27

Целитель с важным видом переплел пальцы на животе и поднял седые брови.

– Истощение манорецепторов, чувство пустоты резерва и иррациональный страх перед темным потоком вполне могли вызвать такую реакцию, ваше высочество. Вам не следует себя винить, но правильнее было бы эмоционально не нагружать девушку, дождаться, пока она достаточно окрепнет. При наполнении резерва ментальный фон придет в норму и не станет провоцировать донну на такие… гм-гм… чрезвычайные реакции.

Даэнир с облегчением выдохнул. Он голову сломал, пытаясь понять, что же могло не понравиться девушке, а оказывается, дело только в истощении? Он своим потоком не нанес ей существенного вреда?

– Истинная непереносимость темного потока встречается очень редко, ваше высочество. – Ответил на его мысли целитель и задумчиво пожевал губами. – Столь яркая реакция может свидетельствовать о сильном аурном резонансе. Аккуратно направив его в нужную сторону, заботливо формируя положительные рефлексы, вы сможете добиться эмоциональной стабильности и даже благожелательной реакции.

Принц потряс головой.

– А простыми словами?

Целитель неодобрительно нахмурился.

– Не тревожить, не пугать, не огорчать девушку, только при этих условиях вы, возможно, сможете наладить нормальную семейную жизнь.

Принц опустил веки. Женщина, не холодеющая от отвращения в его постели… не вздрагивающая от прикосновений, которую можно обнять, поцеловать, и она не отшатнется, не всколыхнет со дна глаз так надоевшую и раздражающую муть страха.

– Вы обещаете? Или это все же маловероятно?

– Я не Светлейший! – сварливо отозвался целитель. – Не напирайте на девушку, ваше высочество. Осторожно, исподволь приучайте ее к себе. Я усыпил ее на сутки, этого достаточно, чтоб ее крохотный резерв наполнился. Кстати, почему у нее такие тонюсенькие маноканалы? Буквально детские! Ядро рыхлое, плотность низкая. Ей что, учителей не нанимали? Такое состояние характерно для детей не старше тринадцати!

– Не знаю, – был вынужден признаться принц. Про себя подумал, что счет к барону Сандлеру все растет. Он выяснит этот вопрос.

При наличии в каждом городе бесплатного начального училища, при ежегодных обследовании комиссией магов всех детей в возрасте семи-десяти лет, не заниматься развитием девушки благородного происхождения? Это преступление против магического сообщества!

Что там в провинции вообще творится? Девушки, у которых отец или даже дед обладали крохами магии и то востребованы на брачном рынке, почему же так случилось с Эухенией? Двадцать лет, перестарок по сельским меркам. Она уже года три-четыре, как должна быть замужем.

Посыльный, отправленный к профессору Ямбиру, принес новые данные о девушке. Эухения Нейл. А он думал, ее девичья фамилия Сандлер, по дядюшке. Сам-то он свидетельства о браке не видел, его выправлял поверенный, а заполнял жрец. Родилась в Нейл-Кастле, владеет имуществом, одноименным поместьем. Неодаренная… Что? Да какой дурак ее смотрел?

Его высочество Даэнир напрасно сердился, забыв, что целители, ввиду особенности расположения своих каналов сразу под кожей, обладают невероятной чувствительностью, которой другие маги похвастаться не могут.

Комиссии же чаще всего формировались из стихийников невеликой силы, их было больше всех, и они могли себе позволить пару месяцев поездить по стране за казенный счет. (Не особенно щедрый, кстати говоря). Ну, а целители себе такого позволить не могут, у них пациенты. А что в провинциальном городе может не быть целителя, принц и предположить не мог. В Опусе их было два! Один в крепости, второй в городе. Со своим присутствием в крепости Луангва наличие целителей принц не связал.

– Ну? – Камилло ожидал принца у кабинета целителя.

– Не пугать, баловать, угождать… – повторил рекомендации Даэнир.

– Доверьтесь мне, мой принц! По баловству девушек я первый!

– Не баловаться с девушками, а баловать! Тем более, что это моя жена. Уши оборву. – Кулак принца приблизился к носу Камилло. – Сегодня она спит, завтра начнем.

