Глава 21

Он перестал шипеть от злости и протяжно выдохнул через нос. А потом и сам сжал свои пальцы и спрятал наши руки у меня за спиной, наклоняя меня чуть вперед.

— Ну что же, — проговорил он. — Поцелуй меня.

Я не удержалась от смешка. Он выглядел таким… наивным, раздраженным и притягательным одновременно. Боже, он сводил меня с ума, и я ненавидела это.

— Еще чего! — поразилась я. Хотя, клянусь, я хотела этого. И взгляд сам собой опустился на его сладкие губы. Сегодня из них вырвалось так много обидных слов. Могла бы я простить? Могла бы стереть их всех одним поцелуем?

— Поцелуй! — приказал он зловеще, будто вовсе не о чем-то хорошем просил. — Сама!

— Ты мастер уговоров, — похвалила я.

— А ты мастер доводить меня до полного безумия, — парировал он. — Вот почему это работает между нами. Ну же, себе бесполезно врать, что хочешь этого. Хотя бы ради эксперимента, чтобы прислушаться к своим чувствам.

— Не припомню, чтобы ты учитывал мои чувства раньше, — поспорила я. — И не думаю, что станешь. Даже сейчас ты собираешься доверить наше будущее какому-то колдуну, который скажет тебе твоя я истинная пара или нет. А если он скажет «нет», то что? Ты просто наплюешь на свои чувства ко мне? Если они есть, конечно.

Стойко выслушав все, что я на него вывалила, Лайф не выдал ни одной своей эмоции и настойчиво повторил:

— Поцелуй и узнаешь.

Я мотнула головой, но застыла на его губах. Мне не нужно было проверять, чтобы узнавать свои чувства. Я как раз занималась тем, что запихивала их поглубже. А они все вываливались и вываливались с каждой секундой все больше, проникали во все углы и щели и опять заполняли меня это гадкой розовой ватой. Как с этим бороться?

Я попыталась уйти. Оттолкнулась, чтобы слезть с Лайфорда, но только моя задница оторвалась от его бедер, он обхватил мою талию и резко потянул вниз, припечатав еще и строгим взглядом. И, черт бы его побрал, его запах стал еще резче, действуя на меня, как мята на кошку. А губы оказались так близко, что я почти чувствовала их вкус. Мы коснулись носами, и этого мимолетного прикосновения хватило с головой, чтобы мои стопы сломались. Я хотела большего, хотела еще раз нырнуть в то чувство полного беззаботного счастья. Потому что оно было неподдельным. Возможно, наша связь — да, но не счастье.

Я только подумала податься вперед, а Лайфорд уже рванул мне навстречу и захватил мои губы. Он не собирался ждать больше ни секунды, а я не собиралась его останавливать. Мы словно сорвались с цепи, и что таить, изголодались по сладкому танцу наших языков. Мои движения поначалу были несмелыми, пугливыми, но очень скоро подстроились под его — всегда властные, напористые, обжигающие.

Он терзал мой рот, пока не довел до хриплого стона. А когда услышал его, сам зарычал, по-хозяйски сжимая мои бедра и притягивая к своему паху. Будто получил благословение на следующий шаг.

— Только поцелуй, — напомнила я. — На остальное я разрешения не давала.

Он оттянул мою губу, нагло прошелся по ней языком и открыл глаза. Во взгляде вызов и капелька коварства, а на эту сочную улыбку больно смотреть. До чего же он красив. И нахален. Идеальное сочетание, когда ты в самом деле хочешь быть соблазненной, но не хочешь себе в этом даже признаваться.

Облизнув свою губу, как будто собирая по ней мой вкус, он не разорвал зрительный контакт и даже не подумал отпустить руку, которую все еще держал в замке за моей спиной. Вторая была забинтована и я придерживала ею плед, совсем не препятствуя Лайфу сжимать мои бедра и подталкивать на свой член. Даже через ткань джинсов я ощущала всю его выдающуюся длину. И ничегошеньки не могла поделать с безумными ощущениями между ног, будто крохотные искры огня и тока решили устроить революцию там, протестуя против воздержания. Не знаю, как скрыла стон, но даже по дыханию было ясно, что я не могла оставаться безразличной, когда он то толкался в меня, то отдалял от себя, сминая пальцами размякшие мышцы. Так и хотелось бросить ему: «Это все ничего не значит!», но я не смогла, растягивала время. Еще секундочку, как ненормальная. Просто закрыть глаза, закинуть голову и оставить себя наедине с этим чистым блаженством, жидким кафом, что наполнил меня до краев.

