Глава 15

Он не вернулся. Окончательно стемнело, в доме стало холодно, а Лайфорд так и не пришел. Закинув побольше дров и укутавшись в шубу, я устроилась у камина с топором в руке и думала. Слишком много странностей не только со мной. С ним тоже. Он повел себя неадекватно днем, выбежав на улицу почти голым только потому, что опять что-то унюхал во мне? Или была другая причина, но я не поняла, а он не стал объяснять. Когда вернулся, молча взял рюкзак, обулся, схватил куртку и сообщил, что собирается на охоту, и я ни при каких обстоятельствах не должна покидать дом. Я пообещала ему, но мое обещание распостраняется только на этот день.

Посмотрела на настенные часы — до полуночи оставалось сорок минут. Я сойду с ума за это время, если он не вернется. И на какую охоту, спрашивается, он ушел без своего топора? С той сумкой. Если бы он оставил ее, я бы точно порылась в его вещах. А так… Остался только блокнот. Он лежал на полу, и недорисованное лицо Марины словно звало. Я даже не верила, что действительно вспомню, если завершу портрет. Это звучало как бред. Но если предположить, что так и будет, я уже не была так уверена, что хочу вспоминать. Вернее, еще днем не хотела. Я начала верить в слова Лайфорда, что его, этого домика посреди вечной зимы и нашего с ним настоящего мне хватить с лихвой. И вовсе не обязательно впускать в эту идиллию мое или его мрачное прошлое. Но мы ведь оба обманывались. Прошлое рвало на части, без понимания себя невозможно двигаться вперед. Кто я? Кто он? Кем мы будем, когда воспоминания настигнут? Ведь они по закону жанра сделают это в самый неподходящий момент, ударят ножом в сердце, когда я не буду готова.

Я положила блокнот на ноги — надо было как-то убивать время. У меня не получалось так красиво, как у Лайфа, но я все равно дорисовала нос и губы. Оставались только те странные узоры на лице. Вспомнить бы их. Закрыла глаза всего на секундочку… А увидела брата. Мы сидели на какой-то цветочной поляне и любовались закатом.

— Это случится сегодня. Я чувствую. Кости ноют. Тебе лучше уйти подальше на всякий случай.

— Ты никогда не обидишь меня. Я знаю, — заверила я и сжала его ладонь.

— А ты никогда не отстанешь, — хмыкнул он. — Я знаю.

Я тоже улыбнулась, положила голову на его плечо. И в этот момент вспомнила его имя. Колтон. Колт.

Прошло не больше часа, когда я в диком ужасе с душераздирающим криком и слезами на глазах снова и снова звала его, тянула к нему руки и пыталась приблизиться. Но ничем не могла помочь. Он корчился от боли, перекачивался по траве, немыслимо изгибался и издавал ужасные звуки. Рыки. Вой. Скулеж. Скулеж…

На нас ясно светила полная луна, и Колтон, как бы больно ему ни было, не мог оторвать от нее глаз, словно был одержим этим волшебным сиянием. Оно и меня манило, но не настолько. Я смотрела на брата и страдала вместе с ним. Что-то терзало его, какая-то сила рвалась из него, ломая кости с противным хрустом. Сколько это длилось? Двадцать минут? Час? Два? Мне казалось, что всю ночь. Он то замирал на мгновение, то ревел с новой силой, пугая меня до дрожи и рыданий. Я так хотела отнять хотя бы часть его боли, но знала, что это лишь его бремя. Колт должен был сам бороться с монстром в себе. Он не собирался его выпускать. И все же…

«Не говори ему»

Лицо Марины врезалось в сознание вместе с предостережением, забирая воспоминания. Я проснулась с выскакивающим от страха сердцем. И тут же наткнулась на фигуру Лайфорда. Он сидел на краю кровати прямо напротив меня. Уставший, строгий. Другой. С какими-то мрачными мыслями в своей голове. И уже было утро.

— Помнишь, ты хотела прогуляться? — спросил он без какого либо предисловия и поставил передо мной пару таких же уродливых сапог, в которых ходил сам. Только моего размера и внутри был мех.

