Глава 25

Россия, Москва, май 2021 года

Всё так же не спеша, они дошли до школы. Каждый был погружен в собственные мысли. Странно это было – находиться совсем рядом и в то же время ощущать, что воздвигнутая ими стена из ненависти, обиды, боли разделяет их точно так же, как и прежде.

Игорь украдкой посмотрел на Ринату, когда та, всё так же сохраняя молчание, прошла в женскую раздевалку, чтобы переодеться для тренировки. Он хотел бы ей сказать… Многое хотел бы. В первую очередь, что не желал встревать в разговор между ней и Мариной. Но в тот момент будто бы нечто заслонило разум, порождая тёмное, дикое, неконтролируемое желание показать, предъявить права на неё. Доказать Самариной, что, вопреки всему, он достиг своих целей. И только когда та высказала ему всю правду в глаза, понял, что он действительно глупец, у которого в руках – лишь фантик от конфетки. Безликая обертка, а конфета… Этот сладкий леденец, не был его и не будет.

Когда Игорь вошёл в раздевалку, та уже пустовала. Он поблагодарил бога за то, что тот уберег его от новой встречи с Самойловым. Снова видеть самодовольную ухмылку этого клоуна… Увольте! От этой улыбки у него глаза кровью наливались, словно у разъяренного быка, а руки так и чесались стереть наконец её с его нахальной физиономии.

Быстро переодевшись, Игорь вернулся на каток и сразу же заметил Ринату. Она уже вышла на лед и теперь упорно, полностью погрузившись в своё занятие, выписывала лезвием конька какую-то фигуру. Медленно, чтобы никак не обозначить свое присутствие, Игорь подошел к борту и, уперев в него локти, стал рассматривать её: чёрные лосины, будто вторая кожа обтягивающие ноги и ягодицы, сверху была накинута кофта всё того же чёрного цвета с длинными рукавами. Забранные в хвост волосы колыхались и хлестали её по спине, вторя движениям. Рината меж тем разве что язык не высунула – так была увлечена и, когда всё же увидела его, вздрогнув от неожиданности, застыла каменным изваянием. Смотря на неё, он против воли улыбнулся – ну прямо-таки фигурка из горного хрусталя. Изящная, хрупкая… И самая прекрасная.

– Что ты рисуешь? – спросил наконец он, вдоволь насмотревшись на неё. Хотя… насмотреться вдоволь на Ринату Бердникову… Это невозможно.

Рина неопределённо мотнула головой, продолжая стоять на месте.

Тогда он, открыв дверцу борта, без раздумий снял с лезвий чехлы, кинул на ближайшую скамейку и выехал на лёд. Подкатил к Ринате и всмотрелся. Когда-то так называемые «фигуры» входили в обязательную часть соревнований. Фигурист должен был начертить изображение лезвием, что показывало его мастерство владения коньком. Теперь же фигуры остались лишь на уровне соревнований среди детей. Но Рината, без сомнений, с блеском справилась бы и с этой задачей. Так же, как справлялась со всеми прочими. На льду была изображена летящая птица. Птичка с расправленными крыльями. Та самая птичка, что стояла возле, с интересом наблюдая за ним своими синими глазищами. Игорь поймал её взгляд и улыбнулся. Птичка, которая никогда ему не принадлежала. И хоть крылья ей обрежь, хоть в клетке запри. До тех пор, пока сама она не решит иначе, он будет для неё никем. Лишь ступенью в жизни, через которую она просто переступит и пойдет дальше. И от этого осознания Игорю было и горько, и сладко. Горько… потому что их история – это череда таких вот перешагиваний друг через друга. Игра, где каждый хочет быть во что бы то ни стало впереди другого. Игра, длившаяся семь лет, а в итоге-то что?! Что в итоге?! Сладко же… Несмотря ни на что – это гадкое мерзкое собственническое чувство, что она рядом. Не ментально, так физически. И он может коснуться её – её бледной кожи, её мягких губ, может перебирать её волосы. Его бесценная хрустальная фигурка. Его Рината. Его не его Рината.

– Птица, – наконец выговорила Рина и сложила руки на груди, осведомившись: – Ничего не хочешь мне сказать, Крылов?

– А что я должен тебе сказать? – нацепил он на лицо циничную усмешку.

