Глава 26

Россия, Москва, май 2021 года

– Я закажу ужин, – Игорь остановился в дверях гостиной и посмотрел на Ринату. Рина же, обернувшись через плечо, качнула головой:

– Я устала, Игорь.

Он вздохнул. Снял пиджак, и, подойдя к дивану, бросил на спинку. Расстегнул пару пуговиц рубашки и только после этого приблизился к Рине. Встал за её спиной, практически вплотную, положил руки на плечи и произнёс:

– Пожалуйста. Давай поужинаем вместе, – голос его был тихим, бархатистым, обволакивающим.

Рината против воли втянула его запах и, на мгновение прикрыв глаза, ощутила, как пальцы его, всё еще холодные, скользят по её рукам. Вверх-вниз, снова вверх и снова вниз. К его прикосновениям она, наверное, никогда не привыкнет. Каждый раз будто тысяча электрических разрядов под кожей. Ей хотелось обернуться, посмотреть ему в глаза и спросить: «Почему»? Почему они сейчас именно в этой точке? Почему не складывается паззл? Ведь всё так просто… когда-то было. Нет, просто… разве это про них? Они умудрились разрушить свои отношения за пару минут. Несколько слов – выстрелы. Прямо в сердце. И контрольный – в голову. Она виновата… И она уже давно осознала все свои ошибки – не ценила, не берегла, колола, жалила, душила, отравляла. Она эгоистка. У неё было достаточно времени, чтобы понять, что она сделала не так. Она лежала на том проклятом белом диване в гостиной своей квартиры в Сан-Франциско. Лежала и, глядя в потолок, искала зацепки для него, для себя, для них. И находила лишь одну, способную вернуть всё назад, но…

– Хорошо, – согласно кивнула Рината, и когда Игорь отошел от неё, уселась на диван.

Взгляд её, блуждающий, наткнулся на его пиджак, и она провела пальцем по рукаву. Как быстро Игорь проник в неё. А она и не сопротивлялась. Дура, что с неё взять. Рушить, что так дорого – это про неё. Про них. Лететь навстречу, сжигая всё на своём пути.

Как черта подо всем – сегодняшняя ситуация с Николь. Представляла ли она встречу Игоря и дочери? Тысячи, сотни тысяч раз… С того момента, как взяла на руки скукожившийся кричащий что есть мочи комочек с покрытой тёмными волосиками головкой, она представляла себе, как дочь её окажется в крепких мужских руках. Как Игорь посмотрит в маленькое личико, как увидит в дочери собственные черты. Она представляла. Много чего представляла. Но время шло. Тик-так, тик-так… Первое слово Ники было «мама», второе – «Ник». Первые шаги она сделала при ней и Бердникове. Она ползала, училась ходить, плакала, болела, смеялась. И время неумолимо бежало вперед, заметая все пути в прошлое хлопьями разочарования. Однажды она посмотрела на Николь, смеющуюся на руках у кружащего с ней по катку Ника, и в ней будто что-то щелкнуло. Стоп! Хватит! Если Крылову не нужна дочь, зачем её дочери сдался такой отец?.. Вот, Крылов Игорь Юрьевич, получите и распишитесь. Ненависть в глазах собственного ребенка. Неприятно? Больно? Досадно?

Рината, отдернув руку, сжала её в кулак. В груди нарастал гнев и обида. Казалось бы, уже давно сломленные, они с новой силой захлестнули её. Но, несмотря ни на что, Игорю подобного она не желала. Дети жестоки, а дети, у которых отнимают всё, что им так важно – и подавно. У Ники была своя собственная жизнь, свой привычный устроенный мир, а теперь… Теперь она живет у бабушки с дедушкой, а мать кормит её завтраками и нагло врет про детскую. Рината метнула взгляд к дверному проему, посмотрела наверх. С дивана ей открывался вид на небольшую часть лестницы. Комната наверху отлично бы подошла Николь. Отчего-то эти мысли вызвали в груди Ринаты тоску. Но вошедший в следующее мгновение с двумя бокалами вина Игорь, заставил забыть её обо всем.

– Ужин привезут через двадцать минут, – он присел рядом и протянул Рине бокал, на четверть заполненный красным вином. В ответ на её красноречивый взгляд, он произнёс: – Немного красного вина в твоём положении можно.