Я никогда никого не захочу так сильно и отчаянно, как его.

Это мысль безумно пугала. А потом и подстрекала. Если так, то зачем сейчас отказываться? Потом он опять станет придурком, и я буду на него злиться. Но сейчас он просто засунул свою руку под плед и накрыл пальцами мою горящую и пульсирующую плоть. Я посмотрела на него снова, не видя больше той самоуверенной насмешки, а лишь мучительное желание, которое Лайф не мог контролировать, не пытался скрыть.

Он поднес влажные пальцы к губам и слизал мой вкус. Он делал так раньше, и точно вспомнил об этом, потому что на его губах вновь заиграла улыбка.

— Это мое разрешение, — проговорил он и потянул молнию на своих штанах вниз.

Я поцеловала его первой. Гореть, так гореть! Он приподнял мои бедра и тут же насадил на себя, одновременно толкаясь в меня до отказа. Мы оба застонали от того, насколько хорошо это было.

— Дом! — прорычал Лайф, вызвав во мне смешок вперемешку с рыком. Чувствовал ли он то же безумие? Понимал, насколько мы абсурдны? Начиная с того, что мы фактически родственники и заканчивая тем, что как будто сраные Ромео и Джульетта из вражеских кланов? Думаю, из нас двоих я одна мыслила как человек, ведь всегда им хотела быть. Но Лайф просто чувствовал и брал. Хотел и трахал. Снова и снова. Глубже, сильнее. Терзая губы, целуя соски и сжимая мою задницу. Возможно, мне стоило поучиться у него отключать голову и наслаждаться ощущениями. Только его член во мне и наглый язык. Оттянув за волосы от своей груди, я укусила его в отместку. А он поцеловал. И сколько бы я не кусала, он целовал все слаще. Я скучала по этому.

— Сюда, — проговорил он, наклоняя голову и подставляя мне шею. — Если так хочется выместить злость.

— Хочешь мою метку на себе? — недоверчиво спросила я и не удержалась от шпильки. — А перед альфой стыдно не будет?

Он выбил из меня стон глубоким проникновением.

— Ты хотела знать, что я чувствую. Мне насрать, что ты метис, а я повернулся на тебе. Я просто хочу пропитаться твоим запахом. Кусай.

Его запах создали в аду, чтобы заманить меня в смертельную в ловушку. И это работало на все сто. Просто лизнула его шею, чувствуя солоноватый и терпкий вкус. Звериная сущность дала о себе знать. Желание укусить нахлынуло безудержным потоком, и я вонзила зубы сильно, но не прокалывая кожу. Блеснула мысль, что оборотни в чем-то схожи с вампирами. Но кровь меня не волновала. До одури возбуждал сам укус. Сам факт его повиновения и моего им обладания. Мой! Мой! Господи! Пускай он будет мой!

— Рин! — мое имя слетело с его губ жалобным хриплым стоном, когда он начал кончать. Укус довел его до грани. Оу! Нет!

— Ты опять! — с укором прошептала я, но сама расплылась растаявшим леденцом, когда кольца оргазма стянули низ живота и протяжными вибрациями пронеслись вдоль позвоночника. До самых пальцев. Он тоже меня пометил. Только эта метка, кажется, была самой большой и яркой, как неоновая вывеска «Здесь был Лайфорд». Остальные стер эликсир.

Еще немного. Не включайся. Не надо.

Глупо упрашивать собственный мозг, правда? Все равно в голове всплыл коварный и в то же время пропитанный розовыми соплями вопрос: «А что если я забеременею от него? На ребенка метиса ему тоже будет насрать?»

Я хотела слезть, уйти и тихо ненавидеть себя в соседней кабинке. Но Лайф решил иначе. Он поднялся со мной на диван и накрыл нас пледом с головами. Каждый его жест вызывал слишком приятные воспоминания, и от этого сжималось сердце. Но ведь ответ я знала. Кто захочет ребенка метиса? Только не чистокровный оборотень.

