Глава 42

Россия, Сочи, июнь 2021 года

Рината невесомо провела по щеке Игоря пальцем. Он поморщился, чем вызвал у неё улыбку.  Осторожно убрала светлую прядку с его лба и всмотрелась в безмятежное лицо своего мужа. Муж. Он её муж, надо же. Только сейчас Рината вдруг ясно осознала, что между ними нечто большее, чем штамп в паспорте и обручальные кольца на пальцах. Её сердце буквально разрывалось от переполняющего её чувства. Как же надо сильно любить человека… Она никогда даже представить себе не могла, что вообще способна на такие огромные, всеобъемлющие чувства. Могла ли она предположить, что будет так, когда впервые взяла Игоря за руку… в тот момент, когда они впервые вышли на лед. Или нет… даже раньше. Когда она, шестнадцатилетняя девчонка, смотрела его олимпийский прокат из Ванкувера. Каким он тогда показался ей наглым и грубым. И безумно красивым.

Рина снова провела подушечкой пальца по его щеке, очертила контур лица, коснулась упрямого мужественного подбородка. Сколько они пережили за эти годы? Ведь не только ей было тяжело. Ему тоже пришлось не сладко. Они причинили друг другу столько боли, что какая там любовь? Все чувства должны были давно исчезнуть под толстым слоем пепла разочарований и обид. Но нет. Её любовь как феникс. Воскресла. Еще ярче, еще лучше, еще сильнее. Она ни за что его не отпустит. Все у них будет хорошо. Обязательно будет.

Ещё немного полежав рядом, Рина все же встала и отправилась в душ. Уснули они лишь под утро, уставшие и счастливые… Зайдя в душевую, Рина включила теплую воду и, прикрыв глаза, провела ладошками по телу. Четыре раза за ночь – разве для них это предел? Криво усмехнувшись, она потянулась к пузырьку с шампунем. Не предел. И каждый раз – как будто после разлуки. Горячо и нежно, медленно и так, что голова кругом.

Рината почувствовала, как приоткрылась дверца в душевую, обернулась и увидела Игоря. Улыбнувшись, он встал под теплую воду рядом с ней, полностью обнаженный, красивый. Её. Да, она будет за него бороться. За них. Царапаться, сражаться хоть со всем миром, если придется. Не отдаст.

Не говоря ни слова, Рина шагнула к Игорю и провела ладонями по его плечам. Волна острого возбуждения накрыла её, подчиняя себе. Её руки, спускаясь все ниже и ниже, по-собственнически бродили по его телу. Игорь, затаив дыхание, не двигался. Рина касалась губами его кожи, целовала шею, плечи, грудь.

– Я хочу тебя, Крылов, – её слова могли бы потонуть в потоке воды, но он услышал их и улыбнулся.

Задрав голову, Рина смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. По её прекрасному лицу, по шее, к груди и ниже стекали струйки воды. Они бежали по её бархатной коже, будто провоцировали, будто призывали его к действию. С рыком припечатав её к стенке, Игорь впился в приоткрытые манящие губы. Рина с глухим стоном ответила ему с такой страстью, с которой отвечала на его ласки лишь она. Обхватив лицо руками, она целовала каждую его родинку, каждую чёрточку, наслаждаясь им, будто бы заново узнавала его всего.

Он гладил её спину, ягодицы, смело, властно, жарко. Как будто не было минувшей ночи. Он дико хотел её – хотел всегда. Каждую минуту, каждый миг. Потому что она – его. Его женщина. Его и только его. Её тело, её чувства… Вся она для него, в нём. Одной рукой Игорь нащупал кран и выключил воду. Продолжая откровенно ласкать друг друга, они вывалились из душа. Едва оказались на кровати, Рина растянулась на Игоре сверху и, стоило ему попытаться перехватить инициативу, толкнула его на подушку. Хищно улыбнулась и опустила голову ему на грудь. Её волосы приятно щекотали его кожу, а губы дарили небывалое наслаждение. Вся она дарила ему небывалое наслаждение.