– Например, извиниться за свое поведение, – пожала Рината плечами, и, когда Игорь только усмехнулся шире, как-то разочарованно качнув головой, отъехала от него. Но взгляда не отвела – так и смотрела ему в глаза. – Нам нужен хореограф-постановщик, чтобы поставить номер. Могу предложить Новикова.

– Мы не будем просить твоего дружка, – поморщился Игорь.

– Прекрасно! – закатила глаза Рината. – Тогда кого?

– А что, у нас в России мало постановщиков? – Игорь сократил расстояние между ними, но Рината вновь откатила и дерзко ухмыльнулась. – Мы обязательно должны вытаскивать твоего Артёма…

– Он не мой!

– …Твоего Артёма из Америки? – упрямо договорил Крылов и, всё же схватив Рину за руку, подтянул к себе. Склонил к ней голову. – Выбирай кого-нибудь другого.

– Новиков лучший, ты же знаешь.

– Это относительно, – парировал Игорь, растягивая губы.

– Ты невыносим! – воскликнула Рината и хотела снова отъехать от него, но он не дал, обхватил за запястье и коснулся руками её тонкой талии.

Рината чувствовала его прохладные пальцы даже через ткань тренировочного костюма. В голове её мигом пронеслась мысль, что он, наверное, замёрз. Шли они не долго, но на улице в самом деле было очень холодно. Отчего-то она совершенно не подумала, что на дворе уже вечер. Хотя… мысли о том, чтобы прихватить куртку, болтались где-то на уровне с мыслями о том, что ей надо бы уйти на интервью одной. То есть, по шкале от нуля до десяти где-то в районе… нуля. Едва Игорь взял её за руку и повёл к выходу из школы, все мысли выбило, будто бы её мешком по голове звезданули. Она превратилась в безвольную куклу, готовую идти за своим хозяином хоть куда. Очнулась только когда они уже подходили к кафе и даже попыталась отвертеться от Игоря, но тот лишь крепче ухватил её за руку и повел к дверям. А что было потом… потом Игорь в очередной раз превратил обычное интервью в шоу имени себя. И это его ребячество начинало её не на шутку раздражать. Она смолчала. Потому что стала хоть чуточку, но мудрее. Самую малость. Со временем к ней пришло понимание, что эпатаж и скандалы на людях до добра не доведут. Лучше быть холодной циничной стервой, не дающей интервью, чем клоуном с разрисованными щеками и улыбкой от уха до уха, за которой спрятаны настоящие эмоции. Или пустота. Тут уж кто во что горазд.

– Так кто? – тихо обратился к Рине Игорь, возвращая её к реальности. К той реальности, в которой она всерьез собирается вновь встать с ним в пару.

– Стефан Мартье, – выдала вдруг Рината и, не удержавшись, расхохоталась, когда увидела, как лицо Игоря скорчилось. – Ну а что? Он отличный специалист! Или у тебя комплекс?

– Какой еще комплекс? – Игорь еще теснее вжал Рину в себя, отчего она, нервно выдохнув, облизнула нижнюю губу и томно произнесла:

– Комплекс «Решетниковой».

– Фу! – Игорь мигом отпустил её, и она, выпорхнув из объятий словно настоящая маленькая птичка, довольно улыбаясь, понеслась по льду. Да… Птичка. Феникс.

Стремясь во что бы то ни стало догнать, Игорь метнулся за ней. Но Рината была проворней, быстрее него, и снова заключить её в объятия удалось ему лишь круга через три. Тяжело дыша, она смотрела на него, не таясь, открыто, заполняя его собой. Её пальчики неожиданно сомкнулись на его пояснице, грудь, скрытая дурацкой свободной кофтой, тяжело вздымалась. Будто бы момент из прошлого. Мелькнувший кадр на мгновение вспыхнул яркими цветами, но, снова поблекнув, исчез во мраке разбитых надежд. Как раньше уже никогда не будет. Потому что невозможно вернуть тех, прежних себя.  И Игорь поймал себя на мысли, что этого он и не хочет. Потому что в том прошлом в её глазах была пустота, до одури пугающая своей тьмой. Беспросветная, утопающая в яростной желчи злоба, убивающая её. Нет… Пусть улыбается. Пусть улыбается, как может улыбаться только она. Пусть дарит улыбку своему Демаре, пусть целует дочь. Пусть живет без того Ада, в который превратилась его собственная жизнь. Когда-то его заботили лишь собственные желания, а эта девочка с глазами-горными озерами в один миг всё в нём изменила, взбудоражила, вклинилась в его сердце и заполнила собой до отказа. Её было даже с переизбытком: так много, что хотелось ей луну с неба достать, ну или повесить на шею золотую медаль. Олимпийскую. А в итоге… Он обещал ей сущий Ад и вечные страдания, но с каждым новым днём пепелище его собственной души, пепелище, из которого уже, казалось, никогда не разгорится пламя, начинает потрескивать, а появившийся горький дым, приносящий боль, как ни крути, свидетельствует о том, что огонь всё же вскоре начнет полыхать с новой силой. А всего то… несколько недель рядом с ней, и он уже готов мир к её ногам бросить. Сука! Сука она самая настоящая, потому что, как ни крути, а в любой игре на ней все фишки останавливаются.

