Глава 24

Россия, Москва, май 2021 года

– Николь, иди в кабинет бабушки, – Рината подтолкнула дочь в направлении коридора.

– А ты? – всё еще недовольно хмурясь, спросила Ника, задрав голову на мать.

– У меня… дела. Беги давай! Скажи бабушке, что я разрешила тебе пирожное, – Рина снова легонько толкнула Нику в спину и, когда та всё же повиновалась, облегчённо выдохнула. Игорь уже заметил их. Он дождался, пока они выяснят отношения и только когда Николь скрылась под трибунами, приблизился к Ринате. Остановился в шаге и внимательно, изучая её лицо, спросил:

– Почему ты не хочешь познакомить меня со своей дочерью?

– А ты хочешь? – горные озера заволокло льдом. Она посмотрела через его плечо, желая удостовериться, что Николь действительно ушла, а после перевела взгляд на Игоря.

– Почему бы и нет? В конце концов, я – твой муж, – пожал плечами он. – А она – твоя дочь.

– Вот именно.  Она – моя дочь! – сделала ударение Рината и с вызовом глянула на Игоря. – И я познакомлю её с тобой тогда, когда посчитаю нужным.

– То есть, никогда? – усмехнулся Игорь и отвел взгляд, отвлекаясь на зычный голос Миронова, разнёсшийся над катком. Его молодая пара, едва передвигая ноги, подкатила к бортику. Хорошие ребята, перспективные…

– А зачем, Игорь? – спросила Рина, снова привлекая его внимание к себе. – Зачем тебе знакомиться с Николь? Хочешь использовать её в борьбе со мной? Я не позволю тебе даже близко к ней подойти, – отчеканила она, понизив голос. Оттолкнула его с пути и направилась к выходу.

Игорь сразу нагнал её.

– Ты куда?

– У меня встреча с Мариной, – не глядя на него, ответила Рината. – Я говорила.

– Отлично, я пойду с тобой, – Игорь взял её под локоть и, остановив, развернул к себе.

– Тебе совсем нечем заняться? До нашей тренировки еще несколько часов. – Рината же предпочитала в глаза ему не смотреть. Проходящая мимо работница школы поздоровалась и пошла дальше. Рина проводила её взором, затем осмотрелась и, наконец, устремила взгляд Игорю в область груди.

– У меня была встреча, мы закончили раньше, и я решил, что не имеет смысла возвращаться в Федерацию. Раз у нас есть время, пойдем на встречу с Мариной, – Игорь обхватил ледяную ладошку Ринаты и повел к выходу. Рина лишь шумно выдохнула и, не сопротивляясь, покорно последовала за ним.

Если Марина и была удивлена появлению в дверях кафе обоих молодожёнов, то вида не подала. Лишь не удержалась от ухмылки, когда поймала на себе взгляд Крылова. Поздоровавшись, Рината уселась напротив, а Игорь, будто Цербер, занял стул рядом.

– Прости за опоздание, – извинилась Рина и мельком глянула на Игоря. Тот продолжал неотрывно смотреть на Марину, однако она будто бы и вовсе его не замечала. Ринату так и подмывало спросить, что произошло между ними, но она вовремя прикусила язык и обратилась к Самариной:

– Я думаю, мы можем начинать.

– Отлично, – кивнув, Марина достала блокнот. Быстро пробежала по записям, затем включила диктофон и задала первый вопрос.

Она изменилась. Игорь продолжал сверлить Самарину цепким взглядом. Чуть остригла волосы, сменила прическу. Стала взрослее и… еще красивее. Он слышал, что у неё есть сын. Тимофей. Есть ребенок и любимая работа… но вот замуж она так и не вышла. Марина что-то говорила, спрашивала, Рината отвечала на вводные общие вопросы о жизни в Америке, о построении тренировок и отличиях в работе специалистов в России и за океаном. Абсолютно стандартный вопросы и такие же обычные ответы, призванные не обидеть ни тех, ни других. Игорю пришлось отметить, что за эти годы Рината-таки научилась общаться с журналистами, хоть и, по всей видимости, дело это по-прежнему не любила. Отметил он так же и то, что теперь эти две женщины выглядят равными. Если раньше Рината была вспыльчивой девчонкой с отвратительным характером, то теперь обе они, и Марина и Рина, вполне самодостаточны. Каждая из них особенная, и обе они это прекрасно знают. Он не мог оторвать взгляда ни от одной, ни от другой. Жаль, что его отношения с Мариной закончились подобным образом. Безусловно, виноват в этом был он… Но в тот момент не смог отреагировать на её слова иначе. Должен был, но не смог. А Самарина – гордая птица. Дважды говорить не станет… Иногда ему её не хватало. Той Маринки, которая могла выложить ему правду. Колючую, неудобную, некрасивую, но правду. Ткнуть его носом в то, что он не видит, не хочет видеть. Рядом осталась лишь Фёдорова… Маленькая зубастая пиранья. Лицемерная и эгоистичная.