Когда она села на него и, прогнувшись в спине, коснулась невесомым поцелуем его губ, он не сумел сдержать хриплого стона. Да и к чему сдерживаться? Сжав её ягодицы, он задвигался в ней, с каждым новым проникновением ускоряя темп. Она шумно дышала, уткнувшись ему в шею, и стискивала подвернувшуюся под руку подушку. Быстрый, яркий, словно ослепительная вспышка секс. Сделав еще пару глубоких толчков, Игорь излился в неё. И вместе с этим её тоже накрыла волна наслаждения. По телу пробежала сладкая судорога, из груди вырвался короткий громкий вскрик. Пальцы его впивались в её бёдра, и ей было хорошо. Хорошо чувствовать его внутри, хорошо от его близости, хорошо от этого их мощного, одного на двоих оргазма. Протяжно выдохнув, Рина расслабленно улеглась на Игоря, прижалась щекой к его груди и прислушалась к биению его сердце. Разве это неправильно? Разве их чувства ненормальны? Может, они и безумны, но безумие у них одно на двоих. Как сказал ей Николас? Какая разница, какая любовь, если вы будете болеть ею вместе? Он был прав.

Из дома они вышли счастливые, отдохнувшие и… голодные. Игорь предложил ресторан или кафе, однако Рината твердо заявила:

– Хочу чизбургер!

– Это же вредно! – наигранно покачал головой Крылов, открывая перед Ринатой дверцу кабриолета.

– То есть, когда ты кормил этой дрянью Николь, тебя не волновало, что это вредно, – усаживаясь на переднее сиденье, Рината собрала подол белого летящего сарафана и с вызовом взглянула на мужа.

Тот, хмыкнув, хлопнул дверцей, обошел машину и уселся за руль.

– Ладно, чизбургер, так чизбургер, – выдохнув, он завёл двигатель и направил автомобиль к выезду из комплекса Шале.

Уже через двадцать минут, взяв в ресторане быстрого обслуживания по чизбургеру и большому стакану капучино, они нашли скамью, откуда открывался прекрасный вид на горы, и уселись на неё. Сидеть в духоте небольшого ресторанчика не хотелось, а тут воздух был свежим, да и глаза радовались от созерцания природного великолепия. Рината, слопав свою порцию, повернулась к Игорю, вознамерившемуся сделать глоток кофе. Кофе он не взял – рука его так и застыла. Покосившись на жену, он спросил:

– Что?

– Ты же больше не будешь? – сладким голоском поинтересовалась Рината и потянулась к его съеденному лишь наполовину чизбургеру.

– Еще одна! – возмущенно воскликнул Игорь, на что Рина лишь скорчила гримасу и обиженно надула губы. – Хотя, что я удивляюсь, – усмехнувшись, он, не выпуская из рук, протянул Ринате чизбургер. – Яблоко от яблоньки…

– Эй! – возмутилась она, что не помешало ей податься вперёд, к бургеру. Откусив большой кусок, она откинулась на скамейку. – Спасибо, – скосила на него довольный взгляд и запила кофе.

От греха подальше Игорь быстро доел остатки чизбургера и посмотрел на Ринку:

– Ну что, поехали? Ты написала Нике?

– Написала, – кивнула Рина и поднялась.

Расправила складки сарафана. Игорь смотрел на неё: стоящая в солнечных лучах, она выглядела почти нереальной, сказочной, и он невольно залюбовался ею.

– Что? – улыбка Рины была доброй и нежной.

– Ничего. Поехали? – он мотнул головой и тоже встал.

– Поехали.

– Мама, я хочу сладкую вату! – доедая мороженое, Николь остановилась у лотка, где молодой паренек, сияя белозубой улыбкой, ловко наматывал сахар на палочку.

– У тебя ничего не слипнется? – строго посмотрела на дочь Рината.

– Нет! – облизала та испачканные в крем-брюле губы и невинно захлопала глазами.

– Ника, давай попозже. Хоть мороженое провалится.

– Оно уже провалилось!

– Сахарную вату, пожалуйста, – вдруг услышали они спокойный голос Игоря и обе как по команде развернулись. Игорь стоял у лотка и, достав бумажник, вытягивал из него несколько купюр.

– Игорь, нет!

– Игорь, я розовую хочу!

Крылов обернулся и тут же наткнулся на предупреждающий взгляд жены, а затем посмотрел вниз, где к его боку уже прилипла Николь.

