Глава 23

Россия, Москва, май 2021 года

Кофемашина отключилась, и кухню наполнил густой приятный аромат арабики. Рината, закатав сползающий рукав чёрной, доходящей ей до середины бёдер рубашки, взяла чашку и блаженно втянула запах. Кофе. Да, идеальное начало утра. Времени на часах было совсем мало, Игорь еще спал, а она… Отпив глоток, Рината пристроилась на подоконнике. Эту ночь они провели вместе. Она проснулась у Игоря на груди, его рука лежала на её талии и… ей давно не было так хорошо.

Вздохнув, Рината привалилась затылком к окну, сделала еще один глоток и поставила чашку рядом, на подоконник. Затем подобрала одну ногу и уткнулась подбородком в коленку. Волосы беспорядочно рассыпались по плечам, окутывая её шелковистым покрывалом.

Минувшим вечером, едва они, тяжело дыша, оторвались друг от друга, Рина, памятуя о прошлом разе, поднялась с кровати и принялась искать свою одежду. Игорь лежал на боку и, подоткнув под голову подушку, молча наблюдал за ней. И когда она, не с первой попытки, но все-таки нашла своё платье, встал с постели. Подойдя к ней, мягко высвободил ткань из её руки. Бросил на стул, поверх своих брюк, небрежно свисающих со спинки. Ладони его практически невесомо прошлись по её плечам, от локтей и выше. Губы коснулись лопатки.

– Останься, – сипло выговорил Игорь и вновь скользнул губами.

По коже Ринаты побежали мурашки, она нервно выдохнула, но не двинулась с места. Меж тем он, перекинув её волосы на плечо, прошелся пальцем по татуировке. Четыре большие и пять маленьких птичек. Самая последняя, переходящая на шею, была самой свежей. Последний чемпионат мира и последняя птичка. Четыре большие – её золото Олимпиад. Губы его, мягкие и теплые, проследовали за пальцами. Чувственный поцелуй каждой птице. Не выдержав, Рината хрипло застонала и откинула голову на его плечо. Прикрыла глаза и тут же ощутила, как руки его накрыли её грудь, легонько сжали. На ней абсолютно ничего не было. И на нём… Она чувствовала, как он хочет её, как желает быть с ней. И она… чёрт возьми, она не хотела уходить!

– Обещай, что ты будешь молчать, – голос её, казалось, принадлежал вовсе не ей. Будто бы это кто-то рядом.

– Обещаю, – прошептал он ей на ухо и прикусил мочку. А ладонь его, оторвавшись от груди, проследовала ниже, к самому сокровенному. Пальцы, коснувшись складочек, нежно погладили, губы не переставая ласкали птичек, оставляли влажные следы на плечах и шее. И Рината провалилась в бархатно-сладкую бездну, вынырнуть из которой смогла лишь к утру. В его постели. Рядом с ним.

Проснувшись, Игорь дотянулся до брошенного на тумбу телефона и удивленно вскинул брови. Почти восемь утра. Когда он позволял себе такую роскошь? В последние годы вскакивал не позднее пяти, а теперь… С кухни доносилось жужжание работающей кофемашины. Тихое и монотонное, совершенно обычное, оно, тем не менее, пробудило в нём странные чувства. На подушке, лежащей рядом, он заметил черный длинный волос. На стуле валялось бежевое платье. Рядом с ножкой – одна туфля. В его комнату проникла Рината. Рината проникла в его жизнь. И это было так… естественно, будто бы все эти годы она была здесь. Если это – их личный Ад, то он согласен остаться тут навечно. С ней. Наполняя легкие ею до отказа.

Поднявшись с постели, он натянул нижнее белье, брюки и вышел в коридор. Хотел сразу пройти в душ, но в ведущем на кухню дверном проёме заметил Ринату. Она стояла к нему спиной, копаясь в шкафчике для посуды. Силуэт её чуть вырисовывался под его слишком широкой для неё чёрной рубашкой. Её блестящие на пробивающемся сквозь оконное стекло солнце волосы, казались чем-то нереальным – дорогой шёлк с рассыпанной по нему алмазной пылью. Длинные голые ноги, пальцы, сжимающие кружку. Игорь почувствовал, как в штанах снова становится тесно. Он хочет ее. Он постоянно хочет её. Его возбуждает сам факт присутствия её здесь, в его квартире, на его кухне. А ещё его рубашка на ней… Принцесса мрачного подземелья… Только почему-то любое подземелье уже не кажется столь мрачным, стоит ей озарить его своим великолепием.