«Ничему тебя жизнь не учит, Крылов», – подумал Игорь с кривой усмешкой.

– Пусть будет Мартье, – согласно кивнул и холодно отстранился. – Давай попробуем поддержку исполнить, – бросил он не глядя, направляясь в другую часть катка. Но когда понял, что Рината за ним следовать даже не думает, обернулся и, вскинув брови, произнёс: – Что не так?

– Давай без поддержки, – ответила она, заламывая руки.

Игорь видел, что она нервничает, но уступать не собирался.

– Не переживай, я не уроню, – усмехнулся он. – Сделаем самую элементарную. Нам же не уровни на ней набирать.

– Я не хочу.

– А я хочу, – смотря ей в глаза, жёстко произнёс Игорь.

В глазах Ринаты мелькнула ярость, которую, к слову, она быстро потушила. Поджав губы, подъехала к нему, не мигая всматриваясь в его лицо.  А потом тихо сказала:

– Хорошо. Как скажешь.

– Меня твоя покорность напрягает, – уголка его губ коснулась усмешка.

– А что ты от меня хочешь, Игорь?! – вспылив, Рината нервно сдёрнула резинку, и волосы её черным водопадом рассыпались по плечам. Игорь завороженно смотрел на неё. Будто бы впервые видел. Она скрутила волосы в жгут, собираясь забрать их в пучок, но Игорь не позволил. Резко подкатил к ней и отвел её руки от головы. Рина возмущённо дёрнулась, но более этого сопротивления он не встретил. Чёрный шёлк снова накрыл её тонкие плечи.

– Что ты делаешь? – как-то очень устало посмотрела она ему в глаза.

– Почему ты не обрезала волосы?

Игорь сам не понимал, что творит, что говорит и о чём думает. Да он вообще ни о чем не думает! Его мысли – это рой диких пчёл. Они набрасываются на него, жалят, но понимания, как и что делать, от этого больше не становится. Вот как сейчас. Рината распустила волосы, и у него на уровне инстинкта сработало, что он должен прикоснуться к ним. А еще ему хотелось сжать её в объятиях и шептать, что жить без неё не может, что он дурак, никакого Ада он и в помине не способен ей устроить, потому что она его душа, его жизнь, его свет. Принцесса, способная похоронить его под пеплом обрушившихся чувств и воскресить улыбкой, одной чёртовой улыбкой, предназначенной ему. Не Демаре и даже не её дочери – ему. Его принцесса. Королева. Он псих. Готов забыть обо всех обидах, лишь бы рядом была. Шоу это придумал… Ну не идиот ли? Какая благотворительная акция?! Он чуть ли не на ходу сочинял. В голове идея промелькнула, и уцепился за неё. Лишь бы хоть на какое-то время вернуться в прошлое, лишь бы иметь возможность каждый день касаться её на правах партнёра. Потратить кучу денег ради собственной выгоды… Не далеко он ушел от Бердникова, построившего эту школу для Аллы Львовны и своей дочери. Что это? Одержимость? Глупость?  Дело то не в любви… Не в любви.

– Потому что мне нравятся мои волосы, – как-то совсем по девчоночьи Рината вскинула голову и, вырвав руку, снова начала их убирать. А когда с этим было покончено, заявила: – Я готова. Приступим.

– Приступим, – улыбаясь, Игорь протянул ей раскрытую ладонь. Сжав её, Рина вздохнула. Они поехали по периметру, вспоминая свой ритм, вспоминая друг друга и когда-то забытые ощущения. Воскрешая их в памяти. Набрав достаточную скорость, Игорь одним движением приподнял Ринату над собой. Та, одной рукой вцепившись в его руку, держащую её за бедро, второй помогала себе сохранить равновесие.