– Две, пожалуйста, – снова повернулся он к продавцу. А после, подумав, улыбнулся и сказал: – давайте три. Две розовых и голубую.

– Будет сделано, – отозвался паренек и принялся готовить вату.

– Крылов, – Рината встала рядом с ним и угрожающе прищурилась.

– Рина, ну что ты строишь из себя строгую мамочку? Расслабься, – Игорь притянул жену к себе и поцеловал в щеку.

– Ты хоть понимаешь, что тем, что потакаешь ей во всём, делаешь себе только хуже? – прошипела она. Продавец передал Игорю первую готовую вату, и он протянул её Нике. Та тут же отбежала в сторону и стала рассматривать искрящееся в солнечных лучах море.

– Ринат, я просто хочу, чтобы она была счастлива.

– Ты просто хочешь расположить её к себе, – выговорила Рина. Повернувшись, нашла взглядом Нику и снова посмотрела на Игоря. – Думаешь, мне это не понятно? Но я не хочу, чтобы потом, когда тебе придется однажды отказать ей, ты снова превратился в плохого дядю.

– Потом? – пропустив мимо ушей всю тираду Рины, приподнял брови Игорь. – То есть «потом» всё же будет?

– О, господи! – закатила она глаза и отошла в сторону, понимая, что разговаривать с ним бесполезно. Подошла к Нике, кусающей вату, и спросила:

– Вы ходили купаться?

– Да, вчера вечером перед ужином и сегодня утром после завтрака, – ответила Николь. – А потом на тренировку. Нам Элина проводила мастер класс в хореографическом зале. Она такая красивая! – задрала на Рину голову Ника. – Но ты, конечно, красивее, мама, – хитро улыбнулась она.

– Подлиза, – беззлобно буркнула Ринка. – Элина… Кимер?

– Да, – Николь снова оставила на пушистой вате отпечаток своих маленьких зубок.

– Она отличный специалист, внимательно слушай, что она говорит и повторяй, что она показывает.

– Мама, я знаю, – кивнула Ника и улыбнулась подошедшему к ним с ещё двумя порциями ваты Игорю.

– Ну что? Пойдемте погуляем? – весело заявил он и отдал Ринате розовую вату, а сам откусил оставшуюся у него голубую. Взял вторую руку Рины в свою.

Она ничего не ответила, но, когда Игорь потянул её вперёд по набережной, покорно пошла за ним. Рина была всё еще зла на него, но сахарная вата оказалась очень вкусной… Такой вкусной, что вся злость куда-то ушла. Тем более, что рядом были Игорь и Николь…

Они гуляли до вечера, наслаждались прекрасной погодой, тёплым солнышком и просто тем, что могут идти рядом, держать друг друга за руку и быть семьей. Николь была счастлива, и Рината в очередной раз убедилась в том, что, согласившись на эту поездку, поступила правильно. Что ждет их по приезду в Москву, она не знала, но здесь и сейчас они все трое были счастливы. Проходя мимо стадионов, Рина невольно вспомнила, что это слово «счастье» мысленно она использовала чаще всего именно здесь. В памяти невольно всплывали моменты прошлого: Олимпиада, победа, вместе, вместе… Она крепче сжала ладонь Игоря и подняла на него взгляд. Он склонил голову и поцеловал её в висок. Она была уверена, что он тоже думал о том, что было здесь. Моменты небывалого счастья, превратившиеся в кошмар, из которого и выбраться-то, казалось, невозможно.

Николь ехала впереди на самокате. Рината смотрела на свою девочку, такую маленькую и такую сильную. Сказать бы Игорю здесь, что она его дочь. Сказать, и будь что будет. Если они смогут услышать друг друга, значит, у них есть будущее, а нет… Нет, она не хотела отпускать его. А правду сказать действительно пора.

– Игорь? – обратилась она к Крылову, тоже наблюдающему за Никой. – Ты думаешь, у нас может что-то получиться?

– А разве то, что происходит сейчас – не показатель? – взглянул он на неё.

– Это всё слишком хорошо, – вздохнула Рината.

