43

Рия хотела выцарапать глаза Шинъяру. Очень хотелось, но не вышло в силу разницы габаритов и сил.

– Мерзавец! Бросить мою девочку на дороге!

– Она ударила меня плетью! – рыкнул Шинъяр.

– И потерпел бы, не сахарный! – крикнула, заливаясь слезами, Рия.

– Ты равняешь меня с купленным рабом, женщина?! Принцесса сама разорвала наш договор! Я сразился за нее и принес ее тебе живой! Что ты хочешь еще от сына Ар-Айюда? Из дочерей нашего рода султаны Катабии брали жен! Я племянник старшей четвертой жены повелителя! А она посмела поднять на меня плеть! Мы не рабы! Сами решаем, кому отдать свою верность!

Впрочем, плакала не только Рия. Заливались слезами все служанки, обмывая раненое, избитое тело принцессы. Плакали и мыли.

– Да нас всех бы там изнасиловали и убили! – рявкнула Алья. Ее раненая рука до сих пор висела на платке. Принцесса ухитрилась кинжалом проткнуть предплечье насквозь. – И никто бы не рыдал! Целитель есть, будет, как новенькая. Все зарастет, как на собаке. Поправится и снова за свое возьмется.

Служанки враз замолчали.

– Я думала, полагается поплакать? – неуверенно вслипнула Лейсан

– Ей бы противозачаточного сварить, – деловито заметила Гюлин, обрабатывая ссадины Эллибет обеззараживающей настойкой.

Целитель крепости Луангва был много слабее придворного, поэтому не брезговал обычными средствами, мазями, настойками и примочками, справедливо рассудив, что от лишних знаний беды не будет, а резерва, в случае чего, может и не хватить на самое сложное.

– И успокоительного.

Девушки переглянулись и кивнули друг другу. Поэтому дружно попросили уважаемого целителя, чьи умения превосходят гору Чирунди, подержать принцессу во сне. Целитель подергал бородку, подумал, что в словах девушек есть резон. А то придет в себя, осознает произошедшее, начнет биться голоовй в стену или с башни прыгнет. Его работу испортит! Нет-нет, он не согласен! Труп принцессы никому ничего не скажет, а живая и здоровая, сияющея красотой Эллибет – это плюс в его копилку. Даже и без награды от султана. На награду не рассчитывали и вовремя сбежавшие служанки.

Рия из себя выходила, но мерзавки, ни одна, не хотели возвращаться во дворец.

– Рия, я там кто? – Нависла над женщиной Алья. – Пятнадцатая служанка при купальне принцессы? А тут я сама себе хозяйка, домик у меня будет, куры и муж работящий, никто меня никогда не попрекнет и руку не поднимет! Пока Эллибет в крепости, мы и поможем, и платья приведем в порядок, какие остались. Большего не требуй, не проси!

– И чем же ты займешься? Будешь, как крестьянка, своим домом жить? Все сама делать?! Принцессе служить уже честь небывалая!

Алья улыбнулась.

– Тобахон с Буруном открыли волосочесательное заведение в Опусе. Кто мешает мне открыть там баню? Уж в том, как обиходить женскую красоту, нам равных нет! Девочки помогут!

Лейсан и Гюлин дружно закивали. Из рядовой рабыни стать уважаемой хамамчи? Уже пятки салом смазали! Здание присмотрели.

– Изменницы! – Рия бессильно погрозила кулаком.

Все предатели. Все бросили ее девочку. Но пока они в крепости, пусть выхаживают ее солнышко. А дальше посмотрим. Месть подают холодной, а она отомстит. Пакет ядовитой травы у нее тогда не отняли и не обыскивали.

Пока надо подождать. И договориться о транспорте. Никакой попутный караван им не подойдет, Рия отлично знала характер принцессы. С ней один на один, среди чужих людей, без привычного комфорта, будет тяжело. Выкинут их из каравана, люди терпеть капризы Элли не станут. Но тут есть портальщик!

Тот огромный мужчина с черной окладистой бородой. Маг. Он творит удивительные чудеса, перемещая вещи и людей на немыслимые расстояния! Не надо им до Ката-ин-Бура, это слишком далеко. До любой крепости, куда можно дотянуться. Там предоставят эскорт и лошадей.

Рия тут же пошла договариваться. Все равно пока Элли спит, а она уж для нее расстарается.

Патрик Бумтемпос не отказал катабке. Задумчиво нахмурился и полез на картой.

– Лошади мне и принцессе, и под багаж бы тягловую, – быстро выпалили Рия и умильно улыбнулась, вспомнив количество сундуков с нарядами. – Пару тягловых!

– Нет, дамочка, с лошадьми не выйдет, – Патрик задумчиво почесал бороду. – Всю Валечиа насквозь, перевал, и до Синга-Дабор не дотянусь. Вы две недели ехали! От веса дальность сильно зависит.

– Одну лошадь, ее высочеству! Я пешком пойду у стремени! Мне простительно! А ей негоже, как простолюдинке, идти своими ногами.

– Нет, не осилю. Ни одной лошади перенести не смогу.

Рия просто не знала, что Патрик Бум был заядлым лошадником и четыре прекрасные катабские упряжные уже заняли прочное место в его планах, при полной поддержке коменданта крепости дона Ярве. С боя взято! Контрабандисты дрались, как одержимые, несколко солдат ранили. Так что никаких лошадей. Трофей!

– Да как же тогда? – растерялась Рия.

За окном вдруг раздался терзающий душу крик осла. Торговец из Опусы привез овощи на кухню. Патрик встал и выглянул в окно, затем указал на осла онемевшей женщине.

