Глава 11

Я проснулась от странного резкого звука. И он повторился. Лязг металла я узнала, но открыть газа было невероятно сложно, в каждой частичке тела ощущалась слабость, а в голове вязкий сироп. Чертово горло уже не просто першило, а нестерпимо жгло. Я поморщилась от боли и очередного неприятного звука, бьющего по ушам, а после все же заставила себя разлепить глаза.

Оказалась уже на кровати, хотя точно помню, что мы с Лайфом опять заснули на шкуре у камина. Он рассмешил меня, споил и опять тра… Ладно, на этот раз я его. В любом случае тогда он был доволен. А сейчас казался угрюмым мясником, сидя в кресле напротив кровати и методично затачивая свой топор. Смотрел при этом строго на меня, да еще и с таким видом, будто собирался применить это оружие на мне.

— Что я уже сделала? — спросила и не узнала собственный голос. Вернее, он так и не прорезался. Черт. Виски не помог. Я окончательно простыла. И только подумала об этом, закашлялась, как побитая собака.

Лайфорд прекратил точить топор, встал и медленно подошел ко мне. Он молчал, и вид у него был непонятный.

— О нет. Вернулся Миша, да? — со стоном прошептала я. Все, что я могла. — Не подходи близко. Заразишься. Хотя, думаю, это неизбежно в маленьком помещении.

Он молча положил руку на мой лоб, но я и сама уже чувствовала жар. Температура поднялась, делая мое тело слабым и вызывая слезы от любого движения. Ко всему добавилось похмелье и головная боль — вот тебе и коллекционный виски.

— Черт, — выругался он, когда понял, что я не шучу. А затем он хмыкнул. — Все время забываю, что ты просто…

Так и недоговорил, но продолжил задумчиво меня изучать, то ли впервые видел, то ли пытался рассмотреть по-новому, с другого ракурса. Только непонятно с какого, сам ведь говорил, что исследовал уже вдоль и поперек.

— У тебя точно нет лекарств? — спросила я удрученно и схватилась за горло.

— Есть мед и малина, — ответил он без особых эмоций. Хотя на какие эмоции я рассчитывала? Не знаю. Просто ночью он был таким… А сейчас, как будто передо мной другой человек — тот злой дровосек. — Я сделаю тебе горячий чай. Это поможет.

Благодарно кивнула и поняла, что встать все равно придется. Нужда позвала. Я не собиралась расставаться с теплым одеялом даже в туалете, но чтобы выбраться из постели, пришлось откинуть его. Взгляд упал на ноги, и я напряглась. На внутренней части бедра красовался новенький укус. А вся остальная часть бедер была покрыта синяками и следами от мужских пальцев.

Увидев это, Лайфорд выругался снова. На этот раз очень грязно.

— Ты опять? — спросила я с упреком, обводя пальцами след от его зубов. — Когда и зачем?

Я подняла на него глаза, пытаясь понять, что у него в голове, но это в принципе бесполезное занятие. Мучжина опять замкнулся в себе и казался статуей, смотря на меня так, будто это я должна ему объяснения. Покачав головой, я просто схватилась за его руку, как за опору, и с трудом встала. Он не шевелился. Не помогал мне, не тянулся. Я действительно начала думать, что сделала что-то не так.

— Слушай, я почти ничего не помню, голова раскалывается, — промямлила я.

— Ты скулила во сне, — произнес он, огорошив меня.

— Что?

— Ты мне скажи, — потребовал он вкрадчиво и зловеще. И этот топор в его руке теперь по-настоящему пугал. — Еще не вспомнила, кто ты, Рин?

Я мотнула головой. Но вчерашний ужасный сон стрелой ворвался в грудную клетку. И я тяжело вздохнула, чувствуя нарастающий ком напряжения.

— Там был… — произнесла вяло, думая, говорить ему или нет. Он смотрел так, будто в любом случае не собирался верить. А мне не хотелось казаться жалкой в его глазах. Хотя к черту! — Ты сам сказал, что это мог быть просто ночной кошмар. Надеюсь, так и есть. Мне приснилось, что какой-то ублюдок меня пытал, избивал плетью. А потом заклеймил. Раскаденным металлом по коже.