Сердце её бешено стучало, когда она, открыв глаза, посмотрела вперед. Господи, она представить не могла, что ещё хоть раз вновь погрузится в это ощущение, когда сжимающие её руки Игоря – единственное, что держит её над пропастью. Когда-то она готова была нырнуть за ним в бездну, теперь же… теперь всё её существо сковывал страх. В голове с лихорадочной быстротой мелькали мысли, что он не удержит, уронит. Она не доверяла ему. Понимание этого заставило её дёрнуться, чтобы показать, что пора завершать элемент, однако Игорь продолжал держать её над собой. Судорожно глотнув воздуха, Рина с силой зажмурилась. От панического страха её замутило. Но всё это было ничем по сравнению с окриком, разнесшимся в тишине так громко, будто прозвучал над ухом:

– Мама!

От неожиданности Рината снова дёрнулась. Игорь обернулся назад, а в следующий миг всё пошатнулось. Рина почувствовала, что валится в пустоту. Вскрик застыл на губах, перед глазами поплыло, а сердце зашлось от ужаса. Гладь льда неумолимо приближалась, ещё доля секунды… В последнее мгновение тело её оказалось в сильных руках. Подхватив, Игорь плавно поставил её на ноги.

– Ты в порядке?

Рината посмотрела Игорю в глаза. Её трясло, да и его, похоже, тоже потряхивало знатно. Голос сиплый, а в глубине серых глаз лютый, неподконтрольный страх. За неё…

Наконец кивнув, Рина отстранилась и посмотрела туда, где, уже открыв дверцу, стояла Николь, а позади неё – её собственная мать. Вид у Аллы был несколько виноватый, но что-то подсказывало Ринате, что это скорее для галочки, ибо никакой вины та в действительности не испытывала. Уж слишком довольная улыбка играла на её губах.

– Вы почему не дома? – моментально преобразившись в строгую мать, Рината рванула к дочери.

Скрыв удивление, Игорь поехал следом. Надо признаться, с этой стороны Ринату Бердникову он еще не знал. Но узнать хотел. Да, он хотел узнать её, как мать этой милой обаятельной девочки, которая вполне могла бы быть его, если бы не… Вздохнув, Игорь постарался на корню убить гнев, острыми когтищами начинающий пробираться в его душу. Какая уже разница. Эта девочка, так похожая на маму, не виновата в том, что её отец – человек, который, по мнению Ринаты, был более достоин иметь ребенка, чем он сам.

– Николь забыла салфетницу, – просто ответила Алла, не отводя от дочери прямого взгляда.

– Салфетницу? – переспросила Рина и, получив утвердительный кивок, растянула губы в недоброй улыбке.

Николь меж тем заметила Игоря и, не обращая внимания на разборки матери и бабушки, рассматривала его, нахмурив брови. А когда он остановился подле них, задрала голову и, дёрнув Ринату за руку, громко задала вопрос:

– Мама, кто этот дядя и почему ты с ним катаешься?

Рината, напрягшись, кинула на мать взгляд, наполненный неприкрытой злобой, а затем повернулась к Игорю и Николь. Крылов стоял у борта, прислонившись к нему боком. Весь вид его вроде бы выражал расслабленность, однако Рината видела, чувствовала напряжение, повисшее в воздухе. Господи, Николь!.. Хотелось в голос застонать. Но её дочь… Хвост снова сбился на бок, и кудряшки вились вокруг лица еще сильнее, чем прежде. Лиловая курточка с цветочным узором и синие джинсы со стразами на карманах. Куколка. Её очаровательная девочка с абсолютно неприкрытым гневом смотрела на неё, сузив серые глаза и поджав губы. Рина знала, что Николь всё прекрасно понимает. «Дядя» – не просто дядя, и катается мама с ним тоже не просто так.

– Это твой новый муж? – со свойственной детям прямотой спросила Ника. Ринату будто бы в солнечное сплетение ударили. Дышать стало трудно.

– Николь, – ласково погладила она дочь по голове, – это Игорь.

– Привет, – тут же подал голос и сам Крылов. Подкатив ближе, он, улыбаясь, нагнулся и протянул свою руку Нике. – Меня зовут Игорь и я очень рад с тобой познакомиться, Николь.

Рината чувствовала, что её накрывает истерикой. Бросила взгляд на мать, но та лишь качнула головой и со словами: «пойду поищу салфетницу», ушла. Предательница!..