— Ты хочешь избавиться от меня? — озвучила первую напросившуюся мысль, от которой расползлась нервная улыбка. Мужчина тут же покачал головой и тяжело вздохнул.

— Нет, Рин-Рин. Точно не хочу. И не отпущу тебя ни при каких обстоятельствах. Но ты должна вспомнить, кто сделал это с тобой, малыш. Это важно.

Не говорить ему. Марина ведь Лайфорда имела в виду? Она знала, что через много лет я потеряю память и окажусь с ним. Она предвидела это? Кто она? Ведьма? Черт возьми, ведь я сделала, как она сказала, и это подействовало. Как не поверить, если я вспомнила? Кто тогда то чудовище, в которого всего за одну ночь превратился мой брат?

— Да, — ответила я. — Я должна. Мы пойдем по следам машины?

— Сегодня начнем с этого, — подтвердил Лайф. — Но далеко заходить не будем. И ты будешь слушать меня. Если мы встретим кого-то, ты спрячешься. Поняла?

Я кивнула машинально, думая только о словах Марины. Я все равно расскажу ему. Вероятно, он посчитает меня сумасшедшей. Или поверит, потому что окажется таким же сумасшедшим.

Я пыталась себе представить этот разговор во время завтрака. С чего начать? «Ты веришь в ведьм, Лайф? Кажется, я встретила одну такую в прошлой жизни, а теперь она в моей голове и просит не говорить о ней. Передай соли».

— Тебя не было всю ночь? — спросила вместо этого. — Ты видел того медведя?

— Он меньшее из всех зол, которых тебе стоит опасаться, — ответил Лайф туманно, продолжая сверлить меня пытливым взглядом.

— А что большее? Ты скажешь мне, от кого скрываешься здесь? Кто-то может напасть на нас?

Он стиснул челюсти. И все еще не собирался посвящать меня в свои тайны. Потому что не хотел напугать, или потому что не доверял и все еще считал подосланным шпионом?

— Расскажу, когда будет необходимость, — ответил он. Разве не понимал, что сам и создавал это напряжение? Я была готова подстроиться под него, когда он был открытым и ласковым. Но когда появлялся хмурый Миша, мне хотелось и на себя накинуть защитный панцирь.

— Что тебе снилось? — спросил он.

— Расскажу, когда будет необходимость, — ответила его же словами и отставила пустую тарелку. Лайфу ответ явно не понравился. Он преградил мне путь, и я подумала, что сейчас начнутся неприятности, но канадец просто коснулся моего лица, чтобы приподнять подбородок. А я уже и не ждала поцелуя. Тем более, настолько легкого и нежного, что мужчине вовсе не свойственно. Лайфорд был каким угодно, но только не легким.

— Прости. Я задница, — признание и вовсе тронуло. Я засмеялась и покачала головой.

— Зато какая!

Направляясь к полкам с одеждой, я шлепнула его, и он тоже улыбнулся. Вот об этом я и говорила! Температура между нами могла поменяться за одну секунду, и она всегда зависела от него.

Канадец протянул мне штаны и свой самый плотный свитер. И когда я одела все это, дал еще один комплект такой же одежды.

— Еще?

— Там холодно. Мы проведем на улице больше двух часов.

Подумав, что он прав, я надела все в два слоя. Но на этом мужчина не успокоился. На мне уже были шерстяные носки, но Лайф заставил меня надеть еще одни, затем шапку и шарф, и поверх всего этого замотал меня в бабушкин шарф, как какую-то матрешку. Я чувствовала себе бабочкой в коконе, и смотрела на мужчину не очень приветливо, когда он застегивал на мне шубу.

— Я не смогу ходить, — заворчала я.

— Мы возьмем снегоход, — обрадовал Лайф. Действительно, обрадовал. — Но в прошлый раз после катания ты слегла на неделю. В этот раз я позабочусь, чтобы ты вернулась домой здоровой.