Я показала на то место, где должен был остаться шрам. Но его не было. Как напоминание, что это просто игры сознания.

— И приснилось все это сразу после того, как ты меня укусил в шею. Ты пообещал, что это не повторится. Нарушил обещание, и теперь удивляешься, что я скулила ночью? Ну, видимо, после того как твои зубы оказались у меня между ног, мне опять снились пытки.

Я укуталась в одеяло и уставилась вперед, ожидая, когда он отстанет с допросами и даст мне пройти. Я могла бы обойти его, но тогда он бы расценил это как побег. Ну нет! Это в его голове неведомые теории и заговоры, не в моей.

Я закашлялась снова, закрывая ладонью рот, и мужчина неожиданно быстро наклонился. И опомниться не успела, как оказалась у него на руках. Топор полетел на кресло, а Лайф уверенным шагом понес меня в сторону двери.

— Надеюсь, ты не выставишь меня. Я собиралась в туалет.

— Знаю, — буркнул он все еще недовольно. — Я донесу тебя.

— Я могу идти.

— Ты слаба, — произнес он, будто говорил это вовсе не мне, а сам себе давал пояснения. — Ты заболела. И на твоей коже остаются синяки от малейших прикосновений.

Я хмыкнула. Ну да! Просто кто-то совершенно не контролирует силу.

— Ты просто человек, — заключил он. Вот опять!

— Простите! А ты тогда кто?

Он поставил меня на резиновый коврик у двери в туалет. И я поморщилась от холода, который тут же обжог ступни. Лайф, посмотрел на мои ноги, а потом и на меня.

— Я сделаю тебе чай. Не задерживайся.

— О, а так хотелось побыть здесь подольше… — заворчала я, открывая дверь будки. Псих! С огро-о-о-омными тараканами в голове.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда вернулась, меня действительно ждал чай и даже завтрак. Но есть совершенно не хотелось. Я подошла к раковине, чтобы умыться и застонала, увидев свое отражение. Опухшее и раскрасневшееся лицо не так смущало, как...

— Это что, засосы? Черт возьми, парень!

Обернулась к Лайфу, а он уже оттягивал ворот своей рубашки с очень красноречивым видом. На его шее было три. И я опять застонала.

— Это все твой коллекционный сраный виски. Мы сошли с ума!

Он растянул губы в улыбке и на целую секунду ко мне вернулся тот сладкий Лайфорд, от которого я таяла. Но, пожалуй, лучше ему не показываться сейчас. Потому что это все неправда. Я в какой-то заднице, а он лишь отвлекает от истины.

— Буря стихла? — Я перевела тему, посмотрела за окно и убедилась, что нет. — А что со светом?

— Попытаюсь починить генератор, — ответил он серьезно. — Старый, совествких времен еще. Но даже без него мы справимся. Баня и дом отапливаются дровами — их полно. Газовый баллон полный, запасов еды много.

С последним я не была согласна. Видела, как он ест — за один присест половину холодильника.

— Точно много? Мясо в капусте закончатся и что тогда?

Он хмыкнул.

— Голубцы. И тогда будем изобретать новые виды мяса.

Он поддел носком ковер в центре кухни, и я увидела что-то вроде люка. Мои брови поползли вверх.

— Что это? Ты там держишь трупы непослушных кукол?

Я шутила, но в груди все переворачивалось от страха. Все же тот сон не собирался меня отпускать. Было такое гадкое-прегадкое чувство, что это могло быть взаправду. В это надо было не просто поверить, но и принять, пропустить через свою шкуру. А мне совершенно не хотелось, вот я и цеплялась за любые оправдания. Но пугающие мысли все равно выползали при любом движении.

— Трупы, да, — подтвердил Лайф. — Косуль. Зайцев. Огурцов.

Я чуть не поперхнулась малиновым чаем, а он мотнул головой и сдвинул коврик полностью. Поднял деревянный люк и прыгнул в темноту под мой испуганный ох.

— Заметь, я тебя сюда не приглашаю, — выкрикнул он снизу. Кажется, там была приличная глубина, и несло холодом, но кроме лестницы я ничего не видела.

— У тебя есть хотя бы свечи?

