Глава 5

Снежана

Сегодня на работу уехала рано утром. На метро. Решила держать оборону против Мишиных чар. А это никак не получится, если мы будем каждый день ездить вместе в одной машине.

Рядом с ним мое тело предает меня, и я ничего не могу поделать с собой. Это раздражает, что он так легко управляет мной. Одно касание и я превращаюсь в податливую глину.

Олег Геннадьевич был очень рад, что я уже с утра на рабочем месте и успела переделать прошлые задания. Принесла ему кофе со сливками и круассан. Босс оторвался от монитора.

— Вот это нужно отнести на подпись Мише, — я взяла документы, под ложечкой вмиг засосало. Ничего. Отдам секретарше и все.

Но ее, как назло не оказалось на месте. Я нерешительно топталась возле кабинета Миши, боясь нажать на ручку. Возьми себя в руки, тряпка!

Вошла, уверенным шагом направилась к нему.

— Михаил Александрович. Это нужно срочно подписать.

— Почему ты так рано уехала? Не дождалась меня, — он не смотрит на меня, перечитывает документы.

— Я знаю как пользоваться метро. И не стоит меня подвозить больше.

— Мне не сложно. Кстати, сырники были очень вкусные, спасибо, — наши глаза встретились. Он смотрит проникая в душу, рушит кирпичик за кирпичиком, ту стену, которую я так тщательно выстраивала против него.

Мое тело реагирует моментально. Пульс подскакивает, дышать тяжело будто в парилке нахожусь, а во рту пустыня.

Бежать, подальше. Спасаться. Пока не стало слишком поздно. Я даже успеваю сделать шаг назад. Сильные руки берут в захват, падаю к нему на колени.

— Ты же понимаешь, что этого не избежать? — держит меня за шею массируя большими пальцами. Заставляя дрожать, трепетать. Я прикрываю глаза, пытаясь взять контроль. — Снежа. Посмотри на меня. Ты чувствуешь? — толкается бедрами вперёд, и твердая плоть обжигает попу, будто ставит клеймо о принадлежности.

— Рядом с тобой я всегда хочу. Я знаю ты тоже хочешь, — наглые, чуть шершавые руки, скользят по шее, расстегивая пуговки на блузке, и сжимают твердый сосок.

— Ты же хочешь. К чему сопротивляться? — шепчет искуситель мне в висок, разгоняя пламя по телу.

Я должна бороться, сопротивляться. Миша развлечется, получит свое, использует, как игрушку, а мне потом как жить, зная, что я передала тетю?

Головой то понимаю, а вот тело отказывается подчиняться мне. Каждая клеточка поет от наслаждением. Он запретный плод для меня, но от этого ещё более желанный. Руки сжимают бедра, заставляют быть ещё ближе, чувствовать его желание и течь, как последняя сука.

— Хочу в тебя, — шепчет он и впивается в губы, подчиняет, порабощает каждым движением языка. Я изгибаюсь, тянусь к его рукам, хочу его ласки. Хочу гореть в адовом пламени.

— Миша, — обхватила голову, пока его губы путешествуют по шее, оставляя ожоги, а зубы с рыком прикусывают кожу. Руки заползают под юбку. Он ругается, проводит по широкой резинке черных чулок.

— Остановись, — перед глазами вспышки, когда его руки касаются складочек и я хочу, чтобы он не смел останавливаться.

— Всегда такая готовая для меня. С ума сводишь, — тело помнит, как хорошо было кончать от его пальцев и горит предвкушением.

Быстро же ты сдалась. Ехидничает разум. Я нахожу в себе силы отскочить в сторону, а Миша уже не ждал сопротивления. Отпустил.

— Снежа. Не будь упрямой иди сюда, — он встает и медленно приближается.

— Согласиться быть вашей постельной игрушкой? Пока не вернётся Вика? А что потом? Вы! Циничный, эгоистичный! Михаил Александрович! Думаете только о себе!

— Только что ты называла меня Миша.

Я отступаю, пока не натыкаюсь спиной в преграду в виде шкафа. Он ставит руки по обе стороны от меня. Я в капкане. Мне не сбежать. На пол падает папка, но никто из нас не обращает на это внимания. Мы неотрывно смотрим друг на друга. Зверю надо смотреть в глаза, стоит лишь отвлечься и он нападет, растерзает.