Сказал мистер Мороз, у которого из одежды были только спортивки и куртка на футболку.

— А кто позаботиться о тебе?

— Я родился в Канаде, помнишь? А ты горячая девочка.

Хмыкнув, я вложила ладонь в его руку, мы пошли на задний двор. Пришлось объезжать крутой склон, с которого я свалилась. Мы ехали довольно долго, маневрируя между густыми деревьями. Но в какой-то момент правая лыжня снегохода провалилась под снег, и мы с Лайфом свалились. Мне было даже немного смешно оттого, что я с трудом смогла перекатиться на сторону и выползти в своем дурацком экипированные матрешки. Но только до того момента, как я не увидела три стоящие рядом березы. Они были спилены на высоте моего роста. И они что-то мне напомнили. Воспоминания потекли ручьем.

— Рин? — позвал Лайф, заметив, что я застыла, так и не встав. Он вытащил меня из снега и сам посмотрел на обрезанные стволы. Подошел ближе, потрогал.

— Я точно видела их раньше, — указала на них пальцем и наклонила голову. — Вверх тормашками. Точно! Была ночь. И меня несли. Голова раскалывалась, как после похмелья. Я была…

В клубе. Я была в ночном клубе где-то… в Японии? Черт возьми! Там было очень много неонового света и азиатских девушек в разноцветных париках. Я пила коктейль и веселилась. Мне было хорошо, правда! Я даже танцевала. Но никто там не привлекал меня. Мужчины раздражали. Каждый раз, когда подкатывал очередной, я отшивала его. Но один меня впечатли. Он был европейцем, так же выделялся в толпе, как и я. И он угостил меня выпить. А следующим, что я помнила, как меня тащили на плече. Уже здесь, в России, в снежном царстве.

— Рин?

Лайф позвал меня, но не оборвал картинки, они нахлынули лавиной. А я остановила его жестом, продолжая прислушиваться к себе.

— Не могу вспомнить лицо. И имя не могу. — Я зло стиснула челюсти и хмыкнула. — Оно словно вот-вот здесь, но ускользает.

— Что он говорил или делал? Это помнишь?

Облизнув губы, я прошла мимо этих берез. Лайф молчаливо последовал за мной, но я спиной чувствовала его напряжение.

— Мне было холодно. На мне было клубное платье и туфли. Но мои ноги так и не коснулись снега. Я сказала, чтобы он поставил меня. Он опоил меня чем-то, так что я почти не чувствовала тела. Даже сжать кулак не смогла. И думалось плохо. Я увидела эти деревья, а потом…

Мне опять пришлось наклонить голову.

— Вон тот булыжник, а за ним пень.

Господи, я действительно начала вспоминать. Под толстым дубом был снежный бугор, и он все еще был здесь, даже стал больше после снегопада. Я шла, не оглядываясь, видя перед собой вспышки ближайшего прошлого. Снежные елки, торчащие ветки, рваная кора на дубе — я точно тогда пыталась запомнить все, что попадалось на глаза. Ведь это было совсем недавно. Месяц? Пару недель? Я пробыла здесь недолго. Вот только где? Один только снег и деревья вокруг. Но ведь есть люк, верно? Где-то рядом. Он бросил меня и крикнул:

— Мне не заплатили за то, чтобы быть с тобой нежным.

— ЧТО?

Лайф появился передо, и казался таким злым, что только покажи я пальцем на того ублюдка, и он бы без сомнений его убил. Но сейчас я думала не о Лайфе.

— Нет, он не тронул меня, — пробормотала отстраненно, вспоминая, как летела, и внизу меня кто-то поймал. Было больно. Я ударилась и почти сразу вырубилась. — Только доставил сюда. По чьему-то заказу.

Я очнулась там через какое-то время. В той темной серой комнате подземного бункера, с нависшей надо мной фигурой. Кажется, все же мужчины.

— Уже другой привязал меня и все время чем-то поил.

— Рин? Посмотри на меня.

