7

Почта! Волшебное место! Указом Эромила Доброго еще при прежнем царствовании были учреждены почтовые конторы во всех городах.

Не нужно нанимать курьера, отправлять гонца или искать оказию с караваном. Письмо, посылочку, пакет документов стало можно отправлять через почтовые порталы. Это если экстренное отправление.

При крупных конторах и курьерская служба имеется, если совсем отдаленное место. Можно доплатить, чтоб письмо доставили прямо до дома. Нет лишних денег – ходи на почту, спрашивай.

В Уноа-Коэс на почте работала престарелая сплетница, знающая наперечет всех в округе. Вся почта – крошечная комнатка со стойкой, кассой и журналом отправлений. Почтмейстерша принимала письма и складывала их в мешки, по направлениям, какое куда. Возницы дилижансов забирали свои мешки и везли дальше.

Отделение на Почтовой было совсем небольшим, и занимало первый этаж двухэтажного особнячка. Небольшой зал с тремя окошками, стол с пером и чернильницей, три деревянные скамьи, стол для упаковки, карта на стене.

Из зала, подняв перегородку, можно было попасть во внутренние помещения. Слева – кабинет почтмейстера. Заслуженный маг воздуха, он тут тридцать лет уже служит! Я сделала восторженное лицо. С ума он со скуки не сошел еще?

Трое сотрудников посмотрели на меня без всякого интереса. Один пожилой мужчина и две женщины средних лет.

Комната персонала, со шкафчиками, столиком и диванчиком.

– Вот, – почтмейстер дон Ливано, встряхнул форменным платьем. – Размер меньше некуда, никому не подошел. Вот остальное. Надевать только на работе. На улице имеют право эту форму носить только почтальоны. Коронные служащие! С жетоном! – Дон Ливано понял вверх палец. – Их же в дом пускают!

Я покивала. Удерживала сосредоточенное выражение, внутренне ухмыляясь. Они сотрудников по размеру выбирают? Неожиданный подход!

– При нашем отделении нет курьерской службы. Наша задача – собрать и отправить письма на почтамт. Нужно быть очень внимательной! – вещал дон Ливано, провожая меня в заднюю комнату за операционным залом.

Светлое помещение, картотека, полки, карта страны, карта города, размеченная квадратиками, и длинный стол, заваленный письмами.

– Сначала сюда, – почтмейстер показал на ящичек с локоть длиной. – Без этого сортировать не начинай.

Я подняла брови.

– Людишки как только не изощряются, чтоб друг другу напакостить! И иголки вставляют, сыпят ядовитые порошки, конверты пропитывают ядом, заклятия накладывают. Это определитель вредоносного содержимого. Загорится зеленым – опасности нет, кладешь в ящик города. Внутри столицы – желтая коробка, это на главпочтамт. За границу – красный ящик, туда же.

– А если ядовитое или проклятое? – Мне совсем не улыбалось нахвататься проклятий через чужую переписку.

– Тогда вот, в черную коробку, она опечатана и с рунами защиты, – дон Ливано указал на ящик с прорезью на крышке. – Это для исходящей корреспонденции. Входящая – в мешке, поступает с почтамта, ее там уже проверили, только надо разложить по фамилиям, по алфавиту, по этим ящичкам, – Дон указал на ящик с мелкими полочками на стене. – По адресам тебе бегать не придется, у нас нет почтальонов, все они на почтамте. У нас остается неоплаченная доставка. Лежит месяц, потом отправляем обратно.

– Ясно.

– Раз ясно, то приступай, за тобой донна Роза сегодня проследит. – Дон Ливано, покряхтывая, отправился в свой кабинет.

А я – примерять форму. Бордовый мундир с золотыми пуговицами мне шел. Золотые погончики, кант на стойке. К нему шла слегка расклешенная строгая юбка. Мундир хорошо лег по плечам, но оказался широк в талии.

Почтовые служащие должны быть потолще, я сразу поняла. Впрочем, вся готовая одежда обычно свободна в поясе.

В комнату, шумно сопя, вошла донна Роза. Очень полная, шарообразная женщина с красным лицом и тремя подбородками.

– Объясню тебе, что к чему, – она села на протестующе скрипнувший табурет напротив меня. – Надо бы мага, но на такое жалованье мага не найдешь, берут, кого попало.

– А почему при отделении нет почтальонов?

– А зачем? Почтамт рядом. Район такой, домов очень мало, и люди небедные живут. Им и лакея за письмом послать, и собственного курьера отправить не трудно. – Донна Роза схватила широким пинцетом первый конверт и сунула в лоток проверки.

Аппарат пискнул, зеленый кристалл мигнул.

– Ничего опасного нет, можно брать руками, – донна Роза прищурилась. – Очень мелко написано. Прочти!

Написано было вовсе не мелко, зато по-чапильски.

– В Луангву, коменданту крепости дону Ярве, – прочитала я.

Со мной в пансионе была девочка из семьи чапильских переселенцев. Мне ее ужасно было жалко, другая страна, другие обычаи. Я ей помогала и подсказывала. Чтоб нас не подслушивали сестры и другие пансионерки, она обучила меня языку. Хотя ее ужасно ругали за то, что говорит непонятно, но все что запретно, манит. За два года я и читать, и писать на нем научилась.

Донна Роза охнула и открыв небольшую дверцу в стене, закинула туда письмо.

– Экстренное, телепортом надо!

Я вытаращила глаза.

– Что смотришь, запиши в журнале, куда и кому, и время отправки! Такие в течение четверти часа доставляются!

– Какие? – на вид письмо было самым обычным. Конверт из дешевой бумаги.

Донна Роза закатила глаза.

– Луангва – это крепость рядом с Опусой. Там военное положение и ящер знает, что творится!