— Отпустите.

— Не могу. Это всё равно случится. Я устал бороться. Мы целый день вместе. На работе. Дома. Ни тебе, ни мне не устоять. Так к чему терять время?

— Тогда я съеду! Уволюсь!

— Вернёшься на мойку и в клуб?

— Да.

— Дурочка моя, — он проводит по голове рукой, утешает как ребенка, и с улыбкой говорит: — Я тебя не отпущу! — только открываю рот, чтобы возразить, но тут в кабинет входит секретарша, и в нерешительности застывает на месте.

— Тебя что не учили стучаться? — зло говорит он, продолжая смотреть на меня, не убирая рук, не отпуская.

— Простите, Михаил Александрович, но там пришли по записи.

— Да, Михаил Александрович. Вам пора работать. И мне тоже.

Я убираю его руки и беру подписанные документы. Спешу сбежать.

Он прав. Я не справляюсь. Мне не устоять. Единственный выход это исчезнуть.

Отпрашиваюсь у босса, вру, что болит живот. Все равно я сюда не вернусь. Приезжаю в дом и собираю свои немногочисленные пожитки. Лишь те, что купила я.

Присев на дорожку на кровать, осматриваю комнату. Хоть я и недолго была здесь, буду скучать.

У двери, бросаю быстрый взгляд на стоящий на полке черный бутылек его парфюма.

Вот и все! Больше я не вернусь сюда. Спрячусь. Он не найдет меня. И никогда его больше не увижу.

Михаил

Закончив с делами, спешу к Снеже. Но Олег говорит, что ей стало плохо, и она отпросилась. Отменив все встречи еду домой. Не могу ждать до вечера. Я словно одержим ей. Даже к жене никогда такого не чувствовал.

Открываю дверь. Снежана стоит с чемоданом.

— Куда-то собралась? — запираю дверь и иду к ней. Она отскакивает от меня как от огня, смотрит воинственно своими колдовскими глазами. Дух захватывает.

— Я ухожу.

— Бежишь? Боишься? Меня, или себя?

Вижу, как она быстро сдает позиции и ее боевой настрой исчезает, а зелёные зрачки заволок белый туман похоти. Я подошел ближе, провел по руке пальцами, видел, как от моего прикосновения по телу Снежи бегут мурашки.

Как голодный зверь пожираю идеальное тело. Изящную шею, высокая грудь, которая часто вздымается от волнения. Притянул к себе, откинул волосы назад.

— Как же я тебя хочу, — сил нет терпеть. Снежа проводит рукой по щеке, словно решает что-то для себя. Меня, словно током прошибает. Хватаю её за волосы, накручиваю на кулак и накидываюсь на манящие губы.

— Миша, — стонет она, дергает меня за волосы. Пока я вгрызаюсь в ее тонкую шейку, чувствую вкус кожи на языке. Я знаю, что мне не остановиться. Да и не хочется. То, что я ощущаю рядом с ней как наркотик. Хочется ещё больше.

Знаю, как прекратить это безумие, как усмирить демонов во мне. Взять что хочу. И тогда все пройдет. Она перестанет вторгаться в мои мысли двадцать четыре часа в день.

Я снимаю её платье. Наслаждаясь зрелищем юного тела. Она сама прижимается ко мне, рвет на мне рубашку и с маниакальной страстью проводит по груди. Словно ребенок, которому впервые дали попробовать конфетку.

— Я тоже устала сопротивляться. Пусть это случится. И мы забудем.

Толкаю её на стену, расстегиваю бюстик, с рычанием нападаю на торчащие соски. Снежа стонет, зарывается пальчиками в волосы, прогибается мне навстречу. Руками сжимаю упругий зад.

Приподнимаю, Снежа обнимает меня ногами. Идти до спальни не хватает силы воли. Потом, когда возьму ее еще раз. Знаю, что одного будет мало.

Вгрызаюсь в ее рот, лишая даже мысли о сопротивлении, рву тонкие ниточки, которые по недоразумению называют трусиками. Провожу по складочкам и нахожу клитор, дразню, массирую. Воспоминание, как она кончала от моих пальцев делают член невыносимо твердым. Я дразню дырочку, по руке течет её смазка. Снежа в шаге от того, чтобы кончить, но в этот раз хочу, чтобы она кончила на моем члене.