– Рината, в конце две тысячи пятнадцатого года ты получила серьезную травму, – начала Марина, – расскажи о том, как происходило восстановление.

Игорь почувствовал, как Рина напряглась, заметил, как ладонь её, до этого момента расслабленно лежащая на столе, сжалась в кулак.

– Тяжело, – односложно ответила она и натянуто улыбнулась Самариной.

– Это все? – приподняла та бровь.

– Я не хочу говорить на эту тему, – отрезала Рината. – Тот период был самым сложным в моей жизни. Как в физическом, так и в моральном плане. И я безгранично благодарна людям, которые меня поддерживали: это мои родители, мой тренер и моя дочь. Если бы не они, не было бы и всего остального…

– Победы на Олимпиаде, – уголками губ улыбнулась Марина, принимая желание Ринаты не отвечать на болезненный вопрос, и направила разговор в другое русло.

Игорь, не выдержав, посмотрел на Рину. Руки её всё еще были стиснуты в кулаки. Но сама она уже не выглядела такой зажатой, как минутой ранее. На его лбу пролегла складка. Он, наверное, только сейчас задумался о том, чего ей в действительности стоило та победа. Казалось, победила она с лёгкостью, вышла на лёд и всех порвала. Доказала, что королева – именно она. Но ведь всё было не так просто. Далеко не так. И даже там, в Корее, на произвольную программу она могла не выйти.

Игорь вспомнил, как же он мог забыть… На льду появились участницы последней разминки. Рина в бордовом платье с открытыми плечами, музыка Жоржа Бизе из оперы «Кармен»…

Корея, Пхенчхан, февраль 2018 года

Шестиминутная разминка подходила к концу. Напряжение, царящее на льду, казалось, достигло своего апогея. Вот оно – самое прекрасное время, мгновения, которые навсегда отпечатаются в сердцах собравшихся этим вечером на стадионе, в сердцах зрителей и спортсменов, простых болельщиков и тех, кто годами шёл к этому дню. Рината выступала в разминке последней. Лидер после короткой программы, получившая со своим тройным акселем, стоящим в программе первым же элементом, высочайшие баллы. В произвольной программе она исполняла два акселя, один из которых был в каскаде с тройным тулупом. Невероятная техника в сочетании с женственностью и пластичностью. Прекрасная грациозная Кармен с чёрными, как вороново крыло волосами, забранными в изысканную прическу с заколкой – алым цветком. Всё по канону.

На катке находилось шесть девушек, но Игорь неотрывно наблюдал лишь за одной. Для него на этом льду была лишь одна она. Все остальные – бледный фон, декорации, призванные подчеркнуть её великолепие. Он ловил каждое её движение, каждый взмах руки, каждый взгляд.

Трибуны охали и ахали, следя за разминочными прыжками фигуристок, поддерживали хлопками. Сделав пару одинарных, Рината подкатила к тренеру. Игорь, стоя чуть поодаль, наблюдал за тем, как она что-то нервно выговаривает Демаре, а тот в ответ ободряюще растирает её плечи. Всё в нём противилось этим касаниям, а душу его будто бы выворачивало наизнанку. Демаре снова что-то сказал, и Рината, кивнув, оттолкнулась от борта. Набрала скорость и исполнила чистейший тройной аксель.  Улыбнулась. Она была довольна. Да, именно, она – королева, а все остальные – блёклые декорации. Рядом американская фигуристка – высокая девушка в лиловом платье, скрутила тройной тулуп. И поначалу всё было обычно, но… Что произошло в следующее мгновение, Игорь понял не сразу, вернее, осознал не сразу, ибо его охватил дикий страх. Вскрик его потонул в громком вздохе трибун. Рината и девушка в лиловом лежали на льду. То ли американка не заметила Рину при выезде с прыжка, то ли черт знает, что ещё… Об этом он не думал. Рванул было к борту, но в последний момент остановился. Не двигаясь с места, напряженно следил за происходящим. Хрупкая, словно бы невесомая, Рина тяжело поднялась со льда. Стараясь не опираться на правую ногу, докатила до борта. Ей тут же открыли дверцу, и она оказалась в руках Демаре. Она обнимала его, утыкаясь в область плеча, а он, поглаживая по убранным в прическу волосам, что-то говорил. Говорил и говорил, а она кивала и кивала… Не желая больше смотреть на всё это, Игорь развернулся и ушел под трибуны.  В тот момент он не думал ни о предстоящей произвольной программе, ни о том, что она, возможно, повредила травмированную ногу. Ни о чём он тогда не думал. Только о касающихся её тела руках Демаре.