Игорь сам не заметил, как оказался за её спиной. Почувствовав его присутствие, Рината развернулась и посмотрела на него снизу-вверх. Глаза – горные озёра. Да, если это ад, он согласен. Сладкий, тягучий. Он готов всю жизнь смотреть в её глаза. Рината до сих пор держала кружку. Синюю. С желтыми ромашками. Его память. В ней – его память о ней.

Он дёрнул рубашку на её груди. Застёгнутая на пару пуговиц, она распахнулась. Пуговицы отлетели и с негромким стуком упали на пол. Рината неотрывно смотрела на него, и он плавился под её взглядом. Она медленно поставила кружку на столешницу и только потом подалась вперед, целуя его страстно, ненасытно, властно. Горячо и влажно. Он принадлежит ей. Он её. Для неё. Всегда.

Рубашка скользнула по плечам на пол, руки Игоря вовсю исследовали спину и плечи Рины. Она чувствовала, как всё ее тело пульсирует жаром, как ноги начинают подгибаться, а дыхание сбивается. Застонала, ощутив его пальцы на своей груди. Как же ей нравились его ласки… Рина запрокинула голову, подставляя изящную шею нетерпеливым губам, в блаженстве прикрыла глаза. Коротенькие ноготки ее, немного царапая, заскользили по лопаткам Игоря, вдоль его позвоночника. Когда он довольно резко дернул ее за волосы, открывая себе еще больший доступ к телу, Рина впилась в его кожу, оставляя красные следы в форме полумесяцев. Живот свело судорогой, всё внутри ныло. В отместку он намотал черные волосы на ладонь и потянул ее голову назад.

Касания к груди – немного грубые и вместе с тем не переходящие грань. Именно этого она ждала, именно этого хотела, именно так и только с ним, с мужчиной, которому, вопреки прошлому, вопреки здравому смыслу, принадлежит она вся – её тело, её душа и даже разум.

Низом живота она ощутила его возбуждение и снова застонала. Тело ее пульсировало в предвкушении, из приоткрытого рта вырывалось горячее дыхание. Облизнув губы, она расстегнула ширинку его брюк и запустила пальцы под бельё. На это Игорь ответил настойчивым поцелуем, в котором легко можно было угадать все: желание, жажду владеть ею и бескомпромиссное право ею обладать. Порывисто поднял над полом и усадил на подоконник. Её разгорячённое тело соприкоснулось с холодной поверхностью стекла, и она, застонав от этого контраста, легко прикусила губу Игоря. Он провел ладонями по её бёдрам, задержался на коленках и снова заскользил вверх, к подтянутому животу и дальше – к груди с твёрдыми от возбуждения сосками. Вот она, завораживающая родинка, а вот эти прекрасные ключицы…

– Заедешь сегодня за мной?

Прижимаясь к противоположным стенам, Игорь и Рината стояли в просторном лифте. Рината насмешливо скривила губы и качнула головой:

– Тебе не кажется, что мы еще не на той стадии отношений, чтобы я тебя после работы забирала?

Створки раскрылись, и они, выйдя из кабины, направились к выходу. Придержав дверь, Игорь пропустил Рину на улицу, а после вышел и сам. Солнце уже ярко светило, было тепло и душно.

– Ты моя жена, – отметил он, улыбаясь.

– На бумаге, – напомнила Рината. Она старалась сохранить серьезное выражение лица, однако уголки губ всё же дрогнули в ответной улыбке.

Они подошли к машине, но на этот раз Рина не дала Игорю даже шанса усесться на водительское кресло.

– Хочешь, чтобы я завезла тебя в Федерацию – за рулём буду я! – ответила она на его немое недовольство.

– И когда ты успела выучиться на права? – он обошел машину и забрался на пассажирское сиденье.

– Захочешь – найдёшь время, – просто ответила Рината. Она бросила сумку назад и покосилась на Игоря: – Пристегнись, – хмыкнула и завела автомобиль.

– Что ты еще успела сделать за это время?

– Закончила универ, – Рината тронула «Рендж Ровер» с места. И в ответ на недоверчивый взгляд Игоря добавила: – Заочно.

– Родила ребёнка, выучилась на права, получила высшее образование… выиграла две золотые олимпийские медали и пять чемпионатов мира… Ты вообще человек? – пошутил Игорь, откинувшись на кресло.

