Глава 5

Вита

У меня всё закружилось перед глазами. Слепо нащупала рукой ручку двери за спиной, всеми силами пытаясь удержаться на ногах и не упасть. Силы разом покинули моё тело, а меня будто ледяной водой окатили.

— Тш-ш-ш, Золушка моя, — Глеб успел поймать мой телефон, который выскользнул из ставших мигом слабыми пальцев. — Тише. Что случилось? Эй, посмотри на меня, Вита. Посмотри на меня, девочка.

Я смогла поднять дрожащие ресницы и посмотреть в лицо парня полными слёз глазами. Поняла, что меня трясёт. Все поджилки и мышцы.

— Папа, — я смогла выдавить из себя слова. — Папа в больнице…

— Что случилось, Золушка? Что с папой? — Глеб спрашивал вкрадчивым тоном, удерживая широкими ладонями за талию и заглядывая в лицо пытливым и пугающе умным взглядом.

— Сердечный приступ. Он… Совсем плохо…

— Знаешь, куда ехать? — парень осторожно поправил мою футболку и заправил в шортики. Застегнул пуговку, которую как-то незаметно для меня до этого вытащил из петельки. Я кивнула. — Хорошо. Пойдём, я отвезу тебя в больницу.

— Подожди, моя машина… Я должна её забрать! Я не могу оставить здесь. Долго ещё ждать, когда закончат?

— Я уже всё поменял. Не переживай, — парень провёл большим пальцем по моей бледной щеке и кивнул серьёзно.

— Я ведь заплатить за ремонт должна. Сейчас, — дрожащими руками стала шарить по карманам, забыв, что кошелёк с карточками в рюкзаке в машине.

В моей голове была гудящая пустота. Не та, сладкая и порочная, когда Глеб целовал. Нет. Совершенно другая. Пугающая. Я всхлипнула, не найдя сумки и беспомощный взгляд вскинула на злого Глеба.

— Не дури, Вита! — рыкнул раздражённо. — Какие к чёрту деньги? Пойдём, тебе нельзя в таком состоянии за руль садиться. Я поведу. Отвезу тебя в больницу.

— Хорошо. Хорошо. Спасибо тебе.

Я закивала. Глеб осторожно отодвинул меня от двери, открыл её и подтолкнул моё безвольное тельце на выход. Я покачнулась, снова запуталась в ногах.

— Лестница крутая, аккуратнее, Золушка, — парень держал меня за руку и помогал мне спускаться.

Хоть в голове всё звенело, а в груди нестерпимо пекло от тревоги и боли, моё успевшее влюбиться в Глеба глупое сердечко заколотилось. Его тёплые и надёжные руки, его ненавязчивый, приятный запах, его рост, фигура — всё нестерпимо сильно нравилось. Но больше всего, превыше внешности, жара тела и запаха, — его забота. Она меня просто убивала. Размазывала по чистому полу мастерской, где Глеб работал. Кроме моей любимой мамочки никто не проявлял такой заботы. Никто.

Почему малознакомый парень проводил меня вчера домой? Почему защитил от Саши? Почему сейчас вёл под руку, удерживал так осторожно и бережно?

Глеб подвёл меня к моей машине, усадил на переднее сиденье, пристегнул и шепнул на ушко, дыханием обдав висок:

— Всё будет хорошо. Я сейчас вернусь.

Парень захлопнул дверь, скрылся в мастерской. А через минуту сел на водительское сиденье, протянул мне бутылку воды и завёл машину. Я отвернулась к окну и зажмурилась, кусая губы и глотая слёзы. Папа был моим единственным родным человеком. Я никогда не была с ним особо близка, а в последние годы совсем отдалилась. Но он в любом случае был моим родителем, за здоровье и жизнь которого я не могла не переживать.

Глеб положил руку на моё колено и сжал, погладил большим пальцем чувствительную кожу. Вопреки всему по коже разошлись приятные мурашки. В горле резко пересохло.

Я попыталась открыть бутылку, чтобы прогнуть сухость, но у меня не вышло, пальцы дрожали и соскальзывали с крышки. Когда мы остановились на светофоре, Глеб забрал из моих рук воду, открыл и вернул обратно. Я сделала несколько глотков. И в следующий миг закашлялась, потому что парень перехватил мою левую руку и поднёс к губам. Поцеловал дрожащие пальцы, после чего устроил мою руку на своём колене. Я смотрела на красивый профиль Глеба, отстранённо понимая, что всё. Я влюбилась. Впервые в жизни.

Я судорожно выдохнула и отвернулась к окну, не спеша убирать руку с его ноги. Просто наслаждаясь теплом желанного тела. К тому же близость парня меня успокаивала. Даже дикий страх и волнение за отца отошли на задний план. Уже в который раз у меня возникло странное чувство, что Глеб способен защитить меня от всех невзгод. От всех. Решить все мои проблемы.

Но только я не могу быть уверенной в том, что я и мои проблемы нужны парню. Да и то, что Глеб обратил на меня внимание, может быть просто игрой. Ведь вчера он был с другой девушкой.

