Глава 4

Вита

Я на несколько мгновений прикрыла глаза, не веря собственным ушам и боясь повернуться. Боясь, что ошиблась. Потому что не может быть таких совпадений. Не бывает так! Чтобы человек, которого случайно встретил, который запал в душу с первого взгляда и всю ночь не покидал моих сновидений, оказался за моей спиной.

— Золушка, — висок обожгло горячее дыхание, на талию скользнули невероятно горячие и крепкие ладони, — здравствуй.

— Привет, — я прошептала в ответ, так и не открыв глаза.

Мне этого и не нужно было. Знакомый запах окутал меня со всех сторон. А спиной я чувствовала жар его крепкого тела. Против воли на губах появилась улыбка. Оказывается, я смогла соскучиться по незнакомому мне человеку. Вот так просто. Не прошло и суток с момента нашего знакомства, а тёплых и положительных чувств парень вызвал больше, чем Саша за полтора года. Не просто тёплых чувств, а обжигающих, горячих, страстных и раннее мне незнакомых. По этой причине таких волнующих и вкусных.

— По всем канонам Я должен был тебя найти, — парень вжался в меня так, что между нами не осталось свободного пространства.

Ни одного лишнего сантиметра. Это было так странно и так волнующе. Близость парня будоражила что-то неизведанное. Запретное. И до дрожи сладкое.

Я спиной чувствовала стальной пресс, а лопаткой частое сердцебиение.

Зная, что я скоро выйду замуж, я даже не смотрела в сторону парней. Не обращала внимания, потому что знала, что это табу. Осознавала, что Саша может устроить неприятности приглянувшемуся парню, а назначенную на конец сентября свадьбу могут провести раньше. Потому что Саша Зарецкий был страшно ревнив. И контролировал каждый шаг.

Но с Глебом мои стоп-краны и барьеры не работали. Чувства к нему шли из сердца и не подчинялись командам мозга.

Я не открывала глаза. Я прислушивалась к своему телу. К каждой клеточке. В грудной клетке, там, что принято называть душой, всё сладко ёкало и сжималось, что-то разливалось теплом, обволакивало. А в самом низу живота всё сворачивалось и сладко тянуло. Я даже переступила с ноги на ногу, осознав, что возжелала парня. Настолько сильно, что даже побоялась, что кто-то заметит, слишком облегающими были шортики. Слишком сильным было желание.

— Ты снова в моих руках, Золушка, — шёпот Глеба приятными вибрациями пробежался по телу, вызывая уже знакомые, особые мурашки.

— Выходит, что так, — на губы наползла улыбка.

Почему-то рядом с этим парнем постоянно хотелось улыбаться.

— Решила мне туфельку принести? — Глеб мягко развернул меня к себе лицом, заглянул в глаза, которые я нехотя открыла.

— Нет, — я хоть и оробела под тёмным взглядом, но немного пришла в себя. Вспомнила, зачем я здесь. — Я приехала стекло в машине поменять.

—Вот как… — парень кривовато ухмыльнулся. — Как женишок? Свои пылкие чувства высказал тебе?

Рука Глеба скользнула по спине вверх, легла на заднюю часть шеи, чуть сжала, вызывая слабость во всём теле. Лёгкое и сладкое головокружение. Глупое, глупое тело. Совсем перестало слушаться меня.

— Не имеет значения, — я ответила тихо, но твёрдо.

— Так нравятся грубые парни? — рука парня сместилась на переднюю часть шеи, сжала, перекрывая доступ к кислороду.

Я испуганно распахнула глаза. Широко-широко. И уставилась в невероятно злое лицо Глеба, склонившегося надо мной. Пальцы сжимались сильно, но боли не причиняли.

— А если и нравятся, то что? — я спросила хриплым шёпотом, сиплым и полузадушенным. — Тебе какая разница? Ты мне кто?

— Я не смогу быть постоянно рядом, Золушка, — Глеб ещё ниже склонился, тут же опаляя дыханием губы и подбородок.

— А я и не прошу, Глеб, — я вскинула руку и впилась пальцами в запястье парня, пытаясь оттолкнуть.

Не потому что близость его не нравилась или пугала. Напротив. Меня пугало то, что моё тело предавало меня.

— Глеб, — девушка, которая меня встречала, вежливо кашлянула, — всё в порядке?

— Снежка, — парень тряхнул головой, будто приходя в себя, и резко отступил от меня, — всё нормально.

— Глеб, — девушка скользнула между мной и парнем, положила руки на грудь, обтянутую чёрной футболкой и потеснила от меня прочь.