Лайфорд вторгся в мрачное воспоминание, прогнав его, но я знала, что если снова сосредоточусь, то вспомню и остальное.

— Что он от тебя хотел, помнишь? Что говорил?

«Копай глубже. Вспомни, кто ты».

Только я вытащила эти слова, и в висках стрельнуло резкой болью. Я схватилась за голову и вскрикнула, начиная растирать холодными. Боль не отступала. И чем больше я пыталась вспомнить, тем больнее было. Но я упрямо терзала себя, потому что хотела понять, кто он? Кто этот козел, который покопался в моей голове. Это ведь он управлял моими снами и всеми теми кошмарами, которые я так усердно пыталась забыть.

«Ты одна сплошная раздробленная кость. Потом еще спасибо скажешь».

Он еще много чего говорил, но все слова слились в один неразборчивый гул. Который резко прекратился в один момент. Я была в комнате одна. Лежала на каком-то столе и на мне уже была одежда деда в комнате с серым потолком и такими же старыми и обшарпанными стенами. Никто не держал меня. Я просто встала и побежала по узкому коридору, держась за стены, потому что мир кружился.

— Ну все. Хватит! — злой рык канадца прекратил мои муки в момент. Но и воспоминаний больше не было. — Все. На сегодня все. Ты и так молодец. Вспомнила больше, чем за всем время дома. Мы вернемся сюда в другой раз. Не думай пока о том уроде. Я все равно найду его и сделаю с ним в сто раз хуже того, что он сделал с тобой.

Лайф говорил так, что я верила и даже больше не боялась. Вот только уходить сейчас, когда мы были в шаге от разгадки, не хотелось.

— Он прямо под нами, — прошептала я, смотря на Лайфорда с мольбой. — Что-то вроде подземного бункера. Прямо под нами.

Я засунула руку в карман и сжала меховой брелок. Лайфорд поймал мою мысль в ту же секунду. Этот чертов пульт от входа.

— Ты сказал, что это ловушка, — напомнила я, вытаскивая брелок. — Очень похоже на то. Думаю, нам лучше не входить.

— Тебе точно нет, — ответил он, забирая у меня пульт. — Ты должна вернуться к снегоходу.

— Только с тобой. Не глупи! Ты ведь не собираешься идти туда один?

Он будто и не слушал меня. Задрал нос вверх, втянул воздух, поморщился. Наклонился к дереву и принюхался снова. А затем, учуяв что-то, смело пошел вперед.

— Оставайся здесь, Рин. Я только посмотрю.

Конечно, я пошла за ним. Даже на шаг не собиралась от него отступать. Может хотя бы это его отрезвит, и он поймет, что соваться в неизведанный подземный бункер маньяка худшая из идей. Он смелый и сильный, но ведь не глупый же.

— Там был только один тот ублюдок, — нервно тараторила. — Я больше никого не помню. И когда я сбегала, никто не остановил меня, никто не попался на моем пути, никого даже не было слышно. Но это вовсе не значит, что там никого нет! Коридор был очень длинным, с большим количеством дверей.

— Здесь никого не было уже много дней, — с непонятной мне уверенностью произнес Лайф. Он все шел и был слишком увлечен поисками чего-то, чтобы обратить внимание, что я его ослушалась. Только когда остановился у какого-то склона, победно улыбнулся и посмотрел на меня. — Я же сказала идти к снегоходу.

— Да? И что мне там делать? Ждать тебя, коченеть и сходить с ума?

Он не ответил. Он сделал лучше — показал мне свою находку.

— Видишь? — он указал пальцем вниз каменного склона. — Снег лег неровно. Похоже на колею от машины. И судя по осадкам, это было около недели назад. Совпадает с твоим побегом. Откуда здесь взяться машине?

Он нажал на пульт, и в то же мгновение раздался скрип. Где-то внизу, под нами. Этот каменистый склон, на котором мы стояли, и был входом. Ворота очень натурально замаскированы, а снег удачно скрывал декорации.

Лайфорд начал спускаться, но вспомнив обо мне, остановился.

— Давай просто уйдем, — попросила я.