Игорь поднял их сцепленные в замок руки и коснулся её пальцев губами. Затем посмотрел ей в глаза и твердо произнес:

– В этот раз плохо не будет. Я обещаю тебе. Хватит уже нам бегать друг от друга, Рината.

– Мама, мне уже пора! – подкатившая к ним Ника спрыгнула с самоката и передала его Игорю. – У нас скоро тренировка, потом мы идём купаться, а потом ужин. А потом ещё мультик мы будем смотреть, – озвучила она расписание на сегодняшний вечер.

Улыбнувшись, Рина кивнула дочери.

– Хорошо, – сказала она. – Пойдем, отведем тебя обратно и сдадим воспитателям.

– Не надо меня сдавать, – засмеялась Ника. – Я сама сдамся!

– Пойдем, Кнопка! – Игорь, по-прежнему держа Ринату за руку, взял самокат и пошёл вперёд по дорожке.

Рядом, припрыгивая, шла Ника. Вокруг было полно людей, а ему казалось, что они одни на этой набережной. Будто бы время и правда остановилось, дало им возможность побыть просто вместе. Вне времени, вне пространства. Вне прошлого и будущего. В настоящем, в этом моменте.

– Едем на Поляну? – спросила Рина, когда они, проводив Нику, шли обратно по набережной. Людей, казалось, стало еще больше, в Олимпийском парке играла музыка. Рината повернулась на величественные стадионы и вздохнула. Её рука покоилась в руке Игоря. Он будто бы вовсе не собирается её от себя отпускать. Во время прогулки, так точно. Они дошли до лесенки, ведущей к пляжу. Спустились к морю и медленно побрели вдоль кромки воды.

– Знаешь, – вдруг задумчиво проговорила Рина, вглядываясь в горизонт, – никогда бы не подумала, что мне снова будет так хорошо с тобой.

– Ринка…

– Игорь, спасибо тебе, – её тихий голос был едва уловим в общем шуме.

Но он услышал. Остановился и развернул её к себе. Заглянул в глаза. В них отражалась вся его жизнь. Она. Она, Рината Ипатова, Рината Бердникова – вся его жизнь.

Рина отпустила его руку и сделала шаг к морю. Подняла камешек и бросила в воду. Затем еще один. И еще. Крылов покорно стоял позади и смотрел ей в затылок.

– Мы как эти камни, – наконец нарушила она молчание и обернулась, протягивая на раскрытой ладони два плоских камешка. – Вроде бы рядом, одного цвета и размера, но разве они могут стать единым целым? Почему-то не складываемся мы.

– Рин, перестань, – Игорь накрыл её худенькие плечи ладонями. – Зачем складывать камни, если можно просто положить их в одну вазочку? – улыбнулся ей и чуть встряхнул, вызывая и у Ринки улыбку. – И пусть себе лежат.

Рината сжала камешки в кулаке.

– Наверное, ты прав. Возьму с собой и положу дома.

– Тогда надо еще, – Игорь поднял еще два маленьких плоских камня. Взял её руку, разжал пальцы и вложил в неё. Снова сомкнул ладонь. – Четыре.

– Четыре, – в подтверждение его слов кивнула Рината и убрала их в карман сарафана. – Я их положу рядом, ты прав.

– Пойдем, – будто что-то придумав, Игорь уверенно потянул её прочь от моря.

– Куда?

– Будем из твоей прелестной головы мысли дурные выбивать! – уклончиво ответил он.

Рина притормозила.

– Что ты задумал? – недовольно посмотрела она на него.

– А тебе всё надо знать, да? – Игорь повернулся к ней и, вздохнув, сказал: – Тренироваться пойдем.

– Сейчас? Тренироваться? – недоверчиво мотнула головой Рината. – Игорь, ты…

– Возражения не принимаются, дорогая женушка, пойдем! – и снова потащил её к лестнице.

– Ты хочешь тренироваться в Айсберге?! – ошарашено покачала головой Рина, когда Игорь остановил машину у служебного входа на олимпийский стадион.

– А почему бы и нет? – повернул он к ней голову. – По вечерам он свободен. Шоу начнутся только с июля. Поэтому сейчас он, – Игорь махнул рукой на величественное сооружение синего цвета, – полностью в нашем распоряжении.

