Глава 9

Михаил

Перед тем, как войти в дом, прижимаю Снежану к стене и накидываюсь на мягкие губы со вкусом арбузной жвачки. Дома предстоит серьезный разговор с родителями о моих планах на будущее, подозреваю не очень приятный для нас всех, но раз решился, то это сделать необходимо.

Веду себя как школьник. Помню так же целовал девушку Машу в подъезде. И как тогда, мама распахивает дверь и скрещивает руки на груди. Снежана закрывает глаза, её не хило так колотит от страха, а щеки багровеют.

— Тише, Снежинка. Я разберусь.

— Я смотрю вы, Снежана, совсем совесть потеряли. Вас приютили в этом доме, а вы… — мама сверлит её презрительным взглядом.

— Мама успокойся. Мы не собираемся оправдываться, — делаю шаг в свою квартиру, тащу упирающуюся Снежану, которая предпочла скорее ночевать в подъезде, чем встретиться с блюстителем норм и морали в лице моей матери. — Мы взрослые люди. Так на минуточку. Мне почти сорок, и твои упрёки я не терпел двадцать лет назад, и сейчас ее собираюсь. — обращаюсь к Снежане:

— Иди в комнату, я сейчас подойду, — целую её в висок, она вздрагивает и не поднимая взгляда, обходит маму.

— Стоит серьезно поговорить.

— Да. Я тоже так считаю. Это нужно немедленно прекращать. Это не честно по отношению к твоей жене.

— Я согласен. Поэтому, как только вернеться Вика, я ей все расскажу.

— О Боже! — мама театрально хватается за сердце. — Мне плохо.

— Мам, давай без спектакля. Я развожусь. И это дело решенное.

Иду на кухню, наливаю стакан сока.

— Присядь, — мама кивает на диван. — Я понимаю, что с тобой происходит. Раз ты решил рассказать все Вике, валяй. Но я бы не советовала. Будь у меня возможность, я бы это же посоветовала твоему отцу, когда он рассказал о своей любовнице.

— Что? Отец тебе изменял?

— Представь себе! Я даже отлично его понимаю. Я задавила его своим властным характером, ничего не поделаешь, такой уродилась. А тут у него появилась лаборантка, Маша. Молоденькая, хорошенькая, которая смотрела на него, как на божество, в рот ему заглядывала. Твой отец почувствовал себя рядом с ней мужиком, главным. И страсть, конечно, сыграла не последнюю роль, но она быстро прошла, стоило им пожить вместе, — не знал, что отец уходил из семьи. В то время я учился в институте, и с родителями только перезванивался.

Её знакомые, ровесники, которым чужды были интересы Саши, посмеивались за спиной. И однажды девочка Маша осознала, что этот старик не для нее. Что когда ей будет тридцать, ему перевалит за пятьдесят.

— Она бросила отца?

— Да. Ушла к молодому, темпераментному. Без багажа за спиной, которого было не стыдно показать подругам, что у него скоро будет на полшестого. Когда это случится и у вас страсть пройдет, ты уверен, что Снежана останется с тобой? Будет бегать тебе за таблетками, слушать, что не сегодня, что ты устал после работы. На страсти семейную жизнь не построишь, — мамины слова меня встревожили. А что если однажды я застану её с тем же Денисом? Что тогда? У меня не будет ни жены, ни ее. Останусь один.

— Спасибо мама за совет. Но я всё решил. Подам на развод, как только вернется Вика.

— Ну раз ты решил… Прошу тебя, давай повременить с этой новостью. У Вики скоро день рождения. Сорок лет исполнится. Не омрачай ей праздник. Всё-таки вы столько лет прожили. Ты не представляешь сколько страхов преследует женщину в таком возрасте. Был бы у вас хотя бы ребенок. Он стал бы для нее утешением. А так…

— Я подумаю. И ещё. Не говори плохо о Снежане, если кто тут и говнюк и совратитель — это я. И ещё. Не удивляйтесь, но спать я буду в комнате Снежи.