Мгновение поколебавшись, Рината всё же взяла бокал. Пальцы её обхватили ножку. И в этом её движении сквозила такая сексуальность, такая чувственность, что Игорь едва сдержался, чтобы не коснуться её. Отвел взгляд и посмотрел перед собой.

– Что за праздник? – Рината сделала маленький глоток. Она сидела полубоком, плечом упираясь в мягкую кожаную спинку, и с интересом рассматривала Игоря. Что он опять придумал?..

– Ну… – вскинув брови, он усмехнулся и вновь посмотрел на Рину. – Я познакомился с твоей дочерью. Она очень милый ребенок.

– Она собственница, – ответила Рината тут же и, вздохнув, снова отпила вино, не прерывая зрительного контакта с Игорем.

– Ты тоже, – тихонько засмеялся он. Улыбка его вдруг погасла, и он совершенно серьезно сказал: – Ринат, я же не чудовище. Не думай обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Я не обижу Николь.

– Еще недавно ты мне грозился устроить Ад по всем фронтам моей жизни, – хрипловато выдавила Рина. Потянулась к журнальному столику и поставила пустой бокал. Потом снова посмотрела на Игоря: – А моя дочь – это самая большая её часть. Я не понимаю тебя, Игорь. Что ты хочешь? Что за игру ты ведешь?

Ему хотелось сказать ей, что он и сам себя не понимает. Что не хочет больше ни игр, ни вражды, ни обоюдных угроз. К чему всё, если это – лишь пустые слова? На деле-то ничего он не может. Какой, к чёрту, Ад, если происходящее с ней со страшной силой в него рикошетит?! Но… А чего он и правда хочет? Перед ним сидит женщина, которую нельзя любить и которую он, вопреки здравому смыслу, всё-таки любит. Он не способен контролировать свои чувства, когда она смотрит на него, когда улыбается ему. Но и понимания что делать дальше у него нет. Кто они друг другу? Кем могут стать?

– Прости меня за Марину.

Это было сказано искренне, а не потому, что она ждала извинений. И это было самое большее, на что он в данное мгновение был способен. Потому что отпустить мысли о прошлом он не мог, но и не быть с ней рядом – тоже. Такая вот собака на сене. Ни себе, ни Демаре.

– Прощаю.

Рината склонила голову на бок. Волосы закрыли одно плечо, спустились к талии. На губах её так и играла легкая улыбка. И Игорь, наверное, только сейчас, смотря на неё такую: спокойную, умиротворённую, нежную, понял, как сильно она изменилась. Израненный волчонок зализал раны и превратился в красивого благородного зверя. Не удержавшись, он протянул к ней руку и погладил по ладони.

– Я не хочу больше воевать, – вдруг услышала Рината. Нахмурилась и непонимающе покачала головой. Да что с ним, чёрт возьми?!

– А что ты хочешь, Игорь? – она и сама не поняла, откуда взялась агрессия, но внутри всё мигом натянулось, подобралось, запротивилось его словам. – Хочешь, чтобы я привезла сюда Николь, чтобы она назвала тебя папой, и мы внезапно зажили, как счастливая семья?

– А почему нет? – полушуткой сказал Игорь, однако Рината шутить была не настроена. Отдёрнув руку, она напряженно подобралась.

– Потому что это так не работает, Крылов! – поднялась с места и собралась выйти из гостиной, но Игорь удержал её вопросом:

– А как это работает, по твоему мнению?

Резко обернувшись, Рината обожгла его яростным взглядом.

– Николь ненавидит тебя! И я не питаю к тебе нежности.

– Совсем?

– Ты не сделал ничего, за что я могла бы относиться к тебе иначе, чем отношусь сейчас, Игорь! Я… – Рината не договорила, потому что в следующее мгновение Игорь привстал, ухватил её за руку и потянул на себя. Она упала на его колени. – Отпусти, – взвилась она, пытаясь высвободиться. Несколько раз ударила его по рукам, но он даже внимания на это не обратил – по-прежнему держал крепко и прижимал к своей груди.

– Хватит уже злиться, – он уткнулся в тёплую впадинку между её шеей и ключицей. Руки его еще сильнее сомкнулись на её теле, не давая ей возможности даже пошевелиться.