– И вот мы просто так возьмем, придём туда и выйдем на лед? – хмыкнула Рината, всё еще не до конца верящая в происходящее.

Игорь выбрался из «Бентли», обошел её и открыл дверь со стороны Рины.

– Не вижу никаких препятствий, – подал он ей руку и помог покинуть салон. – Я – президент Федерации фигурного катания. Ты – олимпийская чемпионка, в конце концов.

– А коньки и тренировочная форма, я так полагаю, в багажнике? – хмыкнула Рина, лукаво глядя на мужа.

– Какая же ты догадливая! – он достал из «Бентли» чёрную спортивную сумку.

– И ты мне хочешь сказать, что это была спонтанная идея?

– Не совсем, – поморщил нос Игорь и, приблизившись к Рине, обхватил её за талию. Легонько поцеловал.  – Я просто хочу снова покататься с тобой именно тут, – услышала она у самого уха его тихий шепот.

У Рины мурашки побежали по телу. Она взглянула на стадион и ощутила трепет. Да, она тоже этого хочет. Именно здесь и сейчас.

– Идем?

– Идем, – Рината покорно вложила руку в его, и они направились к служебному входу.

– Я всё предусмотрел, – коридоры Айсберга были пустынны, лишь где-то вдалеке слышались голоса. – Лёд нам залили.

Они дошли до мужской раздевалки, и Игорь буквально впихнул туда Рину.

– Сумка у нас одна. Не переживай, никого кроме нас тут нет! – засмеялся он в ответ на её возмущенный взгляд.

Рината пробурчала что-то невразумительное и подошла к скамейке. Поставив сумку, Игорь расстегнул молнию и протянул Ринате тренировочную форму, – чёрную майку и легинсы. Она без слов взяла одежду и, отойдя чуть в сторону, начала переодеваться. Стащила сарафан и, забывшись, перевернула его. Из карманов высыпались камешки.

– Черт! – отбросив сарафан на скамейку, она принялась собирать их. У ноги валялся один – белый. Второй она нашла под скамьей, третий у шкафчика.

– Что там у тебя? – спросил подошедший к сидящей на четвереньках Рине Игорь. Он уже успел переодеться и теперь как никогда походил на себя прежнего. Словно бы прошлое вернулось: этот город, этот стадион и они…

– Камень потеряла, – сжимая в руке три камешка, Рината безуспешно пыталась найти четвертый.

Игорь тоже присел, стараясь взглядом выцепить камень. А когда это ему не удалось, коснулся лежащей на полу ладошки Рины и произнес:

– Ладно тебе. Зайдем на море, насобираем ещё, – хмыкнул он.

Выдохнув, Рина согласно кивнула и поднялась.

– Ладно, – положила три камня на скамейку, сама уселась рядом и принялась натягивать легинсы. Затем обула коньки, встала, потянулась и улыбнулась, поймав взгляд Игоря, подпирающего плечом один из шкафчиков.

– Ну что, Рината Владимировна, идемте? Наш выход, – он протянул руку.

– Если Вы так настаиваете, Игорь Юрьевич, – она засмеялась, вкладывая свою ладонь в его.

Вместе они вышли из раздевалки, прошли по коридору. Как когда-то… Вместе. Прежде сходящий с ума стадион был безмолвным свидетелем возвращения на лед олимпийских чемпионов. Когда-то их встречали бурными овациями, а в глазах друг друга они черпали силу. Теперь же они, пройдя такой долгий путь, всё равно оказались здесь. Снова. Вместе. Держась за руки. Это ли не судьба? Если, делая круг, возвращаешься в исходную точку. Неизбежность…

Они вышли на лед, и Рина опустила взгляд. Там, в отражении, она увидела себя. В серо-голубом платье с цветами. Девочку, сидящую на льду и обнимающую его… Парня, который был с ней рядом несмотря ни на что. Который любил её, который переживал за неё… вместе с ней. Как же она была счастлива в то мгновение. Едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, Рина судорожно втянула воздух в легкие.

Все так же крепко держась за руки, они проехались вдоль борта. Пустые трибуны придавали этому месту таинственной величественности. Не было тех устрашающих «бум-бум-бум», не было флагов и не было тысяч зрителей. Зато были они.