Мамино лицо вытянулась, но она промолчала. Я зашёл в её комнату. Снежа по турецки сидела на подоконнике, дышала на окно и рисовала узоры.

— Все вокруг знают о нас. Даже твои родители. Это плохо. Нужно было сначала поговорить с Викой. Если ты ещё не передумал, — я обнял ее за талию, поглаживая живот. В голове звенели слова матери и образ Снежаны в объятьях Дениса.

— Хочу тебя, — провел по ее шее носом, ощущая рядом с ней не контролируемое возбуждение. Ещё и ревность подбрасывала дров в топку.

— Я не могу. У меня же эти дни.

— Ты не хочешь принять душ, — я бы мог потереть тебе спинку.

— А твои родители? — её глаза, как в тумане смотрели осоловело, а пухлые губки издали тихий стон, когда я укусил за ухо.

— Это мой дом. Мои правила.

Родителям придется это принять. Развернул ее лицом к себе, устраиваюсь между стройных ног. Мои руки жадно шарят по ее телу, задрал топик, упругая грудь с темным торчащим соском, покачиваясь, вырвалась из плена. Я сжал ее, в голове пронеслась мысль, что скорее убью мужика, который прикоснется к ней. Моя она. И точка!

Снежана

Я листала ленту соцсетей, пытаясь отвлечься. Что если Августа Федоровна поговорит с Мишей, он поймет, что нафиг я ему не нужна и укажет на дверь? Раньше было легче, когда мне не что было надеяться, не могли разбиться мечты и розовое будущее, которое мне успело нарисовать мое подсознание.

Отшвырнула телефон в дальний угол кровати, подошла к шкафу. Я только успела снять блузку, как в комнату вошёл Миша. Сделала вид, что не заметила его появления, хотя кожу начинало приятно покалывать от его взгляда. Медленно расстегнула молнию на юбке и опустила её на пол. Миша развязал галстук и швырнул его на кровать.

— Снежинка, это что за стриптиз шоу ты мне устроила?

— Ничего такого. Просто переодеваюсь, — забыла, что хотела найти в шкафу, горячие руки Миши нырнули под кружевную резинку чулок, а шею обожгло горячее дыхание.

— Миша, — выдохнула обжигающий лёгкие воздух, когда его руки накрыли ноющую грудь. — Нам нельзя у меня эти дни и тут твои родители, — доводы так себе, когда внутри все огнем горит.

— Хочу тебя, Снежа. Так, что крышу сносит, — его ласки стали более настойчивыми, а мысли превратились в тягучую патоку. Он, продолжая прижиматься ко мне всем телом, толкал к кровати.

— Миша! — окликнула Августа Федоровна, бесцеремонно распахивая дверь. — Мы к тебе зачем приехали? Чтобы ты даже поужинать с нами не смог? — мое тело одеревенело. Нет, ничему меня жизнь не учит. Да я чуть со стыда не сгорела, когда она застала нас целующимися в подъезде. А тут…

— Мам, блядь! Выйди! Тебя никто не учил стучаться? — он развернулся, закрывая меня спиной, а я завернулась в одеяло и нервно переступала с ноги на ногу.

— Миша, как ты можешь? — ахнула она и выбежала, утирая слёзы. Мне стало жаль ее. Я никогда не позволяла себе так разговаривать с мамой.

— Миша, ты зря нагрубил матери. До слез довел.

— Я тебя умоляю, — он закатил глаза. — Она еща та артистка.

— Это не выглядело, как представление.

— Дай ей волю, так она и спать будет между нами, чтобы мы ни-ни. Так. На чем мы там остановились? — Миша с лицом ребенка, открывающего новогодний подарок, размотал одеяло, которым я успела прикрыться.

— Ты с ума сошел? Да я теперь сексом заниматься смогу лет через пять. После того позора, что пережила.

Обошла его и надела спортивные штаны с длинной футболкой.

— Мы сегодня же начнем поиск квартиры! — сказал, окидывая меня обжигающим взглядом. Что-то сердце стало часто ёкать ни с того, ни с сего. Может к кардиологу?