Россия, Москва, май 2021 года

– Та Олимпиада – это было доказательство.

– Доказательство? – переспросила Марина и пододвинула диктофон ближе. Им принесли кофе, и Рина на несколько секунд отвлеклась, размешивая в капучино сахар. А после, отпив глоток и вернув чашку на блюдце, снова устремила взгляд на Самарину:

– Доказательство самой себе, что я могу. Что, несмотря ни на что, я всё еще чего-то стою. Самая сладкая победа – это победа, достигнутая вопреки.

– В Сочи тоже было вопреки, – заметила Марина и взглянула на Игоря. Тот же неотрывно смотрел на Ринату.

– В Сочи тоже было вопреки, – согласно кивнула она. – Каждая моя победа в определенной степени вопреки. Вся моя жизнь – вопреки… «Вопреки», – она усмехнулась криво, – девиз всей моей жизни. Но мы же не об этом. В Сочи мне было двадцать, рядом был Игорь. В Корею я уже ехала с другой головой, с другими мыслями, если так можно выразиться – я расчётливо ехала за победой.

– А почему именно сейчас решила завершить карьеру?

– Потому что, как я уже сказал на пресс-конференции, Рината беременна, – ответил за Рину Игорь.

На него тут же уставились две пары глаз. Рината смотрела с возмущением, Марина – с насмешкой.

– Но мы выступим на шоу в конце июня в Сочи, – продолжил он. – Вместе. Я надеюсь, это все вопросы?

– Парочка ещё осталась, – холодно улыбнулась ему Марина.

Игорь ответил ей тем же.

– Я думаю, без них можно обойтись? Вы же, журналисты, можете и сами найти все ответы.

– Есть ответы, которые необходимо услышать из уст интервьюируемого, – отметила Самарина и добавила с нажимом: – Игорь Юрьевич.

– А давайте вы уже между собой как-то поговорите? – вдруг раздраженно выговорила Рината и, отодвинув полупустую чашку на средину стола, встала. Окинула взглядом Игоря, потом Марину. И обратилась к Крылову: – Я подожду тебя на улице. Пока, Марина. Если будут нужны какие-то уточнения, позвони мне, – улыбнулась она Самариной и направилась к выходу.

Когда Рина покинула кафе, Марина перевела взгляд на Игоря:

– Она не выглядит беременной.

– Я смотрю, ты на глаз такие вещи определяешь, – смерил он её уничижающим взглядом и тоже поднялся из-за стола. – Прости, мне нужно идти.

– Иди, – Марина пожала плечами и откинулась на спинку стула. – Я вообще не понимаю, зачем ты пришел. Проследить, как бы я ничего плохого твоей жёнушке не сказала про тебя? Так она и без меня прекрасно знает, кто ты, Крылов, – жестко выговорила она.

– И кто же я, Самарина? – с вызовом спросил Игорь.

– Ты глупец. Ведомый глупец, который дальше своего носа не видит. Или не желает видеть. Где тот Игорь, на которого можно было положиться, которого я любила – как мужчину, как друга… Его нет больше, я не вижу его, – губы её исказились в циничной усмешке. – Тебя никто не любит, и ты никого не любишь. И ты сам сделал всё от себя зависящее, чтобы это было так.

– Опять нотации?

– Правда, Игорь! Иди уже!  – кивнула в сторону входной двери. – Мне кажется, она единственная, кто еще что-то в тебе видит. Хотя первой должна была вычеркнуть тебя из своей жизни.

– Знаешь, я считал, что был не прав в нашем разрыве, Марина, – рвано выдохнув, Игорь поджал губы. – Но ты каждую нашу встречу убеждаешь меня в обратном. Пришлешь мне интервью Ринаты на утверждение, – требовательно сказал он и собрался уходить, но был остановлен Мариной:

– С какой стати?

– Потому что я её муж. И президент той Федерации, в которой она еще недавно числилась ведущей фигуристкой, – сквозь зубы выговорил Крылов и ушел.

