Глава 16

Михаил

Олег входит, громко хлопая дверью, швыряет мне на стол газету, чуть не сбивает чашку кофе.

— Я тебе, блять, говорил мирись с женой? Это не только твоя компания, но и моя! Эгоист чёртов!

— И тебе доброе утро, — он посмотрел на меня как на умалишенного.

— Какое доброе? — опёрся на стол и сверлил меня взглядом. — Ты глянь какую статью твоя женушка накатала. — развернул газету. На первой страницы интервью Вики в деловой газете, где она подробно рассказывает о разводе и о том, что собирается претендовать на долю нашей компании.

— Черт! Я не знал.

— И ни я один, кстати, её читал. Сегодня только с утра наши крупные клиенты звонили. Отказались от контракта. Все понимают, что фирме хана. Что развод это долгие судебные тяжбы, что нам не до работы будет. — под ложечкой неприятно сосет, а к горлу подступает приступ изжоги. Одно дело предполагать, что твоя компания развалиться, совсем другое видеть это собственными глазами. И я не знаю, что предпринять, чтобы остановить ураган «Вика».

— Значит так! Я решил продавать свою долю, — в неверии смотрю на Олега. Он решил бросить меня в такую трудную минуту? — Пока я хоть что-то смогу за нее выручить. Наши акции итак полетели стремительно вниз. А тут ещё кризис и твоя жена неуймётся никак. Обиженная женщина хуже фашиста. Как ты жил с этой стервой столько лет? Она же тебя без трусов готова оставить. Приходила тут на днях, хотела купить мою долю. Я думаю поэтому она шумиху устроила, чтобы уронить наш авторитет, чтобы наша компания и ломаного гроша ни стоила.

— Олег. Ты ж понимаешь, что я не смогу купить твою долю. Да и она не сможет. К чему паниковать?

— Она сможет. Ты хоть что-то знаешь про свою жену? Заложила все что у нее есть, набрала кредитов. Видимо и накопления у нее были.

— Сколько ты хочешь за свою долю? — Олег написал на листке сумму. — Ни хрена себе! Это же все что у меня есть! Даже больше.

— Тогда Вика купит. Или кто-то другой, — как крыса бежит с тонущего корабля. Но я просто так не сдамся!

— Погоди. Я найду деньги.

Как только ушел Олег, позвонил Снежане и попросил прийти.

— Миша. Нам надо серьезно поговорить, — она теребила пуговицу и выглядела взволнованной.

— Только не сейчас. — закрыл за ней дверь, взял ее за шею и поцеловал, толкая к столу.

— Что ты делаешь, Миша? — ахнула, запрокинув голову, когда я стал задирать чёртову обтягивающую юбку. — Здесь?

— Мне нужно расслабиться. Мозг отказывается работать. Поможешь? — кивнула. Сняла брюки вместе с боксерами и опустилась на колени, толкнув меня на кресло.

Все проблемы улетучились, когда нежные губки обхватили мой ствол, а зеленные глаза полны возбуждения. Расстёгиваю блузку, цепляю край лифчика, освобождаю полные груди. Такие тяжёлые с торчащими сосками. Я то мну их, то пощипываю. Снежа в нетерпении ерзает, заглатывает все больше, тихо постанывает. Охренеть просто!

Поднимаю её на ноги и опрокидываю спиной на стол, снимаю мокрые трусики.

— Хочешь мой член, м? — вожу по нежным складочкам, задевая твердый клитор, пока Снежана дрожит от нетерпения и пошло облизывает опухшие губы.

— Да Миш. Очень, — изгибается, когда я вхожу в нее, закидываю длинные ножки себе на плечи.

— Поиграй с сосками, — она широко распахивает глаза и несмело обхватывает их руками, пока я двигаюсь всё быстрее и от каждого толчка, грудь подпрыгивает, а Снежана всё сильнее кусает губы. Вид того, как она мнёт, ласкает себя добавляет жару. Не сдерживаюсь, кусаю её за ногу.

— Да! Вот так. Покрути соски, — она делает, прогибается в спине, пока сжимает меня все сильнее и из нее вырывается стон. Накрываю её губы, толкаюсь в рот языком, тараню, так же, как и мою любимую дырочку. И изливаюсь в нее.