— Я не буду входить внутрь, — успокоил он. Но лишь на секунду. — Точно не сейчас. Только гляну. Возможно, увижу что-то или поймаю знакомый запах.

На мой недоуменный взгляд, он пожал плечами.

— У меня хороший нюх.

— Но не настолько же. Кого ты там собираешься узнавать по запаху? Тебе известно что-то? Ты мне и половины не говоришь!

Мне пришлось замолчать, потому что он все же начал спускаться, а я не хотела кричать. Это место… пугало до жути, до холодка по спине. Здесь даже птицы не пели. Вроде такой же лес — деревья, пни, да снег. Такое и у дома Лайфорда, и у того деда, везде на мили вокруг. Но именно в этом отрезке леса царила зловещая энергетика. А может быть, просто я ждала чего-то жуткого? Что сейчас из того прохода выползет неведомая тварь и нападет?

— Лайф! — позвала я, когда он почти спустился. Я не могла просто стоять и ждать. И упрямо пошла за ним, чтобы образумить или, возможно, вспомнить еще хотя бы капельку. В любом случае у нас с ним и так было море информации для размышления. А он торопился разгадать все тайны сейчас. Незачем было рисковать.

— У тебя, скорее всего, нет друзей. Но, согласись, одному или даже двоим туда точно не стоит идти. Давай позовем деда? Полицию? Кого угодно!

Я все же упала и съехала вниз на пятой точке. Остановка была относительно удачной благодаря Лайфу. Убедившись, что я твердо стою на ногах, он крепко сжал мою руку и подвел к бункеру. Теперь мы оба увидели то, что открыли нам ворота. Один только мрак, не обещающий ничего хорошего.

— Слишком темно, чтобы рассмотреть, — пробормотала я.

— Тоннель, — произнес Лайф, продолжая всматриваться в темноту. — Где-то через тридцать футов расширяется. Там стоят еще три Нивы. Но парковочных мест четыре. Ты точно уехала на одной из них. За машинами длинный коридор.

Просто поразительно, что он видел все это. Я — нет. Ничегошеньки! Но я вспомнила. Все, что он описал. Я бежала по длинному коридору, все время оглядываясь, боясь, что за мной погоня. Яркий свет в конце тоннеля был моим ориентиром. Я выбрала первую машину, в которую врезалась. Села за руль, ключи уже были в замке зажигания. Провернула и нажала на газ. Раздался плохой звук, он напугал меня до рыданий и нервного воя. Вернее пугало то, что я не смогу сбежать, когда выход так близко. Я еще какое-то время не могла разобраться с механической коробкой передач и третьей педалью, но, в конце концов, машина тронулась, и я больше не оглядывалась. Ехала так быстро, как могла, летела. Не разбирая дороги, не думая о деревьях, снеге…

— Рин? — позвал Лайф, когда я невольно сделала шаг вперед в тот мрак.

— Я видела свет. Ворота уже были открыты, когда я сбегала. Он отпускал меня. Понимаешь? Как будто все подстроено. Зачем было похищать меня, пытать, чтобы потом просто отпустить?

Лайф сцепил челюсти и выдохнул.

— Это и есть ловушка, Рин-Рин. Тебя доставили мне. Как подарок с красной ленточкой. Важно понять кому это нужно и зачем. Но еще важнее — кто ты такая?

Я пожала плечами.

— Я просто обычная…

Он покачал головой, сверля меня тем жутким подозрительным взглядом.

— Не пудри мне мозги. Ты какая угодно, но только не обычная. Нет, я вижу, что ты не врешь. Но и не всю правду говоришь. Даже этот подонок пытался из тебя ее вытянуть. Что он хотел узнать о тебе?

— Все. О моем прошлом. О детстве. Я не знаю, зачем ему мое детство. Может он знал моих родителей?

Лайфорд зловеще улыбнулся. Мне не нравилось, как это место влияло на него. Он сам становился злым.

— Именно. Он мог знать твоих родителей. А что ты сама о них знаешь?