Вот оно что! Что-то такое я и предполагала. Отличное место для медового месяца. Я достала толстый журнал и послушно записала отправку.

До самого обеда ничего особенного не произошло. Я перебрала сотни две конвертов и свитков, кончики пальцев стали шероховатыми и болезнеными.

Зато географию королевства выучу на отлично. Не только, где какой город или село, крупное поместье или имение[1], но и где какие почтовые узлы, тракты и как быстрее доставить послание.

– Мавуа? – я наморщила лоб. – Донна Роза, куда его?

– Через Макуши, почтовый узел Багряное, – моментально ответила донна Роза.

Я подошла к карте и начала соображать, как лучше послать письмо домой, в Нейл- Касл. Через Уноа-Коэс, понятно, а дальше? На вид Брамбурре и Вензом совершенно одинаковые города. И расстояние одинаковое до Уноа-Коэса.

– Через Брамбурре, конечно, – хмыкнула донна Роза. – Там дилижансы в два раза чаще ходят, потому что через Брамбурре идет дорога на Колеан, это порт.

Я позавидовала ее памяти. Сколько тонкостей надо знать почтовику! Ничего, я тоже все выучу и буду так же легко распределять мешки с почтой по номерам. Номер мешка, номер дилижанса и почтового узла совпадает. Донна Роза и номера все помнила наизусть. И сколько стоит доставка! И ни на грош ни разу не ошиблась. Пока я, высунув язык, искала цены в справочнике, она безошибочно называла стоимость.

В четыре я повесила мундир на крючок в шкафчике, и переоделась в свою юбку с блузкой. Голова гудела от цифр и незнакомых названий.

***

Мелкий поганец все-таки нарвался. Увидел лиловые мохнатые колокольчики ушуйки и ломанулся с тропы. Старший травник успел только вскрикнуть, но не успел ухватить. Шустрый пацан лихо перемахнул через корягу, юркнул под ползучую лиану и провалился по колено в подушку красного мха. Травник застонал и закрыл глаза. Второго мальчишку он держал мертвой хваткой. Травница с ученицей испуганно замерли.

– Вот дурак-то, – прошептал охотник за моей спиной.

Мальчишка дотянулся до ушуйки, сорвал ее и обернулся к нам с торжествующей улыбкой. И вдруг тоненько взвыл, дергаясь и погружаясь все глубже в мох. Глаза у него стали на пол-лица, щеки побелели.

Коряга у тропы зашевелилась, выпустила лапки и двинулась к обездвиженному парнишке. Из-под коряги хлынул рой красных многоножек.

Травник перевел на меня умоляющие глаза. Травница зашептала молитву.

Даэнир махнул старшине охотников. Тот понятливо снял со спины короткий шест с петлей. Двое передовых подожгли стрелки и вложили в ложа арбалетов. Даэнир стряхнул с пальцев «Великую сушь» и направил под основание моховой подушки, куда парень провалился уже до половины, непрерывно вопя. Многоножки стремительно ныряли в мох, норовя добраться до теплой крови.

– Заткнись! – рявкнул старшина и завел петлю ниже плеч. – Руки разведи, чтоб ремень подмышками был! Взялись!

Щелкнули арбалеты, пронзая живую корягу. Это притаившийся хищный королап, одна радость, медленно двигается и отлично горит.

Старшина и травник ухватились за шест и дернули, освобождая ноги провалившегося мальчишки. Обуви на нем уже не было, растворилась. Голени ярко-красные в полосах ожогов и многочисленных укусах, многоножки сыпались с него песком, часть высушенных головок так и осталась висеть, вцепившись жвалами.

Пацан икал и хлюпал носом.

Вместо подушки пушистого кудрявого красного мха осталось бурое хрустящее месиво.

Старшина охотников угрюмо сплюнул и посмотрел на меня. Даэнир развел руками. Всю добычу олух распугал на половину леса.

Травник порвал рубашку на широкие ленты, обмотал ноги неслуха, и пообещал дома разобраться. А если он не будет поспевать за остальными, тут его и бросят. Всхлипывающий пацан быстро-быстро кивал, опасливо косясь на заросли.

Группа быстро пошла к крепости.

Опасность была в том, что мелкие звери разбежались, а крупные и опасные как раз-таки могли заинтересоваться криками. Замыкающие зорко вглядывались в пестроту леса.

– Справа куртинка шерстоягоды, – тихо сказала травница.

– Давай быстро! Прикроем! – Старшина охотников широко расставил ноги и взвел арбалет.

Женщина с девочкой бесшумно скользнули вправо, раздвинув кусты посохами. Оранжевая пушистая ягода, величиной с перепелиное яйцо, шла во многие эликсиры. Обе травницы уже были в перчатках, аккуратно и быстро снимая ценную ягоду в корзинки. Не прошло и пяти минут, как довольные травницы вернулись на тропу.

– Тихо! – я поднял руку.

Что-то большое позади трещало кустами, ломясь сквозь подлесок.

– Восьмилап?

– Отходим, быстро!

Чуть ли не бегом охотники припустили по тропинке. Восьмилапы не любят свет и солнце, из чащи днем не выходят. Это либо молодой, либо ужасно голодный. Завалить восьмилапа большая удача, он весь идет в дело. Яд, гемолимфа, жвалы, хитиновый панцирь, трубчатые части лап, когти.

Охотник пропустил травников вперед, и расставил стрелков за деревьями. Даэнир проверил, легко ли ходит клинок в ножнах. На восьмилапов практически не действовала магия. Завалить его можно было только, напав одновременно со всех сторон. Хоть что-то принести в крепость!

***

[1] Есть разница. Исторически поместье было временным владением и давалось за службу, не наследовалось, не могло быть продано. Имение – родовое владение, собственность семьи, наследовалось, продавалось.