Глава 43

Россия, Сочи, июнь 2021 года

– Я люблю тебя, Игорь, – уже громче и увереннее произнесла Рината.

Из глаз её полились слезы. Всхлипнув, она крепче обхватила его шею и спрятала лицо у него на груди.

Как долго он ждал эти три слова. «Я тебя люблю». Три слова, способные перевернуть мир, три слова, за которые он бы не раздумывая бросился в самую глубокую пропасть. За ней.

Игорь рвано выдохнул, прижимая Ринату к себе. Они все так и сидели на коленях, не спеша подниматься. Кто их осудит? Здесь никого нет. Они могут наслаждаться друг другом хоть всю ночь.

– Я тоже тебя люблю, Рината, – коснувшись её виска губами, выговорил Игорь. – Ты моя Рината. Слышишь? Слышишь меня?  – он отодвинул её от себя так, чтобы видеть глаза. Обхватил горячими ладонями её лицо и произнес – так, что у неё не осталось сомнений: – Никому тебя не отдам. Никогда не отпущу. Ты моя Рина. Моя любимая Рина.

По щекам её текли слезы. Игорь вытер их пальцами, но они потекли вновь, и остановить это у Ринаты не получалось. Она порывисто прижалась к нему и прошептала:

– Не отпускай. Пожалуйста, никогда не отпускай. Пообещай мне!

– Обещаю.

Ей казалось, что именно сейчас она ожила, восстала из того самого пепла, под которым были погребены их чувства. И сердце вновь начало биться, и легкие наполнились воздухом. Существование – тоже жизнь. Но не та. Не то. Без него всё было не то.

– Я должна тебе кое-что сказать, Игорь, – наконец решила Рината. Она должна. Когда, если не сейчас?

Но он, не выпуская её из объятий, покачал головой.

– Нет. Не сейчас.

– Но Игорь…

– Давай все разговоры оставим до Москвы, – уверенно проговорил он. – Я тоже должен многое тебе сказать, за многое попросить прощения. Мы поговорим, когда вернемся, а сейчас… просто наслаждайся этим вечером, этим моментом, Рина.

– Игорь, – Рината отняла руки и, выпрямив спину, сложила ладошки на коленях. Посмотрела ему в глаза и мотнула головой. – Нет. Я не успела тебе сказать на Олимпиаде, я…

– То, что ты не успела сказать, – улыбнулся Игорь, прервав её и приложив палец к её губам, – семь с половиной лет назад, ведь может подождать еще один день? Давай не будем рушить этот момент признаниями. Хорошими признаниями хоть? – уголок его рта приподнялся.

– Это с какой стороны посмотреть, – выдохнула Ринка.

– Тогда тем более, – Игорь поднялся на ноги и подал Ринате руку. – Сегодня только мы с тобой. Всё остальное – после.

Рината вздохнула, уставившись на его раскрытую ладонь. Однажды она уже не успела. Чтобы рассказать о беременности, ей не хватило полчаса. И эти полчаса тянулись более семи лет. Они потерялись, растворились в ненависти и обидах. А если и в этот раз не успеет? Хотя, с другой стороны он прав. Один день ведь ничего не изменит?.. Ведь они повзрослели. Теперь все должно быть иначе. Они другие. Прежние, но другие – приобретшие жизненный опыт. Должны же хоть чему-то научить их собственные ошибки…

– Хорошо, – Рината вложила свою руку в руку Игоря и тоже поднялась со льда. И тут же оказалась в его объятиях. Его губы нашли её. Игорь жадно, с каким-то надрывом, яростно целовал её, а она отвечала не мене горячо и эмоционально, хватаясь за ткань его толстовки. Господи… у неё подкашивались ноги, она будто падала в бездну, летела и впервые за долгое время не боялась разбиться.

– Люблю тебя, – выдыхал он между поцелуями.

– Люблю тебя, – вторила она ему и улыбалась.

Рината покосилась на Игоря и улыбнулась. Они ехали по побережью. Одной рукой Игорь сжимал руль, вторая же покоилась на коленке Рины поверх её ладони. Они не хотели отпускать друг друга. Не хотели отрываться друг от друга.