Я с каким-то изумлением почувствовала, как в грудной клетке кольнуло. Сильно. Больно. Сжала зубы и заиграла желваками.

Глупая я, зачем отталкивать стала? Почему напор парня так напугал?

— Глеб, иди, займись работой, — я услышала тихий и успокаивающий голос девушки.

— Снежана, не лезь, — Глеб рычал.

Девушка подняла руки и положила ладони на щёки парня, привстала на носочки и что-то торопливо зашептала. Почему-то смотреть на это не было ни сил, ни желания. Развернулась и быстрым шагом покинула мастерскую. Вышла на улицу и застыла у лавочки, сжимая и разжимая кулаки. Тяжело и надсадно дыша. Почему мне так неприятно видеть, как малознакомого парня касается другая девушка?

Как это всё глупо! Неразумно!

— Снова торопилась сбежать, Золушка? Да так, что машину забыла?

Глеб подошёл ко мне совершенно бесшумно, накинул на плечи ветровку. Только сейчас поняла, что на улице прохладно, а я вся покрылась мурашками.

— Спасибо, — буркнула, кинув на сосредоточенного парня косой взгляд.

— Возвращайся в мастерскую, сейчас начнётся гроза. Снежана заварила чай.

— Кто она тебе? — вопрос сорвался с губ гораздо быстрее, чем я успела его обдумать.

Я с головой выдала свою ревность.

— Если я не имею права лезть в твою жизнь, Золушка, то и ты в мою не лезь, — Глеб пальцами подцепил мой подбородок и приподнял лицо, чтобы заглянуть в глаза. — Иди в мастерскую.

Меня в очередной раз поразила его способность так быстро переключаться с весельчака на грубияна. На жёсткого, даже жестокого парня. Не было смешинок в глаза, уголки губ больше не изгибались в улыбке. Напротив. Взгляд замораживал, больно колол.

Я медленно отвернулась и пошла внутрь помещения. Парень последовал за мной, я слышала его тяжёлые шаги. И даже казалось, что чувствую его взгляд на своём затылке. Не выдержала и обернулась, чтобы наткнуться на пронзительный взгляд карих глаз. Мне показалось, что мне за шиворот вылили что-то горячее. На меня никто и никогда так не смотрел. Пристально и как-то жадно.

Я отвлеклась на Глеба, поэтому не смотрела под ноги и не заметила препятствия. Споткнулась о высокий порог на входе в мастерскую и чуть не растянулась на полу. Глеб поймал меня за руку, которой я взмахнула, пытаясь установить равновесие. Дёрнул на себя, впечатал спиной в свою грудную клетку.

— Ой, — я громко вскрикнула, потому что пальцы парня надавили на синяк, оставленный рукой Саши, — больно, больно.

Запричитал жалобно, кусая нижнюю губу.

— Прости, не хотел причинить боль, — парень очень осторожно провёл пальцами по моему запястью, обводя след на коже. — Вот же урод конченый. Мало я вчера накостылял. Нужно было выбить парочку зубов. Мудака кусок.

— Глеб, — я выдохнула его имя со смесью мучения и восхищения.

Меня никто и никогда в жизни не защищал так.

— Да, я помню, Золушка. Меня это не касается.

Парень поднял мою руку и губами прижался к запястью, лишив меня дара речи. Мягко и даже нежно. Склонился к ушку и шепнул:

— Признайся, Золушка, я настолько шикарен, что рядом со мной ты не можешь устоять на ногах.

В голосе парня звучали насмешка и ласка. Губы Глеба коснулись мочки, прикусили и чуть оттянули. Я вздрогнула всем телом. Мне были до безумия приятны такие простые и почти невинные прикосновения.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — с огромным трудом выдавила из себя и отстранилась.

Оставила парня за спиной, подошла к Снежане.

— Подскажи, долго ждать, когда поменяют стекло? — в голосе, против воли, прозвучал холод

— Примерно час, — девушка протянула мне чашку, которую я тут же приняла. — Садись на диван.

Следующий час я ждала, когда заменят стекло. Пила чай и читала книгу в телефоне. Каждые пять минут мне звонила мачеха или Саша. Я просто сбрасывала вызовы, не желая ни с кем разговаривать. Знала, что ничего кроме угроз не услышу.

— Золушка, а ты оказывается, не так проста, как я думал, — голос Глеба оторвал меня от чтения.

Я настолько сильно погрузилась в книгу, что не заметила, как он приблизился и навис надо мной. Улыбаясь открыто и хитро. Довольно, словно кот объевшийся сметаны.

— Что? — я нахмурилась и заблокировала экран телефона. — Ты про что, Глеб?

— Шикарный наряд, Золушка, — парень протянул мне подозрительно знакомую фотокарточку.