До больницы доехали быстро. Парень остановил машину на парковке, повернулся ко мне, нервно вертящей в руке бутылку.

— Глеб, спасибо тебе. За всё…

Я резко подалась вперёд, не думая ни о чём. Губами прижалась к щеке парня, шумно втянула запах парня, прикрыла глаза, наслаждаясь им. Слишком вкусно он пах. Так… что крышу сносило. Задержала губы на его коже дольше, чем положено. И отстранилась, смутившись собственного порыва. Своих чувств. Неуместных и глупых.

— Спасибо тебе, Глеб. Я пойду. Только не нужно идти со мной.

— Боишься, что жених твой меня увидит? — на губах парня появилась злая улыбка.

— Глеб… Пожалуйста, не стоит…

— Да, не тупой. И проблем с памятью нет. Я не лезу в твою жизнь.

Мне стало дико стыдно перед парнем. Я прикусила губу и уставилась на руку, лежащую на ноге Глеба. Парень больше не удерживал ладонь и не поглаживал пальцы. Он отвернулся от меня к окну.

— Беги, Золушка.

— Глеб…

— Беги! — парень рыкнул раздражённо и дёрнул ногой.

— Дурак! — я разозлилась и убрала руку с бедра парня. — Это моя машина. Сам уходи.

Глеб открыл дверь, уже почти покинул машину, но резко и зло развернулся. Нырнул рукой в мои растрёпанные волосы, сжал с силой, грубо дёрнул на себя и впился подчиняющим поцелуем в губы. Тут же языком врываясь в рот. Совершая совершенно бесстыдные движения, от которых в развилке между бёдрами всё нестерпимо запекло.

— Я ещё вернусь, Золушка, — пообещал в распахнутые и жадно ловящие воздух губы.

Парень покинул машину, громко хлопнув дверью. Ключи оставил в замке зажигания. Я некоторое время пустым взглядом смотрела в удаляющуюся широкую спину. После чего встрепенулась, вспомнила о папе. Вытащила ключи, вывалилась на улицу и поспешила в больницу.

Уже подходя к регистратуре, увидела Сашу. Напряглась и сжалась, приготовилась к нападкам с его стороны. Но бывший жених удивил меня тем, что оказался возле меня, схватил и к себе прижал.

— Вита, приехал, как узнал. Как ты, родная?

Мои глаза полезли на лоб и ещё выше. Вот это номер!

Я ничего не ответила. Саша сжал мои плечи и повёл меня по длинному коридору в платное отделение. Я передвигала ноги и тщетно пыталась понять, что происходит. Почему Саша сейчас не орёт, не машет руками и не угрожает? С папой всё настолько плохо?

— Как папа? — слабым и дрожащим голосом спросила я.

— Уже лучше. В порядке, — Саша поймал мой взгляд.

Я поёжилась. Мигом затошнило. Взгляд мужчины был убийственным. Полным такой животной ярости, что захотелось скорее убежать. Я на миг прикрыла глаза.

Теперь яростный взгляд был направлен на мои плечи, с которых я забыла стащить куртку Глеба. Спортивную и недорогую. По ткани, цене и пошиву. Но самую дорогую вещь для меня. Греющую лучше всех шуб и свитеров. И пахнущую прекраснее всего на свете.

— Что с папой случилось, Саша? — я смогла прохрипеть эти слова, поборов страх.

— Сердечный приступ. Слабый. Всё обошлось. Но он может повториться, если его дочь снова вздумает брыкаться. Или компания резко разорится.

— Ты… — я задохнулась от гнева.

— Я, Виталина. А ты моя. И спрашивать, где ты была сегодня, я не стану. Сделаю вид, что забыл последние сутки.

— Плохо, что решил забыть, — я дёрнула плечом и сбросила руку Саши. Отошла. — Я повторю тогда. Для особо забывчивых и тупых. Свадьбы не будет. Твоей я не стану никогда. Я ничего тебе не обещала. Согласия не давала. Это твои проблемы. Твои, Жанны и моего отца.

— Да, с твоим отцом мы уже их решили, — ухмыльнулся холодно Саша.

Я со всей силы ударила открытыми ладонями мужчину в грудь, всхлипнула тут же от боли, пронзившей конечности, и бросилась бежать по коридору к палате, у которой стояла Жанна. Бледная и несчастная.

Я хотела мимо неё в палату проскользнуть, но железные пальцы мачехи сомкнулись на локте.

— Где ты была, дрянь такая? Где ты была, потаскушка?

Даже не находясь рядом, Глеб умудрялся защищать меня. Его куртка спасла меня от острых ногтей мачехи. Материал хоть и дешёвый, но прочный.

— Что это за гадость на тебе? С кем это ты была, дрянь? С кем шлялась?

— Отпусти меня, — я попыталась вырваться, но Жанна потащила меня к окну.

— Ты тварь мелкая, Захара до инфаркта довела. Удумала хвостом вертеть. Саша её не устраивает. Ты хоть знаешь, сколько всего он для нас сделал?

— Мне ср*ть, Жанна, — грубо перебила её. — Для ВАС. Не для меня. Кроме оплеух и синяков я ничего не получаю.