Он пошел к себе в комнату переодеваться, а я решила приняться за готовку, надеясь, что мама поест и подобреет.

— Что у нас на ужин? — спросила Августа Федоровна, делая глоток чая. Открыла холодильник, в поисках еды.

— Миш. А куда делись все продукты?

— Там не было продуктов. Какая-то отрава, — ответила за него Августа Федоровна.

— Я сама выбирала продукты. Они все свежие!

— В том то и дело. Когда Вика жила здесь, таких проблем не было. Я понимаю, вы, в своей общаге, привыкли питаться чем попало, но травить этим моего сына не позволю. Сейчас курьер привезет нормальные продукты, — раздался звонок в дверь. — А вот и он, — мама отправилась открывать дверь, напевая песню. — Вот теперь можно и готовить. — она поставила пакеты на стол. — Котлеты то сможешь сделать?

— Да, мы, общажные люди позволяли себе такую роскошь, как котлеты, — очень меня задела её фразочка. Будто в общаге нелюди живут.

Я надеялась, что Августа Федоровна выйдет, а я спокойно приготовлю. Так нет же! Она стояла над душой и не переставала давать мне «ценные советы». Так и хотелось запустить в нее мясной заготовкой и с удовольствием посмотреть, как её лицо вытягивается, а спесь и надменность спадает. Эх, мечты несбыточные. К счастью, пришел Миша, а при нем она не стала так откровенно нападать.

— Тебе помочь? — заглянул через плечо.

— Если не боишься замарать свои золотые ручки, босс. Фартук надень и помой руки, — он, под фырканье мамы, чмокнул меня в губы.

После ужина, сидели в моей комнате, искали риэлтора и просматривали варианты квартир.

— Вот это очень красивая. Смотри какие потолки высокие и магазины рядом. И ванна супер, а какая спальня… — потом посмотрела на цену. — Сколько стоит?! Это ещё в евро?!

— Снежинка. Ну что ты хотела?

— Точно не влазить в ипотеку на тристо лет.

— Так. Ладно. Завтра посмотрим, — Миша захлопнул ноутбук, притянул меня к себе, поцеловав в висок.

Утром, под нравоучительные речи «мамы», гладила рубашку Миши, вот зря она с утра лезет под горячий утюг, нечаянно ошпарила. На работу ехала заведенная.

При мысли, что дома будет квест «угоди свекрови», не могла сосредоточиться. Опрокинула на Олега чашку кофе, сделала две ошибки в договоре. Вечером Миша привел меня в центр, остановился возле шикарного дома.

— Где мы?

— Сейчас узнаешь, — набрал номер на телефоне.

— Маргарита Аркадьевна, мы подъехали. Хорошо. Сейчас поднимемся.

— Мы к кому-то в гости? — спросила, когда поднялись на верхний этаж. Миша загадочно улыбнулся и открыл дверь. Квартира была пустая. В коридоре нас встретила улыбающаяся женщина в строгом дорогом костюме. Она проводила нас по квартире, рассказывала о сделанном ремонте и что здесь отличная детская площадка и садик недалеко.

— Это та самая квартира, что мне понравилась. Миш, — повернулась к мужчине, у которого улыбка была до ушей. — Это же очень дорого. Я надеюсь ты не собираешься её покупать?

— Поздно. Уже купил. Целый день оформлял. И перестань считать мои деньги. Лучше скажи, нравится? — повисла у него на шее.

— Очень.

…— А здесь детская, — Маргарита открыла очередную дверь и я зависла.

— У нас нет детей.

— На будущее значит.

Всю дорогу до дома мы обсуждали какую мебель купим, как обставим. Домой зашла смеясь, меня распирало от радости.

— Милый. Сюрприз! — проворковала Вика и повисла у него на шее, целуя в щеку. А я отступила, мне нехватало кислорода. И ещё Августа Федоровна с довольной улыбкой и взглядом: «Вот видишь».

Миша отодвинул Вику.

— Вернулась?