Но Рината вдруг помрачнела. Несколько секунд в салоне стояла тишина, после чего она проговорила:

– Хочешь выжить – умей вертеться. Да? – бросила она на него какой-то странный, совершенно ей несвойственный взгляд.

Игорь нахмурился.

– Это ты сейчас на что намекаешь? – холодно поинтересовался он.

– Я? – округлив глаза, Рината покривила губы. – Тебе и тридцати не было, когда тебя назначили президентом Федерации. И не говори, что за красивые глазки или какие-то особые заслуги.

– Не за красивые глазки. На дорогу смотри! – гаркнул он, заметив на пешеходном переходе парочку, которую Рина, по всей вероятности, не видела. Резко остановив машину, она снова взглянула на него.

– Вы с Максаковым отлично спелись. Сняли с должности моего отца…

– Твой отец сам подал в отставку! – возразил Крылов. Разговор грозил выйти из-под контроля, и ему это совершенно не нравилось. Что она знает? Что она вообще может знать и какое право имеет говорить о том, о чём совершенно не в курсе?!.

– Он подал в отставку, потому что понял, что под него копают, – внедорожник резко двинулся с места, и они снова понеслись вперёд. – Владимир Николаевич внёс неоценимый вклад в развитие фигурного катания. И не только в нашей стране. А ты… – она снова покривилась и дернула плечом. – Ты во главу угла ставишь лишь свои желания. Посмотрим, насколько тебя хватит при поддержке твоего Максакова.

– Постараюсь тебя разочаровать и проработать на посту не меньше, чем твой папочка, – язвительно отозвался Игорь. А потом добавил: – Ты правда хочешь это обсуждать?

– Нет, – бросила Рината.

– Отлично.

Довольно долго они ехали молча. Пытаясь усмирить раздражение, Игорь смотрел вперёд, на серую ленту дороги и маячащие впереди машины, Рината же была погружена в свои собственные мысли. В голову невольно полезли воспоминания и о ситуации с Алисой, и о её собственной. Серьёзнейшая травма, тренировки в чужой стране… И всё это при полном отсутствии поддержки со стороны Федерации России. Да что уж, взять хотя бы этот шантаж школой матери…

– Так ты заедешь за мной перед тренировкой? – вновь осведомился Игорь, когда до места осталось всего-ничего.

– Нет. Вечером у меня встреча.

– И с кем?

– Крылов, ты каждый мой шаг собрался контролировать?! – Рината возмущенно глянула на него, но он молча продолжал сверлить её взглядом, требуя ответа. – У меня встреча с Мариной в кафе у школы.

– С какой еще Мариной? – напрягся Игорь.

– С Самариной, – без задней мысли уточнила Рината и остановила машину. – Приехали, – повернулась к нему вполоборота и качнула головой. – Что? Что не так?

– Что Самариной от тебя понадобилось?

– Ну… – Рината наигранно закатила глаза и, ухмыльнувшись, заговорила: – Она журналист и хочет взять у меня интервью. Не вижу в этом ничего предосудительного. Или мне и это запрещается?

– Почему именно она? – с нажимом спросил Крылов.

– Потому что она мне позвонила и попросила об интервью.

Рината плохо соображала, что означает такая странная реакция Игоря. В Штатах они с Самариной несколько раз пересекались на соревнованиях и успели немного пообщаться. Помимо этого, работая на американском телеканале, Марина дважды снимала репортажи о её подготовке к чемпионату мира и олимпийским играм. Рина понимала, что между Самариной и Крыловым пробежала чёрная кошка, но когда именно и что послужило причиной – представления не имела. Да и не интересно ей было. Хватит и того, что она сумела посмотреть на Самарину другими глазами. Приятельницами они, конечно же, не стали, но и неприязни Марина у неё больше не вызывала.

– Ясно, – Игорь выбрался на улицу. – До вечера, – сухо попрощался он и хлопнул дверцей.

– До вечера, – скорее самой себе сказала Рината и поехала прочь.

На часах было уже десять утра. Следовало поторопиться в школу. Мало ли что там у Крылова! Чего удивляться – с его-то характером!

День прошел быстро. Помогая матери в тренировках младшей и средней групп, Рина не заметила, как время приблизилось к шести вечера. На лёд вышла группа Миронова, точнее, её часть – Полина Крушельницкая и Антон Родионов – Макса с Лизой видно пока не было. Встречаться с Самойловым после вчерашнего не хотелось, и Рина, взяв с собой Николь, отправилась на встречу с Мариной. Кафе, где была назначена встреча, находилось чуть дальше по улице, и они решили прогуляться пешком, тем более что погода к этому располагала.