– Но без тележки!

– Ва-а-й, что будет, – прошептала Рия, прижав ладошку к щеке.

У Эллибет кружилась голова, ее тошнило. Что с ней? Сидела она удобно, в специальном седле с высокими луками, почти со спинкой. Под ней бодро трусил осел. Осел?! Ее похитили бандиты! На нее же напали? События последних дней благодаря снотворному и успокоительному сгладились из ее памяти. Позвякивали украшения на лбу, шее, руках. Эллибет застонала.

– Сейчас-сейчас, доченька, попей, легче станет.

Привычное лицо Рии улыбалось из-под покрывала.

– Меня мутит. Где мы и что это за грязное животное?

– Ничего не грязное! – Да ослу только что копыта не отполировали, вымыли вычесали. И седло наши самое мягкое, ковровое! – Потерпите, ваше высочество! Вон видны ворота крепости Синга!

– Так мы в Катабии? – Ахнула принцесса. – А как же Даэнир?

Она должна была привезти мужа! Нет, остаться в Кэллавейне… Ох, как ж болит голова! Совсем думать не получается. Она попробует вспомнить позднее, что случилось.

Ворота крепости открылись перед двумя женщинами. Эллибет знали в лицо, даром что прямой взгляд на нее карался смертной казнью.

И через десять минут помчался из крепости гонец, прижимающий к груди шкатулку с донесением начальника. В вещах принцессы нашлась запечатанная шкатулка с надписью «Доставить немедля султану». Печать Ар- Айюда была начальнику крепости прекрасно известна, поэтому и гнал коня гонец. Рие было просто не до шкатулок, одна служанка – не двадцать, а Эллибет совсем загоняла бедную женщину.

– Пишите, – сказал Шинъяр своим десятникам. – Все пишите, как было, чтобы султан не счел нас трусами и дезертирами. И ты Алья, напиши, все как есть. Султан слишком многое позволял своей дочери, вовращаться ей придется с позором. Посол напишет свое, но он слишком дорожит своим местом и о многом умолчит.

Десять свитков десятников отряда Шинъяра, свиток от него: отказная о службы, и свиток от служанок ждали своего часа в тесном нутре сандаловой шкатулки.

***

Слезы текли и текли, платок уже промок насквозь. Я плохо видела стол и десяток человек перед ним в креслах. Вуаль шляпки закрывала опухшее лицо. Шли торги за мое поместье.

– Тысяча восемьсот! – поднял палец кто-то из первго ряда.

Да откуда такие цены?! У меня нет столько денег и значит, мой дом сегодня уйдет с молотка. Кажется, в углу мелькнул Камилло, добавив сердечной боли. Мужчины не дружат с женщинами. Они или используют их, либо имеют свои планы.

– Две тысячи!

Двери зала ратуши распахнулисьвошел мужчина в черном мундире.

– Господа, прошу прекратить торги. Поместье забирает корона.

Раздались возмущенные выкрики.

– Я эмиссар его величества и требую прекратить аукцион. Вы! Какова сумма долга за поместьем?

– Четыре тысячи… – начал представитель банка.

– Лжете.

– Три ты..

– Лжете. Я имею предписание ревизовать банк и проверить его активы. Итак? Вопрос прежний.

– Четыреста тридцать шесть далеров!

Хор разгневанных голосов потряс хрустальную люстру, она зазвенела тонкими подвесками.

Я выскочила из своего угла и начал пробиватья к возвышению, где стоял красный как рак, бургомистр Аноэ-Коэса.

– Зная о незаконности деятельности банка вы закрывали глаза на целенаправленное разорение одного из поместий вверенной вам области? – улыбнулся эмиссар. – Стража!

Жаждущие получить мое поместье отпрянули. Стража ворвалась не местная, сытая, лоснящаяся, ленивая, а хищная, столичная, с активированными боевыми артефактами.

– Господа желают дать мне показания в более удобной обстановке. – Эмиссар стал указывать пальцем, с кем желает побеседовать.

– Простите! Я Эухения Нейл! – крикнула я, боясь, что в суматохе меня не услышат. – У меня есть деньги! Могу я выкупить долги и получить свою собственность обратно?

– Сожалею, донна. У меня иной приказ. Деньги не все решают в этом мире.

Из смежной комнаты за залом наблюдали двое.

– Самое время, – Камилло толкнул принца в бок. – Появляйся и лови на шею рыдающую супругу.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился принц. – Это гнусный шантаж!

– Из меня сделал сволочь, а сам хочешь чистеньким остаться?

– Ками, я думал, приеду, помогу и все наладится. Но ты посомтри на нее.Она же убить готова за свой клочок земли с грушами!

– С яблонями, – поправил Камилло.

– Я не знаю, что делать, – признался принц.

– Ну, как что? Бургомистра по шапке, банк закрывать, имущество конфисковать, – начал перечислять Камилло. – И донести до всех, что такие проверки будут частыми и в любой области Кэллавейна. Принц не дремлет и никого не пощадит.

– Думаешь, меня за это враз полюбят? – не сдержал сарказма Даэнир.

– Чиновники возненавидят. А простой народ буде легенды складывать о Даэнире Справедливом.

– А с Дженни что делать?

– Ничего. Сейчас с ней разговаривать не получится. Вон, глазюками так и сверкает. Помнишь, как она на тебя тогда кинулась?

Принц Даэнир машинально погладил щеку. Хотелось осушить слезы, прижать тонкое тело к груди, расцеловать упрямицу, укачать в объятиях, но Камилло был прав. Не время.