На стадионе они пробыли еще около двух часов и с горем пополам умудрились-таки провести тренировку. Постоянно останавливаясь и целуясь, кое-как они все же собрали некоторые элементы. И даже прыгнули параллельный тройной тулуп. Настолько синхронно, будто и не было разлуки. Рината, широко улыбаясь, после очередного удачного элемента прямо заявила:

– Может, тряхнем стариной, а? Ты неплох, я прекрасна, дадим бой Меркуловой с Самойловым? – глаза её весело блестели.

Игорь, едва отдышавшись после прыжка, посмотрел на жену и ухмыльнулся:

– Знаешь, Бердникова, я бы не против. Но боюсь, что скоро не смогу тебя поднять.

– Фи, какие мы хиленькие! – повела плечиком Рината, медленно подкатывая к Игорю. Остановилась в нескольких сантиметрах и поймала его любящий взгляд своим. Обвила его шею руками и, закусив нижнюю губу, проговорила: – Ты не думал о том, что тебе просто стоит больше времени проводить в тренажерном зале? Тогда не возникнет проблем с дыхалкой. И да! – приподняла брови. – Пора бросать курить, Крылов!

– Да с тобой бросишь! – засмеявшись, Игорь сгреб Ринку в охапку и поцеловал. – Но ради тебя, ради вас, я постараюсь.

– Ты уж постарайся… – выдохнула ему в губы Рината.

Уже стемнело, море врывалось на берег тёмными волнами, с шумом разбивающимися о камни. Луна серебрила воду, свет её оставлял убегающую к неразличимой линии горизонта дорожку. Игорь чуть притормозил машину и свернул к пустынному пляжу, освещенному лишь слабым светом стоящих у дороги фонарей и сияющими высоко-высоко звездами.

– Николь в этом году в школу пойдет, – оттягивая ремень безопасности, сообщила Рина. Сама не знала, почему именно в этот момент ей захотелось поговорить о дочери. Но знала, почему именно с ним.

– Ты хочешь, чтобы она училась в школе при центре Аллы Львовны? – спросил Игорь.

Они выбрались из машины и подошли к морю. Игорь снова сжал пальчики Ринаты.

– Наверное, – кивнула она, вглядываясь в украшенный звездами-бриллиантами чёрный купол неба. Чёрная ночь, чёрное море…  – Знаешь, я никогда не настаивала на том, чтобы она занималась фигурным катанием. Просто так сложилось, что с самого рождения она проводила больше времени на катке, чем дома, – Рина прижалась плечом к плечу Игоря. Её хотелось рассказать ему как можно больше о Николь. Об их жизни в Америке, хотелось, чтобы он любил их малышку так же сильно, как она. – Я ей всегда говорила, что она золотая девочка. И что она сможет воплотить в жизнь всё, что только пожелает.

– Ей нравится кататься?

– Ей нравится ощущение того, что она занимается тем же, чем и мама, – улыбнулась Рината. – И, если честно, я и сама пока не знаю, стоит ли продолжать. Ведь дальше…

– Дальше уже большой спорт, – кивнул Игорь, прекрасно понимая, что Рината хочет сказать. – Но разве ты жалеешь о том, что занимаешься фигурным катанием? – спросил он.

– Ну… У меня не было выбора. Тогда я этого не понимала, но теперь знаю – это был единственный путь из детского дома. Папа мог бы забрать меня к себе, но чем бы я занималась? – на её губах заиграла грустная улыбка, она подняла голову и взглянула на мужа: – Конечно же я не жалею. Лед – это моя жизнь. Он дал мне всё, о чем я даже думать не смела. Он дал мне цель, возможность держаться за неё, видеть её впереди и просто идти. Падая. Поднимаясь, снова падая… Он вернул мне родителей, он подарил мне дочь, друзей, и тебя. Он подарил мне тебя, Игорь.

– А помнишь… – ближе прижимая Рину к себе, вдруг произнес Игорь, не пряча наглую улыбку. – Хотя, наверное, не помнишь. Ты мелкая тогда была. Я и сам недавно вспомнил, благодаря фоткам в мамином альбоме. Тебя только-только привели на каток, а я уже катался у Аллы Львовны. Ты вышла на лед, такая мелочь, с огромными глазами. Смотрела перед собой и, расставив руки в стороны изо всех сил пытаясь не упасть. И шлепнулась прямо передо мной.

– Я не помню, – честно призналась Рината, нахмурила лоб и с интересом спросила: – А что ты?

– А что я? – засмеялся Игорь. – Наорал на тебя и получил люлей от Аллы Львовны.