– Давай покатаемся? – сказал наконец Игорь.

– Наш показательный, – посмотрела на него Рина. – Мы его так и не прокатали, как планировали.

– Хорошо.

Кивнув, он высвободил руку, затем подкатил к борту, где они оставили свои телефоны. Несколько минут ковырялся в смартфоне. Царящую вокруг тишину нарушила мелодия «I Put A Spell On You», и Игорь в долю секунды вновь оказался рядом с Риной.

– Иди ко мне, – он протянул к ней руки. Рината, хитро ухмыльнувшись, заскользила к нему. Но руку не дала. Коснулась его груди ладонями, призывно посмотрела в глаза, а потом, не успел Игорь обнять её, оттолкнулась от него и поехала вперед. Он нагнал её, провел по плечу. Мелодия наращивала темп, и Рина, повинуясь заученным когда-то движениям, повела плечом, сбрасывая ладонь Игоря. Он снова ухватил её за руку, потянул на себя. Глаза в глаза, дыхание будто бы одно на двоих и жизнь… одна на двоих. Они разогнались и зашли на подкрут. Будто бы и не было между ними этих лет… они пролетели так быстро, как пара оборотов в воздухе. Толчок – взмывающий в московское серое небо самолет, уносящий её от него. Первый оборот – бессмысленное существование, второй – бесконечное одиночество. Приземление… И она к нему вернулась. Прямо в его руки. К нему. Чтобы больше никогда не уходить.

Под сводами арены «Айсберг» звучала тягучая, пробуждающая самые потаённые желания «I Put A Spell On You», по льду скользили два фигуриста, покорившие сердца болельщиков, обуздавшие сомнения, воплотившие в жизнь одну на двоих мечту. Прекрасная пара, вернувшая своё «вместе».

Музыка притихла. Они оказались сидящими на льду. Рината шумно дышала, в голове её всё еще звучала мелодия – мелодия, смешивающая прошлое и настоящее… То мгновение, когда на показательных выступлениях в Сочи они, катаясь под эту музыку, навсегда разошлись, и этот момент… Она прижалась к Игорю так крепко, насколько была способна, затем обвила его шею руками, посмотрела в глаза. Серые, с искорками. Глаза её дочери. Его глаза. Никогда больше она не отпустит его. Больше никогда не позволит ему уйти.

– Я люблю тебя.

Эти слова могли бы потонуть в гуле стадиона, скандирующего их имена в едином порыве, в том безумии, что когда-то испытала эта арена, в бешеном стуке сердца после фееричного выступления. Но стадион был пуст, а сердце его стучало размеренно. И он услышал их. В этот раз он их услышал.

Сколько нам нужно ран, осколков,

Сколько стычек, бессонных пустых ночей,

Прощальных фото, оставленных для чьих-то чужих потомков,

Сладких, никчемных, лживых речей?

Сколько выжженных чувств, фальшивых признаний, обманов,

Сколько грязи, острых в спину ножей и обугленных фраз,

Сколько перчаток, брошенных в лица, скандалов,

Сколько сломанных судеб, чтоб уяснить, что у нас нет никого кроме нас?

Рвать в клочья все, что было так дорого,

Впиваться в горло зубами, с хрипом вдыхать,

И думать, что на бросок один еще хватит пороха,

И гнать, и терпеть, и шанс боль причинить держать.

Так любить, что не в силах скрыть ненависть,

Раз за разом по слабому месту бить,

Забывать, но запомнить в тайне, что значит преданность,

И за каждую рану молча прощенья просить.

Начинать, не сдержавшись, шипеть в лицо гадости,

Чтобы только казаться зачем-то друг другу сильней,

Разметать и развеять по ветру все радости,

Так хранимые в душах обычных людей.

Убивать и калечить друг друга, и каяться,

Рикошетить своей же отравой в себя,

Издали наблюдать, смотреть с грустью и маяться,

И потом все сначала, бессмысленно день ото дня.

Вместо чутких признаний презренье холодное,

Прятать руки, когда дико, до судороги тянет обнять,

Скрывать взгляды просящие, к чувствам голодные,

И до дрожи любить, и зачем-то так глупо терять.

Татьяна Минаева