– Я не злюсь, я…

– Просто помолчи, – выговорил Крылов внезапно севшим, сдавленным голосом. – Ты понимаешь, что я не отпущу тебя? Ты понимаешь, что мне плевать, что думает твой Демаре и что думаешь ты? Что думают твои родители? Что думают, черт возьми, все вокруг!? Ты понимаешь, что ты моя, Рината?

Да, она его. И пусть часом ранее он думал об обратном, нет, его. Потому что… Если бы было иначе, не билось бы так взволнованно её сердце, не было бы этого разговора. Она течёт в нём. Вместе с кровью, вместе с жизнью. Она – его воспоминания, его прошлое и настоящее. В его мыслях – она, в его желаниях – она, в его поступках – она.

Игорь, будто маньяк, поймавший в тиски свою жертву, с шумом втянул запах Рины в лёгкие. Ладони его, горячие, задрав подол платья, заскользили по её бёдрам. Всего несколько касаний, всего один миг, и он уже с ума сходит. Такая тёплая нежная кожа…  Тело Ринаты мигом обдало чувственным трепетом. Там, где он касался, стало жарко, и жар этот разлился по всему её существу, наполнил тяжестью груди, отозвался между ног тянущим неспокойным чувством. Она невольно застонала, теряя связь с реальностью. Руки сами собой потянулись к нему, обвили шею. Коснувшись лбом его лба, она прошептала:

– Я тебе не принадлежу.

– Это ты так думаешь.

Она почувствовала, как он улыбнулся, и в следующую секунду ощутила прикосновение губ к шее. Вспышка. Что же он делает с ней?! И почему она не может противостоять этому? Почему не хочет противостоять? Потянув застежку платья вниз, Игорь оголил её плечи. Тёплые ладони на голой коже. Рината поёрзала у него на коленях и тут же почувствовала, как желание его стало ещё сильнее. Боже…  Запрокинув голову, она снова застонала – на этот раз ещё громче. Сладко и невыносимо. С ним она теряла саму себя, от него у неё начисто сносило крышу. Его запах, его близость, его касания, его идиотские слова – всё это дико возбуждало её. И она с головой окуналась в это чувство, отбрасывая здравые мысли на задний план. Она хотела его. Хотела принадлежать ему. Хотела этих дебильных слов от него. Хотела сама неистово кричать на весь свет, что он её, и она никому его не отдаст!.. Но… Сколько этих проклятых бесконечных «но».

– Остановись. – Рината, шумно выдохнув, обхватила лицо Игоря ладонями.

– Почему? – руки его продолжали поглаживать её спину.

Почему… Она не знала, что ему ответить. Потому что, если сейчас они снова займутся сексом, это будет что-то значить. Для них обоих. Она точно знала, что будет. А она… Ей было и страшно снова довериться ему – полностью, безгранично отдаться во власть чувствам, и хотелось этого больше всего на свете. Убрать все барьеры, что удерживают её. Страшно… страшно вновь получить плевок в душу. Если когда-то она и смогла проглотить его слова, перешагнуть и пойти дальше, то теперь – вряд ли. Прошлое оставляет на память не только мудрость, но и делает человека уязвимым. Потому что там, позади, это самое прошлое, уже запечатлевшее на душе, на сердце свои метки, раны, рубцы. Кое-как затянувшиеся, но всё ещё больные. А что, если всё это – лишь игра? Что если он сменил тактику? Жить в ненависти и постоянном напряжении намного легче, чем довериться, открыться, а потом упасть на землю, задыхаясь от горького пепла, захлёбываясь разочарованием и несбывшимися мечтами.

От ответа её спас дверной звонок. Зацепившись за это, Рината сползла с колен Игоря и принялась поправлять платье. Но идти открывать он не спешил. Все так же сидел и наблюдал за ней, следил за каждым её движением.

Звонок повторился.

– Ты откроешь? – с лёгким раздражением спросила Рината.

– Угу, – Игорь наконец поднялся и, подойдя к ней, провёл по плечу подушечкой указательного пальца. Затем коснулся плеча губами и отправился в коридор. Пытаясь скинуть возбуждение, Рина провела ладонью по тому месту, где только что чувствовала его губы. Но это не помогло. С каждым разом приводить мысли в порядок ей становилось всё труднее. И ведь это ещё не конец. Нет. Что же будет дальше…

Ринату так и подмывало отказаться от ужина, уйти в комнату, принять душ и забраться под одеяло. Но от лоточков, которые Игорь выкладывал из бумажного пакета, исходил столь восхитительный аромат, что это оказалось выше её сил. Желудок предательски свело от голода, и она, сдавшись, уселась за стол напротив Игоря.