Все кажется не таким мрачным и беспросветным как до этого. Одеваемся, Снежана садиться ко мне на колени.

— Полегчало? — ворошит мои волосы.

— Я снова бодр и полон сил.

— Это из-за Вики? Ты можешь рассказать мне все, что тебя тревожит. Я выслушаю. Иногда людям нужно просто выговориться, — смотрю на мою девочку, целую её руку. И рассказываю все.

— Понимаешь, я не жалел о том, что женился на ней. Готов был обеспечить её. Но то, что она творит сейчас, заставляет сожалеть, что я женился на ней. Мы прожили с ней двадцать лет! А ощущение, что я совсем не знаю эту женщину, что я прожил эти годы впустую.

— Она просто обиженная женщина. Ты должен её понять. И не злись на нее.

— А ты очень добрая, Снежинка. И мне с тобой очень повезло, — обнимаю её крепче, зарываюсь носом в ложбинку между грудей. И глажу по животу. Может сегодня мы зачали нашего малыша. Мне до жути захотелось ребенка. От нее. Видеть как ее животик округляется. Миражом проносились картинки, как она склонилась над кроваткой, как кормит грудью нашего ребенка. Мне ведь много лет. Может время на исходе. И потом будет поздно становится отцом. А она молодая и однажды задумается о материнстве. А я просто не смогу.

— Ну, раз мина обезврежена и взрыва не будет, пойду поработаю, — Снежа встаёт, расправляя юбку и быстро целует меня в губы, прежде чем выйти.

— Нам нужно поговорить! — говорим одновременно со Снежаной.

— Давай ты первый, — предлагает Снежана.

— Я хочу выкупить долю у Олега. Даже при том, что наши акции стремительно летят вниз, сумма всё равно огромная. Но я не могу допустить, чтобы моей фирмой управляла Вика, или кто-то другой.

— Я понимаю, — Снежана прижимается ко мне.

— Будет сложно. И скорее всего, мне придется продать эту квартиру. Хоть это капля в море. Все, что у меня есть, я вложу в эту долю. Придется отменить дорогие траты, вроде ресторана, путешествий, дорогих шмоток. Прости меня, Снежа. Я не думал, что так получится. Но я поднимусь. И все будет хорошо, нужно только время. Видишь как бывает. Ты соглашалась жить с богатым мужчиной, а теперь у меня почти ничего нет.

— Вот же глупый. Я не любительница дорогих вещей. Есть — хорошо, нет ну и хрен с ним. Ресторанам я предпочитаю домашнюю еду. А путешествия… Я никогда не выезжала дальше Московской области. Мне и не хочется. Я буду счастлива в любой квартире. Главное, чтобы рядом с тобой.

От ее слов, колет в груди и там становится невероятно тесно. Я бы понял, если бы она ушла. На кой ей сорокалетний мужик со стервой женой, компанией, которая на грани краха. Даже квартиру, которая так ей нравилась, придется продать.

Я не знал, как передать словами, что я чувствую. Люблю? Ценю? Слишком мало, слов чтобы описать мои чувства. Поэтому просто целую её. Мы падаем на диван. И как это часто у нас бывает, поцелуем не заканчивается. Рядом с ней, я снова молод и неутомим. Снежана открыла во мне второе дыхание.

Последний день в нашей квартире, мы ели на кухне из пластиковой посуды. Потому что все вещи были уложены а коробки. Снежана собрала мусор, когда в дверь настойчиво позвонили несколько раз. Открыв дверь, сморщился при виде, почти, бывшей жены. Вика бесцеремонно вошла внутрь и взгляд её упал на чемоданы и коробки.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать и хочу тебе сказать, что ничего у тебя не выйдет. Я уже собрала нужную сумму.

— Каким образом?

— Не важно!

— Дай угадаю. У подруги своей заняла под дикие проценты? — по сердитому лицу Вики понимаю, что прав. — Она оставит тебя с голой жопой. Компании, благодаря твоим старании, приходит конец. — Зачем тебе контрольный пакет? Управлять? У тебя нет таких знаний.

— Я управляла салоном. У меня хватит навыков.