— Нам было хорошо там, — произнесла я. — А ты все уничтожил.

Его ответ прозвучал не сразу. Губы уперлись в мой висок, и Лайф тихо проговорил:

— Мы не с того начали, Рин-Рин.

Я улыбнулась.

— Да здесь с чего ни начти! Ты медведь, а я тебя ненавижу.

А теперь и я почувствовала его улыбку.

— Я медведь, а ты все время врешь.

Не все время. Только в этом. Не договаривали мы оба. Он прав, не лучшее начало. Но если верить его клятве, то и не конец.

— У этого твоего колдуна есть зелья на все случаи жизни? Меня интересует конкретно от нежелательной беременности.

Лайфорд медленно перекатился, нависнув надо мной. Сейчас был такой момент, когда я не могла прочесть его эмоции.

— Да, у него есть такое зелье, Тарин.

Я поморщилась, услышав свое имя. Но ответу была рада.

— Хорошо.

— Я не дам тебе его выпить, — огорошил он. И едва я успела что-либо сказать, добавил: — Ребенок обезопасит тебя. Альфа не имеет права изгнать беременную самку.

Вот тут я окончательно обалдела и просто столкнула его с диванчика. А потом вскочила сама, закуталась в плед и начала нервно ходить по салону, переступая через лежащего на полу Лайфорда.

— Да ты просто… — Меня колотило от негодования, даже слова смогла подобрать не сразу. — ОХРЕНЕЛ! Вот я думаю, что не так все плохо, и я останусь жива, как ты выдаешь что-то такое, и я понимаю, что нет! Ни черта ты так просто не оставишь меня в покое! Гребаные Хейлы! Вы просто не успокоитесь, пока не сломаете мою жизнь! РЕБЕНОК? ОБЕЗОПАСИТ МЕНЯ?

Он поймал меня за лодыжку и черт знает как опять затянул на диван. Ну нет! На этот раз я боролась с ним, царапая до крови и не обращая внимания на руку.

— Отпусти!

— Да успокойся ты! — прорычал он, когда ему все же удалось поймать мои запястья. Он завел их за спину, умудрившись не вывернуть мне руки. И, конечно, я опять оказалась оголенной перед ним и совершенно беспомощной.

— НЕНАВИЖУ! — зашипела я вот на этот раз даже ничуть не кривя душой. Особенно бесило спокойствие этого… даже слов на него не было. Кто он после этого?

— Кровная клятва — это не игра, — проговорил Лайфорд. — Ты права, физически я не смогу противостоять альфе. Но есть закон, который даже он нарушить не смеет. Он не навредит тебе, если в тебе будет мой ребенок.

— Да ты с ума сошел! — воскликнула я. — Именно это он и пытался сделать. По его приказу нас с Колтоном пытались убить.

— Поймать и привезти в стаю! Только это, — заявил он. — Вне стаи вы всегда были уязвимы. Но внутри свои законы. Даже если наша с тобой связь подделка, я уже объявил на тебя свои права. Ты под моей опекой. И ребенок это только закрепит. Никто и пальцем тебя не тронет. Ни в каких смыслах. Все соблюдают закон.

Он смотрел на меня так, будто очень хотел, чтобы я поняла. Я все еще смотрела на него, как на ненормального.

— Что ты делаешь, Лайфорд? — спросила я на полном серьезе.

— Все, чтобы ты жила, — процедил он раздраженно.

— Нет. Вовсе нет. Ты делаешь все, чтобы привязать меня к себе. Только сам не понимаешь, зачем тебе это. Я не твоя зверюшка, которую можно оставить. И ребенок не должен появляться так — как способ укрепить свои позиции. Ты только вслушайся, что я тебе пытаюсь сказать. Я НЕ ОСТАНУСЬ В ТВОЕЙ КЛЯТОЙ СТАЕ! НИКОГДА! НИ ЗА ЧТО!

Я орала ему все это в лицо, а он лишь сжимал челюсти и смотрел пустым взглядом сквозь меня.

— Где это чертова фляга? Я сделаю еще одну клятву. Кровную!