Подслушивающая служанка повторила про себя последние слова и поспешила к принцессе Эллибет. Она, конечно, не подарок, зато платит щедро. А служанке деньги были очень нужны. У нее ребеночек в деревне растет, ему многое нужно.

***

Я продрыхла до следующего утра и проснулась бодрой, как сто бобров. Разве я когда-либо ощущала слабость? Не было такого!

– Целитель сказал погулять до обеда. Я вас в сад провожу. – Сиделка показала мне корзинку с пледом и парой журналов. – Если желаете рукодельничать, то пяльца положу с нитками. Или вязать предпочитаете?

Я отказалась и от вышивки, и от вязания. За день ничего путного не успею, а в доме профессора у меня просто не будет времени рукоделие закончить. Надеюсь, магистр будет не слишком сердиться?

Далеко я не пошла, помнила, какой огромный при Аранманае парк, заблудиться раз плюнуть. В цветнике нашлась уютная беседочка, оплетенная розой, с реечными стенками. Я застелила пледом скамейку, сбросила туфли, и устроилась на нее с ногами, оперевшись спиной на столбик.

Журнал оказался любопытный, типа светской хроники, с советами юным леди, как привлечь внимание мужчин, с советами лордам, какие подарки следует дарить дамам в этом сезоне, с рисунками модных шляпок и фасонами платьев.

Тень от чьей-то фигуры упала на страницу, и я подняла глаза.

Мужчина, очень невысокий, с узким лицом и серыми глазами, поклонился мне. Фиолетовый мундир с золотыми кантами мне ни о чем не говорил.

– Позвольте представиться, дон Меер. Глава Тайной службы. Мне хотелось бы побеседовать с вами по поводу похищения, приведшего вас сюда.

А! Побеседовать, конечно, стоило, а то взяли моду, раз в неделю покушаться.

– Я думала, дело ведет полиция. Там убили кого-то?

– Да, один из нападавших, благодаря излишней резвости дона Манси, был убит. Посмертно допросить не удалось, профессиональные наемники часто проводят ритуалы, не позволяющие призвать их после смерти.

– Простите, дон Манси это кто?

– Камилло Манси, стрелок, арбалетчик, – пожал плечами дон Меер. – Здесь выполняет обязанности оруженосца, адьютанта… в общем, на побегушках у его ысочества.

– А! Камилло! – я кивнула, услыхав знакомое имя.

– Итак, побеседуем?

– Нет, – я мило улыбнулась.

– Нет? – удивился дон.

– Простите, но я здесь никого не знаю, кроме Камилло, целителя и сиделки. Вдруг вы не тот, за кого себя выдаете?

Дон сел на скамейку напротив и рассмеялся.

– Впервые вижу такую рассудительную особу! Мне что же, вам повестку прислать или пригласить в Допросную башню?

Я засомневалась. В башню не хотелось.

– Вот, донна, – дон Меер расстегнул верхнюю пуговицу фиолетового мундира, достал цепочку с прямоугольной пластинкой. – Видите, герб Кэллавейна? Я говорю от имени короля, когда предъявляю этот знак.

– Ладно, спрашивайте, – я села поудобнее. Все равно в моей жизни нет ничего тайного, хотят накопать – раскопают. Только это займет время, а вдруг меня еще раз похитить соберутся? Хотелось бы знать, кому это нужно.

– Благодарю, – дон Меер спрятал пластинку обратно. – Ваше полное имя, возраст и место рождения? Давно ли проживаете в столице? Как познакомились с его высочеством принцем Даэниром?

На первые вопросы ответила, не задумываясь. А с его высочеством я не знакомилась. Дон Меер высказал вежливое удивление.

– Мой кузен, он болван, проигрался в карты и поставил на кон меня. Что я выйду замуж. Я и вышла, не зная за кого. Только я не собираюсь жить с мужем, вести хозяйство и выполнять все, что там семейные донны делают.

Дон Меер прищурился.

– Заводят детей, например?

– И это тоже. Какие дети, дон? – фыркнула девица. – Мне бы самой ноги не протянуть. Я на почте получала всего пять далеров в неделю, сейчас у профессора буду получать десять, и то, если он меня не выгонит после этой истории.