— Направление, которой занимается моя фирма, кардинально отличается от салона красоты. И есть огромное отличие от налаженного бизнеса, который я тебе купил и поднимать такой огромный холдинг с колен. Впрочем, мне плевать. Скажи, зачем ты таскаешься сюда каждый день?

— На минуточку! Ты сейчас говоришь с матерью твоего ребенка!

— Ой ли? Это ещё нужно проверить. Как только ребенок родится, я сделаю тест ДНК.

— Привет, Вика, — к нам вышла Снежана.

— Не лезь в разговор супругов!

— Я и не думала. Просто хочу встретить своего гостя. — в дверь звонят, Снежана, обогнув Вику, открывает дверь, и с радостной улыбкой виснет на шее мужчины.

— Привет, пап! Я думала ты не сможешь сегодня приехать. — обращается ко мне. — Извини, я не предупредила. Папа не был уверен, что успеет сегодня, — Вика отшатывается, её щеки краснеют.

— Ничего. Тем более он нам как родной. Да, Вика. Ничего не хочешь рассказать своему любовнику? — Юра смотрит на живот и все понимает без слов.

— Это мой?

— Я не знаю, — Вика превращается в смущенную скромницу. Мне даже интересно за ними наблюдать.

— А тест проводили?

— Он опасен для ребенка. — говорю я, обнимая Снежану.

— Сейчас можно установить отцовство по крови матери. Поверьте, я знаю. Мне стабильно раз в месяц сообщают, что я отец, — Вика вмиг превращается в злобную фурию.

— Даже если он твой, тебя это не касается! Я сама выращу малыша!

— Так. Рыба моя. Мы сейчас же едем в клинику. Я только сделаю звонок. Нас примут. — Юра отходит в сторону, разговаривает. А Вика, зло закидывает сумку на плечо.

— Вы можете ехать куда угодно, но без меня!

— Я не понял. Ты боишься что ли? Тебе самой не интересно кто папа? Или ты просто решила назначить меня? Потому что я проверенный вариант?

Вика фыркает и выбегает в коридор. Её догоняет Юра, хватает за плечи. Вика ревёт, колотит его по груди.

— Езжай к своей модели! Какая тебе разница беременна я или нет? Я уже однажды потеряла нашего ребенка по твоей вине. Второго раза не допущу!

— Что ты сказала? Когда?

— Двадцать лет назад! Потому что ты изменил мне! С сестрой!

— У тебя с головой все в порядке? Я тебя любил! Думал только о тебе. Несмотря на твой властный характер.

— Ты о чём?

— О том, что как только ты поняла, что я влип по самые помидоры, превратилась в доминантку. Стала ставить мне условия. Не помнишь? Так я напомню! Никаких поклонниц. А без них какой я популярный певец? Ты говорила, что мне нужно бросить карьеру певца. Хоть ты и не уважала мое творчество, я таскался за тобой. Ждал тебя. А ты прислала Тамару, чтобы она передала мне твой ультиматум.

— Какой ещё ультиматум?

— Чтобы я выбрал или тебя, или карьеру. Я даже бросить решил музыку, мы тогда с Тамарой так напились, я ни черта не помню. Пришел к тебе с цветами, с кольцом, а ты меня прогнала, сказала, что бросаешь, что у тебя есть другой.

— Ты чушь говоришь!

— Это все, конечно, безумно интересно, — перебил я, — Но может мы уже поедим в клинику? — влюбленные, наконец поняли, что не одни. Вика нажала на кнопку, вызывая лифт.

Снежана села на переднее место, а Вика на заднее, наотрез отказываясь ехать с Юрой.

— Это чушь! — бубнила она. — Ага. Как же! Бросил бы он ради меня карьеру. А вдруг правда? — в смятении шептала она, кусая ногти.

Я иногда поглядывал на бывшую жену в зеркало. Значит, ни только мной она пыталась управлять. И Юрой тоже.

Снежана

Мы переехали в однокомнатную квартиру в центре с хорошим ремонтом. Для той, кто прожил в общежитии всю жизнь, это хорошее жилье. Но Миша так не считал. Он хмурый, уставший, я вижу как его раздражает эта ситуация. На работе он стал задерживаться допоздна.