— Да, они здесь, — сообщил он и, спустя минуту возни, начал подниматься ко мне со всякой всячиной в руках. Тонкие длинные свечи, несколько банок консервов, новенькая зубная щетка в упаковке и какой-то тюбик, возможно, пасты. Ну и в завершении всего они — трупы огурцов, законсервированные в банке. Действительно, не так уж страшно, как я себе придумала.

— И ты все это нашел на ощупь за минуту? — поразилась я.

— Я же туда все эти вещи складывал, — пробормотал он и торжественно вручил мне щетку и тюбик. — Это крем. Дали в подарок. Мне он не нужен, а у тебя кожа… вот здесь.

Он провел пальцами по щеке, и от его прикосновений по телу пробежался озноб. Щеки и нос действительно покраснели и обветрились от вчерашней езды. А канадцу хоть бы что.

— Спасибо, — произнесла я и аккуратно спросила. — Где ты все это купил?

Он закатил глаза и раздраженно зарычал на меня:

— У белки на сосне за домом. Хватит уже, Рин. Я сказал, что ты останешься здесь, пока я не решу иначе.

Он грохнул со злости люком и опять вернул тот «Я выведаю все твои секреты» подозрительный взгляд. У меня не было сил спорить с ним. К тому же я начала что-то вспоминать... и теперь хотела досмотреть этот сон до конца. Да, хотела. Должна была.

— Ну что, увидела своего брата, куколка? Довольна? Смотри внимательно, ты хотела смотреть. А ты, парень, слушай. Если не хочешь, чтобы я отдал твою сестру на потеху своим псам, должен делать все, что я скажу. Все! Уяснил? И тогда этой сладкой девочке выпадет честь стать неприкосновенной самкой альфы. Я любимыми игрушками не делюсь...

«Нет… Не то. Раньше! Копни глубже, высвободи свою сущность. Свою настоящую сущность, Рин».

Меня сбросили в яму. Я падала очень долго, ощущая чувство полета, и ударилась очень сильно, когда приземлилась. Все тело ныло, казалось, что каждая косточка сломлена, перекручена через мясорубку. Я кричала и рыдала до тех пор, пока не перевернулась на спину и не увидела небо. А там, в ночном небе луна. Такая прекрасная и яркая, такая огромная по сравнению со мной и моими проблемами. От нее исходил какой-то волшебный целебный свет. Если вот так подставить лицо, я могла ощутить ее на вкус, испить. Так странно и приятно. Никогда прежде не замечала красоту ночного светила, и могла бы любоваться ею вечно, но тот голос…

— Хорошо, послушная девочка. Ты будешь послушной, верно? А теперь танцуй.

Луной оказался просто фонарь. Он светил мне в глаза, освещал меня в темной комнате, пока дьявол пил вино и наблюдал за мной, сидя в своем кресле напротив. В его руке была плеть, и он в любом случае собирался ею воспользоваться, как бы хорошо я не старалась. Но я должна была стараться не в угоду ему, а ради брата.

— Ты отпустишь его? — спросила я, не узнавая собственный голос. Он дрожал. Дрожал так сильно…

— Молчать! — заорал он и лязгнул плетью по полу. Я ведь морально подготовила себя к боли, а тело так и не привыкло. Сжималось, вздрагивало каждый раз, когда раздавался этот звук. Я задрожала от страха, чувствуя, что не в силах сдерживать рыдания. Злилась, ненавидела его за то, в какое жалкое существо меня превратил. Но все это было бесполезно, потому что мой брат все еще в клетке, и его ломали каждый день так же, как и меня. Нет, хуже. Намного хуже. Его пытали, избивали, заставляли смотреть на то, как причиняют боль мне. Я и не думала, и представить не могла, что по этому миру ходят настолько жестокие существа. Звери. Чудовища.

— Танцуй! — приказал самый главный из них. Музыки не было, только бешенные удары моего сердца. — Снимай платье и ползи ко мне. Старайся, куколка. Твоему брату дадут погулять так долго, как ты будешь меня развлекать. Время пошло…

«Прекрати возвращаться к этому. Назад!»

И снова яма, но я приземлилась мягко, на чью-то кровать. Открыла глаза и увидела нависшую надо мной девчонку. С яркими розовыми волосами и пирсингом по всему лицу. Она надула жвачку и лопнула ее, отчего я засмеялась.