– Пойдем в гостиную, – закончив приготовления, Игорь достал поднос из нижнего шкафчика и поставил на него тарелки.

– Зачем? – Рината всё так же сидела, наблюдая за ним. Он закатал рукава рубашки и теперь выглядел еще более сексуально, чем прежде. Она едва смогла оторвать взгляд от его рук. Подняла глаза и посмотрела ему в лицо.

– Ну давай считать, что сегодня – наш праздничный ужин, – губ Игоря коснулась хитрая ухмылка. Взяв поднос, он кивнул на оставшиеся на столе тарелку с сырной нарезкой и бутылку вина и скомандовал: – Бери и пойдём.

– Крылов, ты невыносим, – недовольно скривилась Рина, но, когда он, больше не говоря ни слова, вышел из кухни, подчинилась его указаниям. Выхватив кусочек сыра, взяла блюдо и с сожалением глянула на початую бутылку красного сухого. Она бы сегодня выпила. Да, если бы выпила, ей было бы, наверное, проще. Она бы смогла расслабиться и, возможно… Вернув тарелку на место, Рината бросила быстрый взгляд в сторону арки. Игоря видно не было. Схватив бутылку, она сделала несколько больших глотков прямо из горлышка. Поставила, подумала и отпила снова. Может быть, от Игоря и не укроется, что вина в бутылке стало гораздо меньше, но значения это не имеет. Как же всё сложно… Тяжело вздохнув, Рина вновь взяла тарелку, полупустую бутылку бордо и направилась в гостиную.

Ели они молча. Игорь приглушил свет, и гостиная погрузилась в какую-то таинственность, чувственность. Будто бы сам воздух пропитался интимностью. Они одновременно потянулись к тарелке с сырным ассорти, и пальцы их соприкоснулись. Рина резко одернула руку. Она не опьянела, но ей стало легко и уютно. При этом её не оставляло понимание иллюзорности происходящего. Завтра их миры вернутся на свои места, и они вновь превратятся во врагов, отчаянно рвущих сердца друг друга в клочья, но сегодня…

– Расскажи мне о себе, Игорь, – попросила Рината, коснувшись его лица ласковым взглядом.

– Что ты хочешь узнать? – качнул он головой.

– Ну-у-у… – растягивая губы в улыбке, протянула Ринка. – Как ты стал президентом, например, – она прислонилась к спинке и, расслабленно выдохнув, прикрыла глаза. Ей было хорошо. И пусть завтра её ждёт неприятный разговор с матерью, пусть придётся отчитывать Николь. Всё это завтра. Сегодня же, в этом вечере, есть только он. Мужчина, голос которого волнует её, ласкает её, обволакивает и заставляет терять разум. Мужчина, которого она любит. Любит так сильно, как женщина способна любить лишь один раз в жизни. Вопреки всему.

– Я пошел работать – сначала к Максакову, потом, когда твой отец подал в отставку, перешел в Федерацию. И. О. назначили сначала одного президента, потом другого, а я, тем временем, спокойно работал и набирался опыта, – Игорь тоже расслабился и теперь наблюдал за Ринатой, сидящей в каких-то сантиметрах от него.

– Ну а тебя президентом кто назначил? Максаков? – Рината открыла глаза и глянула на него, криво ухмыляясь.

– Большинство, – возразил Игорь.

– Понятно. Максаков, – утвердительно мотнула головой Ринка и тихонько засмеялась. – Признавайся, у тебя есть на него какой-то компромат?

– Он мне должен, – неопределенно ответил Крылов. В глазах его сверкнуло что-то тёмное, болезненное, но практически сразу исчезло. Улыбнувшись, Игорь взял руку Ринаты в свою. Погладил тыльную сторону кисти, затем осторожно перевернул и провел по линиям на ладошке.

– Щекотно! – засмеялась Рината и перехватила его руку.

– Ну а ты? – вкрадчиво поинтересовался Игорь. Поднёс её кисть к губам и поцеловал.