Олег со мной перестал разговаривать по-человечески. Рявкает, чтобы принесла кофе и больше не задаёт мне заданий, в то время, как Миша усиленно ищет новых клиентов. Мне нужно сообщить ему важное известие, что мы скоро станем родителями, но никак не могу подобрать удачный момент. Он итак на пределе из-за навалившихся проблем с работой ещё и я.

Не знаю, как Миша отнесётся к малышу. Что если будет таким же равнодушным как к ребенку Вики? Смогу ли я тогда быть с ним?

Сегодня будет готов результат теста на отцовство. Мы собираемся на нейтральной территории, в ресторане. Живот Вики достаточно большой, мне очень хочется его потрогать. Малыш, что живёт в ней, мне не чужой в любом случае. Двоюродный, или родной брат или сестра. Но знаю, что она не позволит. Её лицо буквально перекашивает, когда она смотрит в мою сторону.

Миша отошёл, разговаривает с кем-то по телефону. Мы ждём одного человека. Юру. Он должен привести результаты теста ДНК.

Вика смотрит в сторону Миши, уголки губ ползут вверх.

— Так смешно смотреть на попытки Миши. Похвально. Он барахтается из последних сил. Но уже понимает, что проиграл, — жёстко смотрит на меня. — Он вернётся ко мне, а ты останешься с носом. Второй раз я не позволю увести от себя мужчину. Твоя мама отлично поиздевались надо мной в свое время.

— Я верю в Мишу. Он очень умный и трудолюбивый. У него получится вытащить фирму. Это твои подставы скорее смешны. Насильно мил не будешь. Ты так хочешь вернуть Мишу, а как же папа?

— Юра? А причем здесь он? На Юру невозможно положится. Он уехал заграницу. Не звонил ни мне, ни тебе. Наиграется в папочку с тобой, и опять пропадет на много лет. Так и со мной, и с ребенком. К тому же, я уверена, что отец ребенка Миша.

— Но он же любит тебя и ты его, — я не слепая. Эти их претензии к событиям двадцатилетней давности, так горячо высказывались. Зачем ворошить прошлое, если человек тебе безразличен?

— Маленькая ты ещё, глупенькая. Любовь ничто, меня не устраивают отношения на несколько дней. Да, признаюсь. Проявила слабину. Я Юре спустила измену, а Мише не прощу. Или я его уничтожу, или он приползёт ко мне на коленях.

— Хм, интересно, — Миша садится рядом со мной, обнимая за плечо и сверлит Вику взглядом полным ненависти. От него волнами исходит презрение и ярость. — Приползу?! Ага! Только наколенники куплю.

— Надо ж как интересно, — папа Юра садится с другой стороны от меня. — Как много узнал о тебе, — смотрит на Вику, как на мерзкую жабу.

— Какая ж ты алчная, Вика. Слышал ты хочешь отобрать у мужа всё до копейки, разорить его. Какое ж счастье, что я не связался с тобой. Черт! — он горько рассмеялся. — Я ж двадцать гребанных лет тебя любил!

— Так любил, что спал с Тамарой, пока мы встречались.

— Дура что ли? Я не спал!

— Врешь. Я сама видела. Пришла на твой последний концерт! А моя сестра сидела голой на тебе!

— Да в мой последний концерт я в хламину нажрался! Потому что решил бросить дело всей своей жизни! Из-за тебя! Я физически бы не смог тебе изменять! — губа Вики затряслась, она всхлипнула, зажимая рот. Возвела глаза к потолку.

— Неважно. Зато сейчас ты с моделью спал, после того, как у нас все было.

— Да не спал я с ней! Идиотка! Она моя подруга. И кстати, она счастлива замужем. И очень любит своего мужа. Мы. Просто. Друзья! Я тебя люблю. Любил.

— Юра. Прости я…

— Нет. Все прошло. После того, как я узнал какая ты подлая, мстительная. По стенке готова мужа размазать после двадцати лет совместной жизни. И ребенок у тебя, как средство манипуляции. Он ведь тебе не нужен. Итак. Результаты теста. Я сначала свои открою, если вы не против.

— Нет, — ответила, сжимая под столом руку Миши. Я не хочу, чтобы ребенок был от него. Вика продолжит отравлять нам жизнь, манипулировать им.

