, пирожных, катабских слабостей, микстур и курений! Ты хочешь его высочество прогневать?

– Никак нет! – Отозвался разом вспотевший гвардеец.

– Почему один? Где твой напарник?

Гвардеец вильнул глазами. Ага, хорошенькая служаночка пробегала тут и ногу подвернула? Непременно надо было помочь девушке? А тут и повитуха прорываться начала?

– Ну и остолоп ты, братец! – покачал головой целитель. – Как тебя в гвардию взяли, такого простодушного? Марш в казарму, и чтоб через пять минут тут была охрана из личной гвардии короля!

Понурый гвардеец понял, что чуть не совершил ошибку. А если бы пустил? Вот ужас был бы! Хорошо, что целитель отчитал, а не сам принц… Тот выговором бы не ограничился! Как пить дать, порку прописал бы! В казармы он летел, придерживая саблю.

Не через пять, а через три минуты перед дверями и в коридоре стояли опытные ребята из личной королевской гвардии. Они бы и самого короля не пустили, если приказа не было.

Целитель счел свой долг исполненным и отправился в свою лабораторию. Сказать принцу о некстати проявленной любезности принцессы он просто забыл.

***

Вот как можно сгорать от стыда и страдать от головной боли одновременно? А я ухитрилась совмещать! Вот дура-то! Сама не знаю, что на меня нашло! Взвилась, как змеехырла, как только он сказал, что браслет брачный и он счастлив познакомиться со своей женой. Угу. Познакомился с ее когтями. Нет, я ведь знала, что муж черный маг. Но это же оказался тот самый, с рынка! Не где-то там неизвестно кто, а именно этот!

Он же меня мог испепелить! А ограничился тем, что просто схватил мои запястья. Секундой позже из меня будто воздух вышел вместе с силами, и я зашаталась. Он же меня еще и на кровать положил аккуратно, не бросил, ничего не сказал. Я застонала.

Появившаяся сиделка тут же поднесла поильник с зеленой мутной бурдой.

– У вас опять выплеск, донна, да разве так можно? – с осуждением упрекнула она. – На его величество многие плохо реагируют, но агрессию проявлять не следует! Не драка в женском дортуаре, а дворец! Уважать себя надо!

– На кого? – дернулась так, что мокрый компресс свалился со лба.

– На его высочество, – сиделка снова пристроила полотенце на лоб, не замечая моих выпученных глаз. – Не все знают, что он принц, но я-то знаю! Я его еще вот такусеньким помню. Хороший мальчик был, хоть и с темным потоком.

В спальню ворвался целитель и накинулся на сиделку, завопил, что не позволит портить его работу. Как меня могли оставить без присмотра? Сиделка оправдывалась, что отошла всего на минуточку, а тут принц и шасть в покои.

– Сил у донны, как у котенка, выплеск после оглушения, да что же вы творите? Ни на секунду не оставляйте ее!

Голоса то отдалялись, то звенели в ушах комариным писком. С ладоней целителя срывались искорки, впитывались в грудь. Становилось спокойно и благостно, глаза начали слипаться.

Ладно, придут казнить за нападение на принца, разбудят.

А я пока посплю.