— Да. Не мое это. Съемки, интриги, молоденькие конкурентки. Как хорошо, что меня дома ждёт надёжный любящий муж. И тем более, скоро мой день рождения. Я хочу справить его с тобой, с моей семьёй. — Вика обняла меня одной рукой и Мишу другой. — Как хорошо, что мы вместе. Снежана, спасибо, что позаботилась о Мише.

— Не за что, — потупила взгляд.

Он скажет ей. Вот сейчас. Но Миша молчал, а у меня внутри все заледенело.

Михаил

Я ждал, что вернётся Вика, готовился к этому разговору. Но она приехала так неожиданно. И объявить с порога, что между нами все кончено, не смог.

За ужином Вика рассказывает, как проходили съёмки. А я почти не слушаю. Не могу отвести взгляда от накуксившейся Снежаны.

…— А однажды, моя соперница налила в тюбик с шампунем зелёной краски и моя модель окрасилась. Я думала Алекс тут же выпрет меня за такую смелую прическу. Но ему понравилось. Там каждый был за себя. Они улыбаются тебе в лицо, хвалят, а потом говорят за спиной всякие гадости и пакостят. Как же хорошо, что я наконец дома, рядом с тобой, Миша, — Вика прижимается к плечу, Снежана отводит взгляд.

— Я пожалуй пойду. Завтра вставать рано, — говорит Снежана, отодвигая тарелку и делая, глоток сока.

— Это отличная идея, — оптимистично поддерживает мама. — Мне тоже пора. Я ж понимаю, как муж может соскучится по жене, — лицо Снежаны исказилось. — Вам ребятки пора в постель. Может я наконец дождусь внука? — мама смеётся, а Снежана бледнеет. Вика удивительно переводит взгляд с мамы на меня. Её удивляет, что неожиданно Августа Федоровна стала благоволить ей. Снежана буквально сбегает, в её глазах слёзы и взгляд потухший.

Вика уходит иду следом. Меня останавливает мама.

— Я знаю, что ты хочешь сделать, Миша. Не нужно. Не порть ей предстоящий день рождения, — ничего не отвечаю.

Мы с Викой заходим в спальню, чувствую себя неуютно, я не должен ложится с ней. Сбегаю в ванну, обдумываю с чего начать, а когда возвращаюсь, Вика переворачивает телефон экраном вниз и вытирает слезы. Всю мою уверенность, как ветром сдуло. Может мы больше не муж и жена, но Вика остаётся для меня родным человеком.

— Что случилось? — она улыбается сквозь слёзы и выдавливает из себя улыбку.

— Да у знакомой одной муж ушел к молоденькой девочке. Я приняла это слишком близко к сердцу. Как хорошо, что ты у меня не такой. Это ужасно быть брошенной в сорок лет! — в голове вакуум и я застываю с открытым ртом. Не самый подходящий момент. Телефон Вики издает сигнал о пришедшем сообщении, она поджимает губы. И ещё один сигнал.

— Может ответишь? Вдруг что-то важное.

— Да нет. Давай лучше спать ложится.

Я откидываю одеяло и ложусь рядом. Вика отворачивается, я облегченно выдыхаю. Обычно она прижимается ко мне. И логично, что после долгой разлуке ей захочется близости. Телефон, не прекращает издавать сообщения замолкает, а потом играет мелодия вызова.

— Бл*ть! — Вика зло откидывает одеяло, вскакивает и хватает трубку. — Я выйду поговорю, а то не успокоятся. Только приехала, а у них уже аврал, — говорит она, торопится убежать, прижимая трубку, но спотыкается о ножку стула и стонет. — Черт! — помогаю ей подняться и несу на кровать.

— Больно? — ощупываю ногу. Она издает стон и кусает губу.

— Очень, — я за льдом схожу. Иду на кухню, включаю свет и застаю зареванную Снежану.

— Ты чего, Снежинка? — сажусь на корточки возле нее и кладу руки на коленки, которые она тут же сбрасывает.

— Миша. Зачем было врать? Давать обещания, что ты бросишь жену, выбор квартиры. Я ведь ни о чем таком не просила!