Расстегиваю молнию на брюках, продолжая орудовать языком во рту. Приставляю к ее дырочке пульсирующую от возбуждения головку члена. Снежа мычит что-то мне в рот, не хочу услышать опять, что я должен остановиться. Не в этот раз, потому что не смогу.

Как же, черт возьми узко внутри, она сжимает меня нежными тисками. Я делаю толчок и ее крик тонет в моем поцелуи. Там была преграда?

— Снежа ты девственница?

— Я пыталась сказать!

— Как черт возьми такое возможно? Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, Миша. Почти не больно. Трахни меня, как обещал, — кровь превращается в шипящее на сковороде масло, бежит по венам. Я делаю толчок, крепко сжимая ягодицы. От возбуждения тело бьет мелкая дрожь, каждая нервная клетка звенит от того, что хочется двигаться быстрее, как она сжимает меня нежной плотью, как эта сексуальная юная девочка тает в моих руках.

Протискиваю руку между наших сплетенных тел к пульсирующему клитору. Я доведу её до оргазма, хочу, чтобы она запомнила свой первый раз, как лучший. Ускоряюсь. От толчков упругая грудь подпрыгивает, манит сжать её. Что я и делаю. Снежана кричит, бьется в оргазме, как в конвульсиях, царапает мои плечи. И я едва успеваю выйти из нее, чтобы выплеснуть белую с красными разводами сперму.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Переживаем шок. Не устояли. Я стал чертовым предателем. Изменил жене и был первым у Снежаны.

— Ты как?

— Хорошо. Вроде.

Подхватив её на руки, несу в ванну, раздеваюсь и захожу следом. Снежана стесняется, пытается закрыться.

— Я тебя помою, — направляю струю воды на бедра. Кровь. Много крови. Она струей бежит по бедрам. Не знаю. Не имел раньше дел с девственницами. Так и должно быть?

Меня пугает, что кровь не останавливается, продолжая течь, а лицо Снежаны почти белое. Она хватается за мои плечи, закатывает глаза и виснет на мне без сознания.

Снежана

— Ну ты меня напугала. Как ты себя чувствуешь? — Миша отвлекается от дороги, смотрит обеспокоенно. Он волнуется за меня. Тепло разливается внутри.

— Да нормально все. Врач же сказала, что такое бывает. Когда плева плотная.

— Прости, Снежана. Я даже не мог подумать, что ты в таком возрасте невинная.

— Все хорошо, — отвернулась к окну. Меня больше беспокоит чувство вины перед Викой. Не дай Бог она узнает, я же со стыда сгорю. Тетя только в дверь, а я тут же запрыгнула на Мишу.

И несмотря на то, что потеряла сознание, было так хорошо, что хочется повторить.

Заходим в квартиру. Взгляд падает на коридор, где на полу осталась капелька крови, как свидетельство моего грехопадения.

Я иду на кухню, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Нужно держаться от него подальше. Уходить поздно ночью — нет смысла. Не найду я, где можно будет переночевать.

Пока варится мясо на плите, роюсь в интернете, подсчитываю свои накопления. И горько вздыхаю. Я согласилась бы даже на комнату у черта на рогах, но даже это не по карману.

— Я не понял, — Миша забирает телефон. — Куда ты собралась? Что значит этот поиск квартиры?

— Ты получил что хотел. А мне пора съезжать. — Он садиться рядом, хватает меня за талию и пересаживает на колени. Не прошла моя необъяснимая тяга к нему. Даже наоборот, я теперь знаю, что могу испытывать с ним. И у меня опять кружится голова, только от того, что он ко мне прикоснулся.

Внутри саднит, а его хочу. Прикоснуться, почувствовать жар его тела внутри себя, горячие поцелуи…

— Снежа. Ну извини. Тебе сильно больно?

— Нет, Миша. Я говорила. Не жалею ни о чем, — опускаю глаза, пытаясь скрыть свое желание.

— Тогда к чему эти поиски?