Папа смотрел на развернутый листок формата А4. Его кадык дернулся и он глухо произнес.

— Я отец.

— Что?! — Вика выхватила листок из рук Юры. — Не может быть! Я ведь была уверена почти на сто процентов, что ребенок от Миши. Овуляция была в тот день, когда я спала с Мишей. Или я просчиталась? — она по очереди смотрела то на Мишу, то на Юру. — Юра я ведь думала это от него! Поэтому и фирму его топила, думала приползёт, как только его Снежана бросит. Так должно было быть! За ней этот мажор бегал, Денис. Я думала она Мишу выбирает, потому что он богатый. Я просто хотела, чтобы ребенок рос с родным отцом. Я тебя люблю! — он прервал её речь движением руки, изучая стол, людей за плечом Вики, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Ребенка я не брошу. Буду о нем заботиться. Но с тобой жить не смогу, даже ради ребенка.

Мы с Мишей встали. Итак слишком много лишнего услышали. У машины, я остановилась, обняла его. По лицу Миши не понятно рад он, что ребенок не от него или нет.

— Ты расстроен?

— Не знаю. Я подумал, что раз за столько лет Вика не забеременела, то может я просто не могу. Нужно пройти повторное обследование. Может, среди моих головастиков живчиков нет.

— Не нужно проходить обследование. С тобой все в порядке, — зарылась носом ему в грудь, улыбаясь. Момент, конечно, не подходящий, но так я дотяну до того, что мой живот будет виден.

— Снежа, — Миша настороженно приподнял мой подбородок. — Скажи, я правильно понял намек? Ты беременна? — несколько секунд изучала взволнованное лицо Миши.

— Да. Я хотела тебе сказать, но тут фирма…. И Вика. Потом переезд…. Я… — не успела договорить. Миша подхватил меня на руки и начал кружить.

— Девочка моя, — покрывал мое лицо поцелуями.

— Ты рад?

— Вот ведь дурочка, — Миша смотрел на меня, как на самое дорогое сокровище, убирая прядку с лица. Его губы коснулись моих, руки приподняли кофту, поглаживая живот. Я почувствовала облегчение, тяжёлый груз спал с плеч. Хранить такую тайну было тяжело. Нашу минутку счастья, прервал крики Вики. Я обернулась.

— Юра! Пожалуйста! Прости, — безупречный макияж Виктории был нещадно размазан по лицу, а лицо грустное, перекошенное от боли.

— Вика. Не устраивай концерт. Садись в машину. Я отвезу тебя домой.

Он кивнул мне, распахивая Вике дверь. Она села, пристегнулась. Посмотрела на руки Миши, обнимающие меня за талию. Потом отвернулась.

— Жаль её.

— И мне. Но так бывает, когда погонишься за двумя целями и материальное благополучие поставишь выше человеческих чувств. Хватит говорить о ней! Поехали отмечать!

Михаил

— Папа, проходи, — Снежана отступает, пропуская Юру вперёд. Ее лицо так и светится радостью. С беременностью она стала ещё прекраснее. Я обнимаю её за талию, пожимаю Юре руку. Он хмурясь, осматривает небольшую прихожую.

— Милый интерьер, — разувается и идёт в кухню. Снежана суетится, ставит на стол пироги и греческий салат.

— Я не знаю, что ты любишь, — он достает из бумажного пакета бутылку. — Взял на свой вкус, — ставит на стол бутылку дорогого вина. Снежана краснеет, транслирует мне вопрос: расскажем? Я пожимаю плечами. Снежана садится со мной рядом.

— Давай поухаживаю за тобой, — накладывает салат Юре.

— Тогда я налью вино, — достаю два бокала и штопор, передаю Юре. — А Снежане? Вино хорошее, очень вкусное. Попробуй.

— Я не могу, — мы переглядываемся. Снежана набирает побольше воздуха в лёгкие и выпаливает на одном дыхании: — Мы ждем ребенка, — от её улыбки можно ослепнуть, она прижимается ко мне, внимательно следя за реакцией отца. Сказать, что Юра шокирован, значит ничего не сказать. Он открыв рот смотрит то на меня, то на дочь, наливает вино в бокал и залпом выпивает.