— Я не врал. Все в силе. Я сообщу Вике о разводе, но не сейчас. У нее послезавтра день рождения. Я скажу после него. Потерпи два дня, — провожу по щеке, мучаясь от дикого желания содрать эти чёртовы шортики и взять ее прямо здесь на кухонном столе. Снежана вскакивает. И смотрит, словно впервые увидела меня.

— Ты мне врешь! А я просто дура! — зло шепчет, зелёные глаза вспыхивают. — Говоришь о расставании, а сам прыгаешь в кровать к Вике!

— Что за бред? — распрямляюсь. — Я просто сплю рядом.

— Бред? Ты вышел из вашей спальни в одних боксерах, кровать полчаса скрипела и стоны Вики… Не делай из меня идиотку!

— Да не было ничего! — в полный голос говорю я и повторяю шепотом. — Не было, Снеж. Она просто… — Снежана останавливает мою пламенную речь рукой.

— Меня тошнит от этого вранья.

И убегает к себе в комнату. Хочу идти за ней, но тут раздается голос Вики.

— Миша! Ты за льдом на северный полюс поехал? — достаю из холодильника кубики льда и заворачиваю в полотенце. Принимаю решение поговорить со Снежаной завтра, когда она остынет.

Снежана

Идиотка! С ненавистью луплю подушку, а внутри все разрывается на куски. Он с ней, в одной постели. Жена вернулась, а любовница побоку.

Я поверила в эти сказки, древние как мир. Я разведусь с женой, будем вместе, даже квартиру мне показал.

Прекращаю выть и заглушать всхлипы подушкой, но по щекам продолжают катиться слезы.

Я превратилась в слух, слышу каждый шорох, их разговоры за стенкой, Викин смех.

Подожди Снежа пару деньков, потом ещё. Просто он не наигрался со мной и продолжит кормить меня этими пустыми обещаниями годами. А я буду верить? Я слышала её стоны. Мне этого более, чем достаточно.

Утром убегаю раньше него на работу. Ему есть кого теперь подвозить. Я успеваю включить компьютер, прежде чем передо мной возникает злой как черт Миша. Делаю вид, что не замечаю его, продолжаю набирать текст.

— Снежа. Ты должна меня понять. Я не могу сейчас её бросить. Не накануне дня рождения.

— Делайте что хотите, Михаил Александрович. Мне нет больше дела до вас. Трахайтесь, справляйте дни рождения И забудьте. Ничего не было! — Миша наклоняет кресло, заставляет смотреть на него. А я беспомощно болтаю ногами, с досадой отмечаю, его парфюм и синяки от недосыпа. И даже то, что от него опять пахнет табаком.

— Ничего не было! Она просто ударилась, потому стонала. Я бегал на кухню за льдом. Тебя хочу, так что ходить уже больно. — мычу, когда его рот зло впивается в мой, а язык устраивает дикие пляски. — Дурочка моя ревнивая, — говорит так ласково, что я млею. Беспомощная овечка!

— Идите работать, босс! И не мешайте другим.

— Злобная фурия, — усмехается он. — Обедать вместе пойдем, — не предложение, приказ.

— Разбежался! — шиплю ему в спину. — Бегу и тапочки теряю.

— Да куда ты денешься, Снежа, — говорит и захлопывает дверь.

— Куда денусь? Вот из принципа не пойду.

За десять минут до обеда, собираю сумку и выключаю компьютер, решаю сбежать пораньше. На улице меня догоняет Денис.

— Привет. Я к отцу заехал, а его нет.

— Да, он с утра на переговорах, обещал вернуться после обеда.

— Я только с самолёта, летал на Сейшелы. Есть хочу жутко. Составишь мне компанию? — он нажимает на кнопку брелка. Красная Ferrari приветливо подмигивает фарами. В панорамных окна нашего офиса вижу, как Миша спрашивает что-то у охранника. Тот кивает на дверь. И Миша смотрит на меня.

Утренний полет бешеных гормонов показал, что я не готова встречаться с ним один на один. Один поцелуй и меня, как муху размазало по лобовому стеклу.