— Да угомонись ты! — проорал он и встряхнул меня. — Я помню свое обещание. Я помогу тебе вернуться к Колтону.

— Но я уже могу быть беременной! — ужаснулась я. — Твоим ребенком! И что тогда? Харрисон и на него охоту объявит, а? Колтону придется драться с ним на смерть, чтобы защитить твоего ребенка, потому что тебе самому не под силу!

Он зарычал. Я попала в самое яблочко. Правда больно режет.

— Отпусти, — проговорила я, избегая его взгляда. Не хотела, чтобы он трогал и был так близко. Это больше не успокаивало, не давало никакой надежды. Все, чего мне хотелось — ранить его в ответ. — Лучше выпрыгнуть из самолета и убиться, чем подвергать опасности Колтона и Эрика. Я никогда не позволю ни одному из Хейлов навредить им.

— Тарин.

— Отвали.

— Посмотри на меня, я сказал!

Лайф не имел права рычать на меня и злиться. Я — да. Но не он. Я с вызовом встретила его взгляд, сжав губы от злости. Нелестные слова и ругать так и крутились на языке.

— Я… — он остановился.

— Не можешь придумать убедительную отмазку? И не надо! Ничто не оправдает это.

— Черт, хватит! Я хочу ребенка! Ясно? Хочу конкретно этого ребенка. Конкретно от тебя. Мне сорок три. Блядь… Дело не в возрасте. Дело в тебе. Я год жил один, и мне было нормально. Каждый день как предыдущий, все одно и то же. Не было смысла существования, но и не было проблем. А потом появилась ты, и все остальное тоже. Думаешь, я не понимаю, что в этом мало логики? У Михеева три дочери. Я мог бы обрюхатить любую из них, чтобы мне дали место в стае. Но я никогда никого не хотел так, как тебя. И да, я, к демонам, не знаю, что я делаю, и ищу этому логическое оправдание. А его нет. Есть только ты. И мое вечное желание тебя трахнуть. Если от этого появится ребенок, я буду рад ему. И если потребуется, я пойду за тобой в стаю Колтона. Он сто процентов пошлет меня, но мне похрен.

Когда он закончил, я поймала себя на том, что мои глаза начли болеть от напряжения. Я даже не понимала, он врал или…

— Ты не понимаешь, — угадал, звуча он удрученно, — потому что твой зверь слаб или в спячке. Ты не понимаешь, как это, когда внутри тебя живут две сущности. И часто они не могут договориться. Я могу бороться со своим медведем, но угадай, кто в итоге всегда выигрывает?

Да, я не представляла. Я чувствовала Лайфа только как человек. И совершенно ничего не испытывала со стороны зверя.

— Я спрошу у тебя только одно, — произнесла я. — Можешь не отвечать. Просто сам подумай. Что ты будешь делать со мной и с этим ребенком, когда появится твоя настоящая пара, и ты точно так же потеряешь от нее голову?

Мы смотрели друг другу в глаза, и ответа не было ни у кого. Он играл с огнем, с моими чувствами, с будущей маленькой жизнью, которой нужна защита. Он поставил на кон все «наше», не думая, что может его проиграть. А крупье у нас колдун. Он скажет «не пара», и все. Конец всему.

Я мотнула головой.

— Как хочешь, а я выпью зелье. И тебе советую. Что-то для работы мозга.

Он фыркнул.

— Ты мыслишь, как человек.

— Ты мыслишь, как инопланетянин, — огрызнулась я. — Из планеты придурков.

Он смотрел на меня со негодованием и весельем одновременно, как будто точно страдал раздвоением личности.

— Посмотри на себя, — проговорил он, наклонившись к моему лицу ближе. — Ни одной женщине я не позволял так с собой разговаривать. А я даже не злюсь. Кто еще способен дать мне отпор, если не ты?

— О, он даже не злится! Как мне повезло!

— Не ворчи, Рин-Рин. Все будет хорошо, вот увидишь.

Я только собралась сказать, чтобы он даже не смел меня успокаивать этими глупыми обещаниями, ведь мы едем к Хейлам, мать вашу, но по динамику разнеслась русская речь.

— Что это? — настороженно спросила я, хотя уже догадалась.

— Мы приземляемся, — ответил Лайф.

Черт…