Провожая его взглядом, Марина только качала головой. Сколько раз за эти годы она думала о том, что они должны поговорить? И столько же раз Игорь Крылов отваживал её от этого желания своими поступками. А жаль. Эгоизм и обида убили в нём того человека, того Игоря, которого она действительно уважала и любила. Она переживала за него. Кто его может любить теперь? Разве что Рината. Только за что – непонятно. Хотя… как она сама сказала, вся её жизнь – вопреки…

Россия, Москва, июль 2014 года

В один из тех совершенно одинаковых вечеров, когда лучшим другом Игоря была бутылка хорошего выдержанного коньяка, в квартиру его вошла Марина Самарина.

Пройдя в гостиную, она ощутила стойкий запах алкоголя и скривила губы.

– Ты что творишь?

– Ты когда приехала? – Игорь прошел мимо Марины и упал на диван, закинув ноги на подлокотник.

– Сегодня утром. Крылов, не уходи от темы. Что ты делаешь? – Самарина изучающе смотрела на него и боялась признаться самой себе, но её пожелания не загнуться Крылов всё-таки решил проигнорировать…

– Ничего! – воскликнул Игорь. – Ничего я не делаю, Самарина! – он снова схватился за горлышко бутылки и хотел отхлебнуть коньяк, но Марина, подлетев к нему, вырвала бутылку из его рук.

– Ты с ума сошел?! – воскликнула она. – Крылов, сколько можно?!

– Сколько нужно, столько и можно! Она беременна, Марин, ты понимаешь?! Беременна! – Игорь снова поднялся на ноги и попытался вырвать коньяк у Марины, но та отдёрнула руку. – Моего ребенка она убила, а потом…  – он взъерошил отросшие волосы и, шумно выдохнув, потер лицо руками. Уселся на диван и подавленно произнес:

– Она беременна, Марина. У неё будет ребёнок. Не мой ребенок.

– И ты из-за этого так заливаешь? – скорчившись, Самарина поставила бутылку на журнальный столик. – Кто вообще тебе сказал, что это не твой ребенок?

– Документы на аборт! Документы мне сказали, а она подтвердила!

– Ясно, – кивнула Марина и уселась рядом. – Я хочу, чтоб ты съездил в Америку и поговорил с ней.

– Зачем?

– Да странно это всё, понимаешь? Ты мозгами-то подумай – она сделала аборт, чтобы беременность не мешала ей выступать, а теперь вот беременна… Думаешь, Ипатова настолько тупая, что не знает, что такое противозачаточные?  – с раздражением выговорила Самарина. – А после истории с тобой, все-таки, думаю, она была бы ещё осторожнее. На своём опыте как-никак убедилась, что такое нежелательные последствия, коими грозит секс без контрацепции…

– Я видеть её не желаю, Марин. Мне больно.

– М-м-м… – протянула Самарина и толкнула Игоря плечом. – Сам себя жалеешь? Плохи дела. Ты, Игорь, хоть раз головой подумай.

– Ты мне нотации приехала читать?! – глаза его наполнила холодная ярость.

Россия, Москва, май 2021 года

Выйдя из кафе, Игорь сразу же увидел стоящую в стороне Ринату. Обняв себя руками, она поежилась. На улице и правда было прохладно. Хоть днём и стояла летняя жара, воздух всё-таки еще не прогрелся и вечера окутывал холод. Игорь на ходу стянул с себя пиджак и, приблизившись к Ринате, без слов накинул ей на плечи. Она, вздрогнув, подняла голову и сжала пальцами плотную, приятно пахнущую дорогим мужским одеколоном ткань. Его запах. Такой знакомый, такой…

– Всё? – осведомилась она холодно.

– Всё, – кивнул Игорь.

Они пошли обратно к школе. Как-то само собой, против воли, Игорь обернулся на двери и увидел выходящую из кафе Марину. Та тоже, стоя на ступеньках, смотрела им вслед. Наверное, ему в самом деле нужно было тогда послушать её и поехать в Сан-Франциско. Наверное… Потому что, теперь он это понял, то на то и вышло. И какая разница, если все дороги ведут к ней? К девушке, что молча идёт рядом, стискивая на хрупких плечиках его чёрный пиджак. Какая разница, насколько извилиста эта дорога? Итог-то один. Если бы он сделал это, возможно, дочь Рины называла бы его отцом. Отец ведь тот, кто вырастил. А он бы вырастил.

Да, надо было послушать Марину. А вместо этого он оттолкнул её. Вычеркнул единственного на тот момент человека, кто желал ему добра, единственного человека, который мог сказать ему правду в глаза. А что теперь? Теперь они как никогда далеки друг от друга. Его слова «исчезни из моей жизни», сказанные в тот вечер в запале, Марина Самарина интерпретировала как есть. И навсегда ушла. А он… А что он? Свои ошибки признавать трудно. Тем более, если облегчать тебе эту задачу никто не собирается.