Рина снова глянула на Николь. У них с Игорем произошел какой-то молчаливый диалог взглядами. Ника долго смотрела на него исподлобья, хмурясь всё сильнее и сильнее, пока, наконец, не прервала зрительный контакт и не заявила:

– Мама, мне не нравится этот дядя.

– А кто тебе нравится? – не теряя улыбки, необдуманно поинтересовался Игорь, будто бы слова её его вовсе не задели. Но это было не так, и Рина всё понимала. Оказывается, не только он знает её вдоль и поперек, но и она его. Выдающая напряжение складка на лбу… такая же пролегла и у Николь. И глаза – грозовое небо… в грозовое небо. Сколько лет она смотрела в это небо? А теперь одни глаза смотрят в другие… точно такие же. Подавив незамеченный никем нервный смешок, Рина вцепилась в ткань капюшона дочери. Но и на это Николь не обратила никакого внимания. Наоборот, сложив руки на груди, выдала:

– Ник мне нравится! Ты забрал маму у Ника, и теперь у нас не будет никогда семьи! Ты плохой! Плохой! – надрывисто закричала Николь и метнулась к уже появившейся на катке Алле.

– Игорь… – нет, это сейчас её стукнули по голове. Сейчас, когда Игорь, подняв на неё взгляд, полный какого-то высохшего, надтреснутого гнева, произнёс:

– Всё в порядке. Подашь чехлы? – кивнул в сторону скамейки.

Словно в прострации, Рина схватила их и передала ему. Пальцы их соприкоснулись. Холодные. Ледяные. Ему было больно. И ей было больно вместе с ним. Почему? Ну почему, Игорь?! Как же ей хотелось крикнуть ему эти слова. Схватить его за ворот футболки и трясти до тех пор, пока не добьётся ответа. Но вместо этого она безэмоционально произнесла:

– Подождешь меня в машине? Я поговорю с Николь и отправлю их с бабушкой домой.

Игорь ответил не сразу. Бросил взгляд на Нику, стоящую в объятьях что-то шепчущей ей Аллы, потом на Ринату и, наконец, тихо выговорил:

– Хорошо.

А после ушел со льда в раздевалку. Проходя мимо Николь, даже не посмотрел в её сторону. Та же проводила его злым взглядом. Он чувствовал на себе взгляд маленькой девочки. Девочки, чья мать когда-то смотрела на него с такой же злобой в глазах.

Игорь видел, как из школы вышли Алла Львовна и Рината с дочерью. Ринка молча усадила девочку на заднее сиденье машины Богославской, пристегнула ремень безопасности, что-то строго сказала своей матери и захлопнула дверь Рено. Тронув Ринату за плечо, Алла ответила и, коснувшись её щеки, тоже уселась в машину. Рината дождалась, когда автомобиль, выехав с парковки, исчез из вида, и только после этого отправилась к «Рендж Роверу».

Игорь завел двигатель, и когда она уселась на пассажирское кресло, молча двинулся с места. Положив сумку с формой и коньками на заднее сиденье, Рина пристегнулась и посмотрела на него.

– Прости, что так вышло, – выговорила она. – Она просто очень переживает из-за переезда.

Оторвав взгляд от лобового стекла, Игорь глянул на Ринату. Гнева в его глазах уже не было и в помине. Это её и радовало, и пугало.

– Чепуха, – улыбнулся он краешками губ. – Я всё понимаю, Ринат.

Оба они, не сговариваясь, снова уставились на дорогу. Молчали весь путь, все двадцать минут до поворота во двор. А когда Игорь заехал на стоянку перед домом, Рината услышала его тихое, прозвучавшее совершенно искренне:

– У тебя очень красивая дочь. Такая же красивая, как ты.

Она сглотнула вязкий тугой ком, вставший в горле. Ей хотелось уйти. Просто уйти на улицу, подальше. Чтобы не чувствовать его рядом, не вдыхать его запах и главное – не помнить. Забыть всё напрочь, стереть. И своё одиночество, и горький вкус разочарований, и обиду, и эти семь лет. И голос его не слышать. С нотками… Нотками сожаления, оттенком чего-то неясного ей, непонятного, нового. Но она всего лишь улыбнулась и прошептала:

– Спасибо большое.

И только после этого выбралась на свежий воздух. Чтобы сделать вдох. Чтобы он не заметил блеснувших в её глазах предательских слёз.