Глада дона удивленно распахнулись.

– Вы хотите сказать…

– Да ничего я не хочу сказать! Буду жить самостоятельно и зарабатывать. И мне совершенно неважно, кто там что скажет.

– А как же вот это? – дон Меер указал на мой браслет.

Я покраснела и спрятала браслет под рукав.

– Для меня это ничего не меняет. Просто украшение, которое я верну по первому требованию.

– А где вы жили до того, как вас привезли во дворец? – вкрадчиво спросил дон Меер.

– У дяди жила почти полгода. Ручейная, восемь. Потом на Почтовой, снимала комнату у донны Паолы. Сейчас живу на Горчичной, в доме магистра Ямбира.

– А такой адрес, Ракитная, одиннадцать, вам ни о чем не говорит?

Я подумала, начертив пальцем примерную схему столицы на перилах беседки.

– Это пятнадцатое почтовое отделение, квадрат к северу от Рыночной площади до Королевского театра. Домов мало, значит, это особняки с большими участками. Богатые люди живут.

– И вы там никогда не были?

– А что мне там делать? Я в десятом отделении работала, у нас район на запад от почтамта.

Начальник Тайной службы прикрыл глаза, считывая эмоции девушки. Не врет. Она сначала отнеслась к нему настороженно, а сейчас вполне расслаблена и искренна. Очень приятный аромат мяты и жасмина, никакой мути, никакой алчности, легкое удивление, и только.

Она ни разу не была в городском доме принца Даэнира.

Следовательно, особенно близких отношений у них не было. М-да, задачка. Когда он обещал королю разобраться, кого притащил Даэнир, он не ожидал такого. Коварная соблазнительница, редкостная красавица, опытная распутница, ночная фиалка, маскирующаяся под ромашку, расчетливая и лживая дрянь, которую требовалось разоблачить. Аннулировать брак и наладить из дворца с приличным, но отнюдь не роскошным вознаграждением, взяв клятву о неразглашении.

А тут такой безыскусный полевой цветочек. Какой виртуозной в щитах магичкой надо быть, чтоб скрывать ауру и замещать эмоции на простые и чистые? Девичьи?

– Вы учились в Аминуэйсе, Петауке или Иссоке? – спросил Меер, прищурившись.

– Я училась в пансионе при женском монастыре Аноа-Коэс. – Тут девушка отчаянно покраснела. – Недавно стала немного сама заниматься, мне магистр Ямбир показал упражнения.

Дон Меер не поверил ни слову по долгу службы, но восхитился ее актерскими способностями. Ничего, он выведет на чистую воду и эту простушку из провинции. Задачка представлялась весьма интересной. Сегодня же подчиненные все проверят и положат отчеты ему на стол.

– Вы сказали, первый раз вас похитили на праздник?

– Да, в первый день. Мы танцевали со студентами на Тюльпанной площади.

– Вы можете описать того, кто к вам приставал?

– Я описала его в полиции, художник даже что-то нарисовал похожее. Если надо, опишу еще раз.

– Не надо. Представьте его, а я считаю образ из ваших воспоминаний.

Брови девушки удивленно взлетели. Но притронуться к вискам она позволила.

– А это очень трудно, видеть? – спросила с закрытыми глазами.

– Я Чтец, мне не трудно, – дон Меер ожидал сопротивления, боли, обманок. Как только не исхитряются преступники, чтоб подменить подлинные воспоминания!

Но девушка совершенно свободно его пропустила. Он четко увидел площадь, цветные фонарики и лицо человека. Более того, он отлично его знал.

– Голова не болит? – Озабоченно спросил дон Меер, оторвав пальцы от висков девушки.

– Нет. А должна?

– Ну, не всем нравится делиться своими воспоминаниями, чем больше человек сопротивляется, тем больнее это происходит.

– Мне скрывать нечего, – девушка пожала плечами.

Глава тайной стражи еще раз удивился безыскусности ее поведения. Да, принцу действительно досталось что-то любопытное, понятно, почему девушка привлекла его внимание. Такие вкусные эмоции!