— Слезь с меня, ненормальная!

— Где твой брат? — спросила она, прижав мои руки к постели и усаживаясь на меня верхом. От нее приятно пахло, если бы только не сигареты, терпеть их не могла.

— Очевидно, на работе.

— Он обещал мне свидание в пять. Уже шесть, а его нет, — пожаловалась девушка и начала прыгать на мне. — А мне хочется секса! Твой брат — ходячий секс, ты знала? Господи, где ты его откопала?

Я рассмеялась и с легкостью перевернула ее на спину, сама усаживаясь верхом.

— Я его не откапывала, когда я появилась в этом мире, он уже был рядом.

— Значит, он старший. Сколько ему? Хотя бы двадцать один есть?

Я с прищуром присмотрелась к его новой подружке.

— А тебе?

Она рассмеялась.

— Мне тридцать один. Твой сексуальный братец так и сказал, что его заводят барышни постарше.

Я поморщилась и покачала головой.

— Фу! Это лишняя информация для моих ушей. Я не хочу знать!

— Ладно тебе! Ты ведь уже взрослая девочка, верно?

— Мне девятнадцать, — похвасталась я. Так что да, я была взрослой, но слышать о приключениях брата все равно не хотела. Это перебор!

Попыталась слезть с нее, но эта обезбашенная сцепила руки за моей шеей и притянула к себе. Наши лица застыли очень близко друг к другу, и я непонимающе округлила глаза. Она смотрела так… А потом окончательно меня добила:

— Если тебе любопытно, я могу трахнуть и тебя.

— ЧТО?!

Дверь нашего трейлера грохнула. Ненормальная тут же отпустила меня, а я спрыгнула с нее, уставившись на брата с укором. Где он ее откопал, черт возьми? В баре, где работает?

— И что здесь у вас происходит? — спросил он, в недовольстве складывая руки на груди. Его брови вопросительно поползли вверх.

— Ничего! — ответили мы с розоволосой одновременно, и повисла неприятная пауза. Мои щеки все еще горели от ее безумного предложения. С чего она вообще взяла, что мне может быть любопытно? Господи! Нет! Нет!

— Я пойду прогуляюсь, — оповестила я, наконец догадавшись, что они хотят побыть наедине.

— Рин? — позвал брат, когда я вышла из трейлера. В какую пустыню нас занесло? Безумная Невада.

— Отстань! — бросила я раздраженно.

— Вернись, я прогоню ее, — бросил он мне вслед и пошел за мной. Даже догнал и остановил. — Ну куда ты пойдешь, а? Сейчас рано темнеет. А ты ведь помнишь, что от людей лучше держаться подальше.

Я послала ему издевательский взгляд. Кто бы говорил!

— Если я не свалю прямо сейчас, твоя девушка предложит мне присоединиться! — заверила я и скопировала его округлившиеся глаза. — Не знаю, где ты ее откопал, но я не хочу!

— Черт, Рин! — пробормотал он, устало потирая лицо. — Она просто пошутила. Я отправлю ее домой сейчас же.

Я покачала головой и брезгливо похлопала его по плечу.

— Развлекайся! У нас и так слишком мало развлечений. Я себе найду кого-то по вкусу.

Он дернул меня за руку, разворачивая, когда я уже почти ушла.

— Ты же тоже пошутила? — строго спросил он.

— Что? Тебе можно, а мне нет?

— Ты еще…

— Маленькая? — закончила за него и засмеялась. — Серьезно? Мне больше не пять, и даже не тринадцать. А ты в моем возрасте уже очень даже начал интересоваться противоположным полом.

— Это другое, — заверил он. Мой упрямец.

— Твоя гиперопека начинает надоедать, бро! Правда! Отстань, а? Я позабочусь о себе сама.

— Ты не сможешь! — заявил он нахально.

— Смогу!

— Не сможешь!

— Смогу!

Я знала, что мы могли так до бесконечности! Потому резким выпадом наклонилась, заблокировала его ногу и, точно как он учил, с переворотом повалила его на землю.

— Смогу! — победно повторила. — У меня лучший в мире учитель.

— Только потому что, я устал после смены, — крикнул он в свое оправдание.