— Так ты сама провоцируешь, дура малолетняя. Где ты таскалась весь день? Чьё д*рьмо на себя напялила? Не позорься, сними. Сейчас же.

— Оставь меня, Жанна. Я приехала к отцу в больницу. С тобой разговаривать не хочу. За этого урода я замуж не пойду.

— Закрыла свой рот, тварь, — Жанна зашипела страшно, низко, сверкая глазами. — Ты выйдешь за него замуж, иначе твой отец сдохнет на больничной койке. Либо от лекарств, которые ему выписали. Сердце не выдержит. Или несчастный случай произойдёт. Лестниц у нас много.

— Ты мне угрожаешь, Жанна? — я дёрнулась, снова пытаясь вырвать руку из хватки женщины.

— Что ты, Вита? Предупреждаю.

— Засунь все свои предупреждения и угрозы в задницу, Жанна, — теперь шипела я. — Совершенно случайно полиция может найти в твоей комнате тайник с белым и рассыпчатым товаром. А ты совершенно случайно окажешься за решёткой.

— Ничья, девочка, — холодно рассмеялась женщина.

Я окинула её презрительным взглядом и вошла в палату. Папа лежал на шикарной двухместной койке и выглядел совершенно здоровым. На его коленях стоял ноутбук, пальцы мужчины порхали над клавиатурой.

— Папа, — я с трудом подавила в себе желание броситься к нему и обнять.

Отец терпеть не мог, когда я проявляла эмоции и лезла к нему с нежностями.

Мужчина вскинул на меня глаза.

— Виталина, — он тут же свёл брови вместе и покачал головой, — ты где была?

— Пап, как ты себя чувствуешь? — всё же подошла ближе, с тревогой вглядываясь в красивое и ухоженное лицо.

— Я задала вопрос, Виталина!

— Не кричи на меня! Хватит! Я уже совершеннолетняя! Я не обязана отчитываться за каждый свой шаг! — поняв, что отец чувствует себя нормально, отошла от койки подальше.

— Совершеннолетняя? Так почему в моём доме живёшь? На мои деньги учишься? За мой счёт питаешься? — мужчина сощурил глаза.

— Папа… — я растерянно хлопала глазами, не веря, что слышу эти слова от родного человека.

— Что, Виталина? Я тебя единственный раз попросил мне помочь. От Александра зависит будущее моей компании. Будущее десятка тысяч человек, которые могут оказаться без зарплат и места работы. Моё будущее, будущее Жанны. Твоё будущее. Мы останемся ни с чем. С голой задницей, Виталина.

— Но в чём моя вина, отец? — холодно спросила я. — Твоя компания. Ты совершил ошибку. Ты не с теми людьми заключил контракт.

— Вот как. Как машины и телефоны покупать, так интересна компания. Как в убыток ушли, не в твоих интересах.

Под внимательным и злым взглядом мужчины отошла к окну и обхватила себя руками за плечи. Было больно. Очень больно. Отец был единственным человеком, которому я хоть немного доверяла. До этого момента.

— Я никогда и ничего у тебя не просила, папа. Я любила тебя вопреки всему. Даже несмотря на то, что ты женился на Жанне так быстро. Даже несмотря на то, что жизнь после смерти мамы превратилась для меня в Ад.

Я обернулась и увидела какое-то странное выражение лица отца. Будто удовлетворение.

— Я не хочу выходить замуж за Александра, папа. Я несчастна с ним. Он поднимает на меня руку. Я не люблю его.

— Он тебя любит, Виталина. Этого достаточно. Его любви хватит.

— Он бьёт меня!

— Значит, ты провоцируешь его, — я потеряла дар речи.

Я провоцирую. Это мне говорит отец. Который должен по стенке размазать любого, кто его дочь обидел.

— Полюбишь, Вита. Полюбишь. Деньги нужны всем.

— Пап… — я покачала головой, с огромным трудом сдерживая слёзы. — Я не стану этого терпеть. Я соберу вещи и уеду.

— Уезжай, — папа кивнул и вздохнул грустно, мигом став несчастным. — Уезжай. Только на похороны потом приезжай.

— Папа! Прекрати! Это манипуляция!

— Александр согласился оплатить операцию мне. В Германии. Но при одном условии.

— Папа! Нет. Пожалуйста! Ты не можешь так со мной поступить, — я всхлипнула, понимая прекрасно, к чему он клонит.

— Доченька, мне всего сорок пять. Я жить хочу. От твоей свадьбы зависит моё будущее. И моя жизнь. Если ты откажешься, я пойму, — он кивнул. — Пойму.

Я прикрыла глаза, глотая слёзы. Он не закончил.

Но умру.

— Папа, у тебя совсем нет денег? Дом продать, машину?

— Всё заберёт суд, если компания обанкротится.

— Ладно, — я сжала зубы и выпалила быстро, чтобы эгоистично не передумать. — Я выйду замуж за Сашу.

Глаза отца торжествующе вспыхнули, он улыбнулся.

— Молодец, девочка. Молодец.