– Мама, я хочу жить с тобой, – заявила Ника, обхватывая ладошку Рины своими маленькими, но очень цепкими пальчиками.

– Мы это уже обсуждали, кнопка. Комната пока не готова. И разве тебе не хочется побыть с Серёжей? – склонив голову к Нике, ласковой улыбнулась Рината.

– Мама, я хочу жить с тобой, – упрямо повторила Николь и, нахмурившись, вовсе остановилась. – Когда я буду жить с тобой?

Она попыталась вырвать руку, но Рина не дала – удержала. Дочь у неё была тоненькая, маленькая, но до жути упрямая. И иногда это доходило до крайностей. В такие моменты Рината просто не знала, что делать. Потакать Нике было нельзя, но и смотреть в её глаза, когда она начинала плакать, у неё тоже не хватало выдержки.

Что сейчас она могла сделать? Как поступить? Она и сама скучала по своей малышке. Ей хотелось обнимать её на ночь, а утром будить поцелуем. Ей хотелось каждый день слышать её смех, топот маленьких ножек и ругать свою девочку за то, что та не надела носки. Но как она приведет её в квартиру Игоря?  Нет. Нет, она не может. По крайней мере, пока.

– Скоро, кнопка, – Рината попыталась придать своему голосу как можно больше уверенности.

– Через неделю? – не отставала Николь.

– Я не могу сказать, – стоя посреди улицы под недовольным взглядом дочери, Рината чувствовала себя загнанной в угол ланью. – Мы идём в кафе или нет?

– Идём, – нехотя ответила Ника и шагнула вперед.

Всю оставшуюся дорогу они молчали. Николь, насупившись, покорно шла за Ринатой. Но когда до двери оставались считанные метры, вдруг остановилась и громко заявила:

– Я не хочу идти.

– Николь, прекрати! – воскликнула Рината, смерив дочь строгим взглядом.

– Я хочу к бабушке! – надула она губы и вырвала-таки свою ладошку. Сложила руки на груди и посмотрела на Рину исподлобья. – Я не хочу в кафе! Не хочу! Отведи меня обратно к бабушке и Серёже.

– Ты сама хотела пойти со мной, – стараясь сохранять спокойствие, напомнила Рината и осмотрелась. Прохожие, оборачиваясь, заинтересованно наблюдали за разыгравшейся сценой.

– А теперь не хочу, – вздернула подбородок Ника и посмотрела на неё, упрямо поджав губы. Посмотрела глазами отца.

– Хорошо, – произнесла Рина и, схватив дочь за руку, потащила обратно к школе.

Шла она быстро, и Николь, чтобы поспеть за ней, приходилось чуть ли не бежать. Но ни одна, ни вторая сдаваться не собирались. Поэтому, когда они вошли в здание школы, Николь уже едва ноги передвигала. Не сбавляя шага, они направились к катку.

– Устала? – довольно строго осведомилась Рината, наконец остановившись неподалёку от борта.

Идти у дочери на поводу не стоило, и умом она это прекрасно понимала, но этот тон, этот взгляд…

– Нет! – дерзко ответила Ника. Хвост её скосился на бок, и Рината хотела было поправить его, но Николь, дёрнув головой, заявила:

– Я сама!

Стянув резинку, она тряхнула головой, и волосы тёмными волнами рассыпались по спине и плечам. Кое-как, едва не пыхтя от усилий, Николь забрала их заново. Получилось не очень, с петухами, однако Рината не посмела даже слова выговорить. Сама, так сама.

– Хорошо, пойдем найдем бабушку, – Рината осмотрелась в поисках Аллы, но у борта стояли только Миронов, его жена и Стефан. – Наверное, она в тренерской.

Снова взяв за руку Нику, Рината было двинулась в сторону коридора, но краем глаза заметила какое-то движение со стороны раздевалок. Повернула голову и резко остановилась. Не ожидавшая этого Николь воткнулась ей куда-то в область поясницы. Рината сжала пальчики дочери сильнее.

– Мама, ты чего? – непонимающе глянула на неё Ника.

Но Рина, будто бы не слыша её, продолжала смотреть туда, где стоял непонятно откуда взявшийся Крылов.

Крылов…