— Ничего себе новости. Поздравляю. — сухо говорит он. — Могу поговорить с дочерью наедине? — обращается ко мне. Снежана сконфужена, смотрит на меня.

— Оставишь нас?

— Ты уверена? — оставлять ее один на один с отцом не хочется.

— Да, — киваю. Я представляю, что сейчас будет. Юре явно не понравилось, что дочь ждёт ребенка от меня. Я ведь ему ровесник. Знаю, как это стремно выглядит со стороны.

Выхожу на балкон. В нашей крохотной квартирке очень тонкие стены и приватного разговора не получается. Я все слышу.

— Ты хорошо подумала? — нервы на пределе. Хочется ворваться и выкинуть его за шкирку. Рука сама тянется к пачке, чиркаю зажигалкой и затягиваюсь. — Заводить ребенка сейчас, когда у Михаила проблемы. В этой тесноте!

— Пап! Это тебя не касается. Трудности временные, он справится. Мы справимся. И у нас прекрасная квартира.

— Для двоих! Не для семьи с ребенком. Куда ты поставишь кроватку? Что будете делать, когда ребенок подрастет? Ты же красавица, молодая. Тебе выучиться нужно. Какие дети?

— Меня всё устраивает! — голос Снежаны становится раздраженным и резким. В одну затяжку докуриваю сигарету и иду к ней.

— Ты только появилась в моей жизни. Я ещё до конца не осознал, что я отец. А теперь ещё дедом стану. Не злись, Снежана. Я ведь помочь могу. Давай куплю тебе квартиру. Любую, какую только захочешь.

— Да что у тебя все сводится к деньгам! У нас все хорошо! Я никогда не приму такие подарки, пусть даже от отца. Ты не понимаешь, что таким поведением ты унизил меня, Мишу. Я просто буду счастлива, если ты будешь в моей жизни. Я жила куда в более стеснённых условиях. И ничего. Жива, как видишь.

— С тобой без толку разговаривать. Миша. Ну ты хоть будь мудрее. Уговори её, чтобы она приняла квартиру от меня.

— Мы сами справимся. Я смогу обеспечить свою семью, — кулаки сами собой сжимаются. Я всегда привык решать свои проблемы сам.

— Упрямцы! Вы стоите друг друга! — кончики губ Юры ползут вверх. — Хотя, я тебя понимаю, Миша. Я бы тоже не принял такие подарки.

— Давайте закроем эту тему. Ты лучше скажи. Понравился салат? — оставшаяся часть вечера проходит в более непринуждённой обстановке. Юра хвалит кулинарные таланты Снежаны. Рассказывает о путешествии. Снежана, пристроившись у меня на груди, слушает его с улыбкой. Лишь когда она начинает клевать носом, Юра собирается домой.

Юра обулся, Снежана целует его в щеку.

— Ой, подожди! А пирог то! Ты его так и не попробовал! — убегает на кухню.

— Насчёт развода. Я поговорил с Викой. Она пересмотрела свое отношение и обещала дать согласие на развод и не претендовать на фирму.

— Не стоило. Мы бы сами разобрались.

— Я не хотел говорить при дочери, не знаю, как она отнесётся к этому. Мы с Викой ходили к врачу. У нее психическое расстройство. Из-за развода, из-за меня. Что уехал и не звонил. Она раньше принимала антидепрессанты, а сейчас ей запретил гинеколог. Ты знал?

— Нет. Она не рассказывала, — чувствую себя идиотом. У Вики были проблемы, а я не замечал.

— Но она больше не твоя проблема. Я со всем разберусь.

— С чем? — оборачиваюсь на голос Снежаны. Она передаёт Юре контейнер с пирогом.

— Да так. Ни с чем. Спасибо, дочка. Сто лет домашней еды не ел, — он целует ее в щеку и уходит.

Пока Снежана принимает душ, пытаюсь вникнуть в соглашение о добровольном разделе имущества, присланный адвокатом Вики. Среди имущественных требований больше нет моей компании. Только салон, который она хочет оставить себе и квартиру.

Я анализирую поведение Вики. Я думал, что ее быстро меняющееся настроение было связано с гормонами и женской обидой. А все оказалось гораздо хуже. Но Юра прав. Это больше не моя забота.