— Вот и отдыхай! — бросила через плечо и направилась к автобусной остановке. — Я буду в твоем баре. Гарри обещал мне коктейль.

— Только не Гарри.

— Приедешь через пару часов и заберешь меня, — успокоила я. — Как и всегда обрубишь мне кайф на самом интересном месте.

Он зловеще и наиграно расхохотался, а я показала ему язык. Такой придурок! Но я очень люблю его, он знает.

Бар, музыка, симпатичный бармен, подающий мне коктейль. Танцы, чужие руки на мне, мой смех. Все не то. Хочу домой.

— Отвалил от нее!

Я улыбнулась и повисла у брата на руке. А затем и вовсе обнаглела, запрыгнув на его спину.

— Ты много выпила, — с укором произнес он. — Знаешь же, что алкоголь тебя сносит с ног моментально. И как бы ты постояла за себя сейчас?

— Позвала бы тебя!

Ночь, прохлада, легкий ветер в лицо. Мир качает, но так весело. Я смеялась. Он опять ворчал.

— Эй, вы! Чужаки. Кто такие?

— Тебе же сказали, отвали! — крикнула я, и брат крепче сжал мои ноги.

— Помолчи, — буркнул он. А тот, что привязался сзади, все не отставал. Я обернулась, показала ему средний палец и выкрикнула, чтобы проваливал.

— Мой брат надерет тебе задницу.

— Заткнись, Рин, — шикнул он и посмотрел в сторону. Сначала в одну. Затем в другую. Я проследила за его взглядом и что-то в груди ухнуло, а веселье как ветром сдуло. Там были еще тени. Мужчины в честном окружали нас, появляясь отовсюду, отрезая нам отход. Это было плохо. Предчувствие чего-то нехорошего так и засело в груди. Брат отпустил меня медленно. И его руки стали такими жесткими и твердыми. Он собирался драться.

Тени двигались так быстро. Скрутили, схватили, закрыли рот. Мой крик, его рев, удар. Еще и еще.

Меня заколотило дрожью. И тот, кто держал меня, был таким грубым.

— Тише. Тише. Опять кошмар.

Голос Лайфорда ворвался в мой сон, но вырвать меня из кошмара ему так и не удалось.

— Это моя вина, — пробормотала я, видя перед глазами муки брата. — Моя вина. Моя. Все это… Из-за меня.

— Проснись, Рин.

Сквозь слезы видела его очертания его лица, чувствовала его руки на своих предплечьях, затем щеках.

— Тебе надо выпить.

Я запуталась в паутине воспоминаний, заблудилась в лабиринте тьмы. Но голос Лайфорда, как маяк, тянул меня на свет. Не знаю, сколько времени прошло. Я то цеплялась за его руки, чувствовала его запах, то возвращалась в ту комнату, привязанная к кровати дьявола.

— Пей. У тебя горячка.

— Не могу больше. Прекрати это, — просила я, даже не зная у кого. Вслух ли? Хватило ли мне сил позвать его по имени?

— Я здесь. Пей еще. Ничего с тобой не случится, слышишь? Просто замерзла. Черта с два ты теперь выйдешь на улицу до весны.

Было так жарко, я задыхалась. А там, в глубинах моей памяти меня душили, и я умоляла перестать так отчаянно. Прекратилось. По коше прошлась блаженная прохлада, и раздраженный крик на какое-то мгновение вырвал меня оттуда.

— Черт возьми, женщина! Думаешь, у меня без тебя проблем мало? Только попробуй умереть вот так. Бери себя в руки и возвращайся ко мне. Сейчас же!

Он встряхнул меня. Тяжелые веки ненадолго разлепились. Утренний свет ударил в глаза, и мне снова захотелось их закрыть. Но на этот раз я благодарно улыбнулась Лайфу и нашла его руку.

— Еще немного, — попросила я. — Не уходи. С тобой не страшно.

Он вздохнул тяжело.

— Не уйду.

Его руки, стряхнув с меня те чужие, грубые, злые, обняли, сжали в крепких объятиях. Запах принес что-то на удивление родное, домашнее. Покой. Защиту. Я отключилась на этот раз без снов. И это было так чертовски хорошо. Не знать… Не помнить…