Он смотрел на неё так, что она балансировала на грани. С трудом сдерживалась, чтобы всё ему не выложить. Не рассказать прямо здесь и сейчас, как загибалась без него в просторной светлой квартире в городе на берегу океана. Не рассказать, что не было никакого аборта, что не успела объяснить, не успела понять. Что до счастья им не хватило получаса. Тридцати минут, в которые уместилось целых семь лет. Думала ли она о том, что ту злосчастную смс мог прислать не он? Конечно же, думала. И теперь с каждым новым днём всё больше уверялась в этом. Но… С каждым новым днём она всё сильнее уверялась и в том, что это не имеет никакого значения. Стоило ему только захотеть, и всё бы сложилось иначе. Но он не захотел.

– Да что рассказывать, – неопределенно дёрнула плечом Рина. – Переехала в Америку. Родила дочь, вернулась в спорт, получила образование.

– Выиграла всё, что только можно, – закончил за неё Игорь. – Я тебе никогда этого не говорил и, наверное, если бы не вино, не сказал бы, но… – Игорь, на несколько секунд замолчав, вновь поднёс её руку к губам и коснулся пальцев. Посмотрел в глаза: – Я горжусь тобой, Рината. Я горжусь тем, какой сильной ты стала, и я прошу у тебя прощения за то, что не помог финансово, когда ты получила травму. Я был мудаком.

Рината не знала, что сказать. Всё это было слишком резко, слишком неожиданно для неё. Её пугали его слова, его взгляды, его признания. На неё будто бы лавина неслась. А она стояла посреди горного склона и смотрела… Смотрела и понимала, что ещё немного, и её погребёт под всем этим: чувствами, эмоциями, желаниями. Глаза защипало, к горлу подкатывал ком. Ещё немного, и у неё начнётся истерика. Ей хотелось плакать – горько, навзрыд. Так, чтобы выплакать на его груди боль, переживания, одиночество, забыть ошибки, которые отдаляли их друг от друга все эти годы. Его пальцы сильнее стиснули её ладошку. Она улыбнулась. Он гордился ею. Гордился, чёрт возьми! А что ей оставалось делать? Только идти дальше. И она шла. Падала, а затем снова вставала и шла, добивалась целей. Сломалась бы, если бы не лёд, точно бы сломалась.

– Спасибо, – ответила Рината.

– Скажи мне тоже что-нибудь такое, что никогда бы не сказала в другой момент, – попросил Игорь.

Рината напряженно смотрела ему в глаза. Вот оно, подходящее время. Сказать, что девочка, припечатавшая его сегодня своей грубостью – его дочь. Девочка, любящая другого мужчину, а собственного отца отметившая врагом. А всё почему? Потому что «не срослось». У кого? У него или у неё? У обоих? Да не суть уже, кто там первый должен был сделать шаг навстречу. Для неё её шаг к нему был сделан. Для него… бог его знает, может быть, он тоже что-то сделал. Но у них на двоих больше семи лет молчания и ребенок, которому скоро семь.

– Я хочу, чтобы ты нашел общий язык с Николь, – наконец сказала Рината, выдыхая.

– Это то, о чем ты бы мне никогда не сказала?

– То, о чём я тебя никогда бы не попросила, – уголки её губ приподнялись. Рината сделала попытку встать, но Игорь снова не дал ей ускользнуть от него. Он поднялся и, притянув её к себе, сцепил руки в замок на её талии. И только тогда, кивнув, проговорил:

– Могла бы и не просить. Я и сам собирался это сделать.

– Почему?

– Потому что она твоя дочь. Ринат, я говорю искренне. Ребенок не должен участвовать в наших разборках.

– Спасибо тебе, – Рина потянулась к его губам и оставила лёгкий, практически невесомый поцелуй. – Ника хорошая девочка. Она тебе понравится.

Прижав Ринату к груди, Игорь зарылся носом в её волосы и втянул аромат. Персик, этот чертов персик, сладкий, свежий, пьянящий.

– Не сомневаюсь, – провёл он по спине Рины раскрытой ладонью. – Её мама тоже хорошая девочка.

Она промолчала. Только коснулась губами его груди.

Там, под рёбрами, бьётся его сердце. Для неё ли? Как знать. Ещё совсем недавно она была уверена, что нет. А теперь… Теперь она не уверена уже ни в чём. Абсолютно ни в чём.