– Ну конечно, этого и стоило ожидать от тебя! – наигранно вздохнула Рината и тут же ощутила легкий тычок. – Ай! – возмущенно уставилась на Игоря, но тот лишь поцеловал её в нос.

– Ты даже тогда вредная была, Бердникова!

– Конечно! – надула губы Рина. – А ты не вредный! Совсем не вредный!

– Конечно, вредный! Кто ж спорит! Рин, – вдруг серьёзно проговорил он. Развернул Ринату к себе лицом и заглянул в глаза, обхватил за плечи. – Я счастлив, что ты смогла простить родителей. Счастлив, что ты, несмотря ни на что, нашла в себе силы кататься дальше. Ты прекрасная фигуристка, ты прекрасная мама и дочь. Когда-то я сказал тебе очень много ужасных слов, когда-то и поступки мои были ужасными. Я бы мог попросить за них прощения, но…

– Не надо, Игорь, – замотала она головой. – Не надо просить у меня прощения! Мы слишком много отвратительного друг другу сказали и сделали. Какой смысл ворошить прошлое?

– Я не должен был так поступать на награждении, – Игорь отвел взгляд, посмотрел на море, поджал губы. – Этим поступком я обесценил твои усилия, усилия Николая Петровича, усилия Аллы Львовны. А, самое главное – свои собственные. Мы ради этой медали стольким пожертвовали, а я… – он снова посмотрел ей в глаза. – Я не должен был поддаваться эмоциям, не должен был мешать личное и работу. Некрасиво у нас тогда всё получилось, – криво усмехнулся Игорь.

– Знаешь, сейчас и не поймешь, почему так случилось. Одна веревочка потянула за собой другую, одно слово – второе, второе – третье… пока не накопился целый клубок этих веревочек-слов. Я теперь тебе могу сказать откровенно – я была недостойна тебя. Я не слышала, не видела, не чувствовала. Ты любил меня, а я была ослеплена жаждой доказать родителям, что я чего-то стою без них. Меня ломало от любви к тебе, а я упрямо продолжала отталкивать эти чувства. Пока они сами меня не сломали.

Рината говорила тихо, голос её переходил на шепот, смешивался с шелестом волн, мягко перебирающих камни, но он слышал её. Теперь. Всегда. Он будет её слышать.

– Я много ошибок совершила, Игорь. Прости меня за все.

– Ты сама мне говорила не просить прощения, – улыбнулся он, привлекая её к себе. Зарылся лицом в её волосы. Сжал её крепко.

– Прости, – вдруг всхлипнула Рината и тут же засмеялась.

– Ты меня тоже прости. Прости за всё.

Рината впивалась ноготками в его плечи, с силой зажмуривала глаза, пытаясь остановить слезы.

– Обещай мне, – выговорила она. – Обещай, что что бы я ни сказала тебе в Москве, ты будешь помнить, что я люблю тебя. Я тебя любила и буду любить.

– Обещаю, – искренне сказал Игорь, вздыхая.

Они еще немного постояли вот так, обнявшись, на берегу погруженного в ночь Чёрного моря, вдали от посторонних глаз, от всех доброжелателей, от сплетен и пересудов. Только она и он. И маленькая горошинка, которая должна скрепить их жизни еще крепче. Их город, их небо, их море и их ночь. И жизнь их – одна на двоих.

– Камни, – Рината, отстранившись, улыбнулась. – Нам нужен камень.

Игорь молча выпустил её из объятий и подхватил с пляжа сразу горсть камешков.

– Выбирай. Или можем забрать все сразу.

– Один, – она взяла один, белый с коричневыми и серыми вкраплениями. Сунула в карман сарафана. – Первый мне нравился больше. Но этот тоже красивый.

Он хотел высыпать оставшиеся камни на берег, но что-то заставило его передумать. Сам не понял, что именно – просто отправил всю пригоршню в карман шорт, а на недоумённый Ринкин взгляд ответил:

– Мало ли…

Она широко улыбнулась, задержала взгляд на его лице, смахнула со лба кудряшку и провела по шраму на брови. Игорь поймал её руку и поцеловал в раскрытую ладошку.

– Я тебя люблю, – серьезно, без тени улыбки произнес он.

– И я тебя люблю, Игорь, – тут же ответила Рината.

Какие простые слова и сколько лет ей потребовалось на то, чтобы их произнести.