— Я… — не сдержусь. Хочу повторить все. Снова и снова. Смотрю на него и кажется, он читает ответ в моих глазах. Судорожно втягивает воздух, а твердый член дёргается.

Я зарываю свое чувство вины глубоко в себе. Пусть у меня будет только эти две недели, но я хочу их. Хочу секса с ним.

Седлаю, снимаю с него футболку. Не замечала раньше за собой, чтобы приходила в такой дикий восторг от мужского тела. А я ведь в клубе работала. Там и стртптизеров были, но они и в подметки Мише не годятся.

Провожу пальчиком по груди, мягкие кудрявые волосы щекочут ладошку. Спускаюсь вниз к дорожке, уходящей под резинку штанов.

— Снежа… Нам нельзя.

— Тссс, — прикладываю палец к его губам. — Я только посмотрю. Ты рассмотрел на меня со всех сторон, а я нет. — я даже порнушку не смотрела. Смутно представляла, как выглядит этот таинственный зверь. Приспускаю штаны, на меня выпрыгивает дубина.

Ого, ничего себе у Миши орудие. Я даже шокировано открываю рот. Воспоминания, как он двигался во мне, не рождают страха, скорее наоборот, хочу повторить. Провожу по гладкой коже и Миша издает звук, который мягко разливается внутри меня медом. Член дергается.

— Хочешь поиграть? Хорошо. Давай. Сожми его, — он показывает мне как. — Теперь двигай быстрее. Вверх-вниз, — шипит сквозь зубы. Его глаза помутнели, а полные губы приоткрылись. — Да, Снежа. Просто охуенно.

Он откидывается на спинку. А я не могу сдержаться, снимаю футболку, под которой я полностью голая, трусь сосками об него, языком провожу по губам. Между ног опять мокро. Это нормально, что я его так хочу? Даже саднящая боль проходит, остаётся жгучее желание, чтобы он вошёл ещё раз. Желание заглушило боль.

Обхватила лицо, проникаю языком внутрь. На губах вкус кофе, которое мы пили в больнице. Мужское достоинство расположилось, как раз между складочек, где так горячо требует его. И разделяет нас только мои насквозь промокшие трусики. Он хватает меня за попу и я стону, опять пьяная от него.

— Как же я хочу войти в тебя, — он толкается вперёд, его дубина елозит между половых губ, задевая клитор, а желание кончить, становится неудержимым. Я двигаюсь вместе с ним мы ловим ритм. А провожу языком по бьющийся шее, с ума схожу от мускусного вкуса его кожи, его запаха, становлюсь похотливой самкой.

— Боже… Миша… Я так тебя хочу, — нереальные эмоции выбивают меня из колеи. По щеке катиться слеза. Которую он ловит языком, слизывает, сжимает грудь.

— Обалденный сиськи, — присасывается ко мне как пиявка. Я не хочу думать ни о чем, хочу чувствовать, как он так же сходит с ума. Я не одинока в своем безумии.

— Хочу, чтобы ты вошел в меня. И трахнул как днём.

— Потерпи, моя Снежинка. Пару дней. — Я обнимаю его за шею, двигаю бедрами быстрее.

— Ещё чуть-чуть. Я сейчас кончу.

Он шлепает меня по попе. Закипает мясо, вода с шипением льется на плиту. А мы не можем остановиться, гонимые одним желанием. Получить долгожданную разрядку.

— Кончай, — шепчет Миша возле моего уха. Я я срываюсь, кричу, уношусь на другую планету. Растворяюсь в нем. Член подо мной дергается, выплескивая жидкость.

— Сладкая, Снежа, — ставит мне засос на шее, прижимая ближе.

— Там вода кипит, — меланхолично замечаю её, кайфую от его рук.

— Нужно снять крышку, — хотя совсем не хочется. У Миши звонит телефон. Он смотрит на экран и хмурится.

«Жена». Гласит надпись.

Миша снимает меня с себя. И мне становится холодно и зябко на душе.

— Привет, Вика, — как ни в чем не бывало говорит Миша. Как будто не он лишил меня девственности, и не он кончил только что на меня.

— Как проходят съемки шоу? — он уходит, даже не смотрит в мою сторону. А я, потрёпанная, вся в его сперме иду снимаю крышку с кастрюли, вытирая слёзы.