— Поехали! Только быстро! — ныряю на пассажирское сиденье машины, Денис понимает причину моего бегства и быстро заводит машину. Она, сжигая покрышки, отъезжает и обдает взбешенного Мишу дымовой завесой.

Куда я денусь? Мысленно передразнивая его, гашу в себе желание показать фак. Пусть и дальше продолжает развлекаться с женушкой, больше ему веры нет!

Денис за обедом рассказывает, как повеселился переезжал с одного острова на другой и сколько девчонок у него было. Эта информация расслабляет, значит он забросил свои попытки уложить меня в койку, иначе бы не делился, как со старым другом.

После, обеда мне звонит босс, просит привести документы, а Денис предлагает подвести. Не отказываюсь с учётом того, что ехать придется через весь город. И есть вероятность того, что в офис мы не вернёмся.

В этом ресторане встречаю Вику. Она разговаривает с мужчиной, тот сидит ко мне спиной и его лица не видно.

— Ну все Снежа. Спасибо, что привезла документы. Ты можешь ехать домой, говорит Олег. — Я могу тебя подвести.

— Да нет. Спасибо. Я вижу тетю. Думаю она меня подвезет.

Мы прощаемся с Олегом и будущими заказчиками. Иду к Вике, а голову буравит мысль: Она изменяет Мише? Но как? Он же самый лучший, красивый, успешный и они столько лет вместе. Мне становится за него обидно. Словно это она мне изменила.

— Нет, Юра! Хватит меня преследовать. Я не хочу тебя видеть. Никогда! И прошу, не приезжай к нам домой.

— Но я хочу увидеть… — говорит приятный мужской баритон.

— Здравствуй, Вика, — тетя, успевшая встать, оседает обратно на стул. Пусть мы с Мишей и не будем вместе, но я не позволю наставлять ему рога. В нашей ситуации вся вина за измену лежит на мне. Ведь если бы я смогла твердо сказать нет, то ничего бы и не было.

— А это что за мужик? — скрещиваю руки на груди. — Вы наверное не знаете, но Вика замужем и счастлива в браке. Вот буквально всю ночь они с мужем отмечали её возвращение, спать мне не давали, — хочется треснуть себя по лбу. Иногда мой язык становится неудержимым. Вика побледнела. Дернула меня за руку и я приземлилась рядом с ней.

— Снежана тебе показалось. — прошептала она. — У нас с Мишей ничего не было.

— А стоны?

— Да об стул я ударилась, когда позвонил он, — переводит взгляд на мужика.

— Ты изменяешь Мише? С ним? — лицо незнакомца было очень знакомо, но я не могла понять откуда его знаю.

— Познакомьтесь. Это Юра, — представила она мужчину. — А это… Снежана. Твоя дочь, — я, открыв рот рассматривала мужчину. Сейчас его не узнать. Широкоплечий представительный мужчина, был отдаленно похож на того с плаката в моей комнате. Зелёные глаза не были подведены черной подводкой, в губе и над бровью не осталось даже шрама от пирсинга, так же, как и в носу не красовалось колечко. Тот, с плаката, был голым по пояс, поджарым. А это сплошная гора мышц. А волосы были коротко острижены и были такого же оттенка, как и у меня. На них больше не было тех ядовито-зеленых прядей.

— Ты спишь с моим отцом?

— Да нет же.

— А как же звонки и ваше желание увидеть…

— Тебя. Я хотел увидеть тебя. Дело в том, что я продюсер на шоу, в котором участвовала Вика. И на одном вечере. Попросту говоря жуткой пьянке, она немного перепила и проболталась, что у меня есть дочь. А ты разве не знаешь про меня. Не смотришь телевизор.

— Вы же больше не выступаете. А специально я ничего про вас не узнавала. — вот же дела! А я подумала про Вику невесть что и такого наговорила!

— Прости меня, Вик. Я столько чепухи наболтала.

— Да ничего, — отмахнулась она, барабаня ногтями по столу.

И ещё. Её слова совпадают со словами Миши.