Там я стояла в полупрозрачном сетчатом боди и ладошками прикрывала грудь.

Я тут же залилась краской стыда, во рту пересохло, а перед глазами всё поплыло. Боже. Позор какой.

— Отдай, пожалуйста, — я попросила шёпотом, протянув дрожащую руку.

— Подожди, я ещё не все фотографии рассмотрел. Потрясающий вид, Золушка. Для кого ты их делала?

— Глеб, пожалуйста, отдай. Это личные фотографии! Это неприлично! И вообще, ты шарил по моей машине? Как ты мог? — я подорвалась с дивана, засунула телефон в карман и бросилась к парню. — Отдай мои фотографии!

— Так забери, Золушка! — парень растянул губы в улыбке, но только глаза остались колючими и злыми.

— Я не собираюсь с тобой играть в эти игры, Глеб. Это глупо и дико. Ты лазил в моём бардачке, по моим личным вещам. Это перешло все рамки приличия.

— Как знаешь, Золушка, — парень пожал плечами. — Я оставлю фотографии себе.

— Отдай! Сейчас же! — я накинулась на парня, колотя кулачками по широкой и твёрдой груди.

Чёртова каменная статуя! Больно! Не мышцы, а настоящий камень. Сразу и не скажешь, что он такой мускулистый.

Парень резко склонился и прикусил мою нижнюю губу. Больно. И сладко. Колени дрогнули, я едва не упала, руками впилась пальцами в широкие плечи.

— Так забери, Золушка, если они так сильно нужны, — Глеб отошёл, лишив меня своего тепла, и быстрым шагом двинулся по неприметной лестнице вверх.

Я не сразу пришла в себя после странного поцелуя-укуса Глеба. Хлопала некоторое время глазами, смотря в удаляющуюся спину.

А после бросилась следом. Влетела в маленькое помещение, и дверь тут же захлопнулась за спиной. Раздался характерный щелчок. Я моргнула всего раз, а уже в следующий миг оказалась вжатой спиной в дверь. Пальцы Глеба нырнули в волосы и сжали, оттянули, вынудив запрокинуть голову.

Серьёзные и жадные глаза заскользили по моему запрокинутому лицу, по шее и ниже. К часто вздымающейся и опускающейся груди. Глеб резко вскинул руку, провёл пальцами по щеке. Соскользнул ниже, на шею. Замер, пальцами ловя пульс. Частый от волнения и близости парня.

Кажется, моё сердце готово вылететь на пол к ногам молодого человека.

— Красивая такая, — Глеб произнёс слова шёпотом, пальцами оттягивая ворот футболки и касаясь нежной кожи у кромки белья.

— Боже, — я выдохнула слова с мучением, чувствуя, как закручивается спираль внизу живота.

Глеб впился в мои губы поцелуем, заставив задохнуться от чувств. Заставил вылететь все мысли из головы, оставив только звенящую пустоту. Вчера поцелуй был другой. Более нежный, разведывательный, даже робкий. Сейчас же парень целовал жадно и зло, будто наказывал меня за что-то. Глеб кусал мои губы. Причинял боль. Но эта боль была сладкой, невероятно сладкой. Томлением отзывающейся в каждой клеточке тела.

Сильные пальцы отодвинули в сторону нижнее бельё и коснулись вершинки. С моих губ сорвался стон, который тут же поймал Глеб. Вдохнул в себя, вместе с моим сбившимся дыханием.

— Какая чувственная Золушка, — хрипло рассмеялся парень.

Ответить ничего не смогла, снова Глеб захватил в плен мои губы. Целуя ещё более жадно и несдержанно. Только непонятной злости в этот раз не было. Его рука потянула вверх футболку. И не имею понятия, чем бы всё закончилось, если бы снова не зазвонил мой телефон.

Я отключала звук, но, кажется, совершенно случайно убрала беззвучный режим.

— Чёрт, — Глеб оторвался от моих губ и лбом уткнулся в полотно двери над моим плечом.

Парень дышал тяжело и с хрипом. Частое дыхание опаляло оголившееся плечо и шею. Я медленно нырнула рукой в карман, достала телефон и, глядя в тёмные глаза Глеба, ответила, даже не глядя на экран.

— Да, — вышло с придыханием и томно.

— Виталина, — всхлипы мачехи меня насторожили, вернули все мысли в голову.

Будто по мановению руки сняли весь сладострастный туман и томление.

— Что случилось? — я отодвинула Глеба одной рукой, он напирать не стал.

— Захарушка в больнице. Сердечный приступ. Приезжай скорее. Пока он ещё жив.