Глава 45

Россия, Москва, июнь 2021 года

– Мама, я не хочу к бабушке! – Николь полными слез глазами смотрела на Ринату, а та, в свою очередь, дрожащими руками пыталась застегнуть пуговицы на её джинсовой курточке.

Стоящий рядом Игорь не проронил ни слова. Он вообще не проронил ни слова за всё это время. Прошло уже десять минут, а он всё молчал, наблюдая за жалкими попытками Ринаты совладать с дочерью. И это его молчание давило на неё, заставляло нервничать, злиться и раздражаться. Она не знала, как он себя поведет, не смотрела в его глаза, поэтому понятия не имела, что в них. Настроен ли он на разговор? Скорее всего, да. Иначе не стоял бы и не сверлил её спину взглядом, не рассматривал бы Нику. Вспылил бы, наговорил резких жалящих слов и ушел. Но он по-прежнему находился рядом. Однако с каждой минутой выдерживать его присутствие становилось всё труднее.

– Николь, прекрати! Сережа по тебе соскучился, поиграете с Симбой.

– Ты снова меня бросишь! Я хочу с вами домой поехать! – горячо воскликнула Ника и посмотрела на Игоря: – Игорь, я не хочу к бабушке! – а после вырвалась из рук Ринаты и бросилась к нему. Обняла и прижалась так доверчиво и искренне, что Рината не смогла сдержать стона. Её уже начинало колотить, на глаза наворачивались слезы. Грозящая разразиться истерика ничем хорошим не закончится, Рина отдавала себе в этом отчет, поэтому изо всех сил старалась успокоиться. Хоть кто-то из них должен думать головой.

– Ника, езжай сегодня к бабушке, – наконец услышала Рина голос Игоря. Повернулась. Крылов присел перед Николь на корточки, поправил белый воротничок её синего хлопкового платья, застегнул последнюю, так и не давшуюся Рине пуговицу на курточке и посмотрел Николь в глаза. Подбородок её подрагивал, по щекам-таки покатились слезы. Игорь ласково улыбнулся и провел своими ладонями по её личику, стирая их. – Нам с мамой надо поговорить. Это очень взрослый и скучный разговор, – голос его сипел. Он всё смотрел на Нику, не отводя взгляд. – С бабушкой и дедушкой, с Серёжей тебе будет весело.

– Я с вами хочу, – захныкала Николь. Игорь обхватил её хрупкие плечики.

– Николь, не плачь, – подбадривающее улыбнулся он. – Мама… мы с мамой тебя не бросим. Завтра поедем все вместе домой.

– Обещаешь? – Николь смотрела на Игоря полным ожидания взглядом.

Стоило ей моргнуть, две крупные слезинки снова оставили влажные дорожки на её щеках. Игорь нежно стер большим пальцем сначала одну, потом вторую и кивнул.

– Обещаю, – затем потянулся в карман и достал оттуда два камешка. – Держи. Стащил из Сочи, – протянул и подмигнул ей.

Николь забрала камни, и, рассмотрев их на раскрытой ладони, положила в карман джинсовки.

– Ладно, – вздохнув, она повернулась к Ринате и совершенно серьезно произнесла: – Только на один день к бабушке.

Рината кивнула. Богославская, надевая на ходу плащ, вышла из подтрибунного помещения.

– Ну что? Поехали? – обратилась она к Николь.

– Да, бабушка, – всё еще недовольно выговорила Ника, однако протянутую Аллой ладонь взяла.

Алла смерила задумчивым взглядом Ринату, затем посмотрела на Игоря. Что-то случилось. И, судя по всему, именно в тот момент, когда она разговаривала с Серёжей. Потому что когда она вернулась, на Ринате уже лица не было, а Игорь…

– Мы пойдем. Николь, ты попрощалась?

– Пока мама, пока Игорь, – без энтузиазма помахала Николь свободной рукой, и Алла повела её к выходу.

Рината с Игорем смотрели на них до тех пор, пока они не скрылись за дверьми. И только после Рина услышала тихое:

– Об этом ты мне в Сочи хотела рассказать?

– Когда именно? В этот раз или семь лет назад? – выговорила Рината. Она повернула голову к Игорю, но он продолжал сверлить взглядом дверь, за которой скрылись Алла и Николь.

– То есть, это правда?

– Смотря, о чем ты подумал.

– Рината! – он резко повернулся и пристально всмотрелся в глаза Рины.

– Что «Рината»?! – воскликнула она на выдохе. – Что ты хочешь спросить? Спрашивай, Игорь! Я отвечу тебе!

– Николь – моя дочь? – глядя на неё пристально, задал прямой вопрос Игорь.

– Да.

Игорь с шумом втянул в легкие воздух, отвернулся, схватился за голову и издал какой-то невразумительный звук, то ли рык, то ли стон, то ли выдох. Рината не имела понятия, как он отнесется ко всему. Да, черт! Она не имела понятия даже о том, что будет, если они всё-таки начнут ругаться. Ей надоело ругаться! Надоело вечно искать причины, оправдания для самих себя… Он обещал ей, что не отпустит. И пусть только попробует не сдержать это обещание.

– Поехали, – Игорь подошел к ней и, не глядя в глаза, схватил за руку. Потянул к выходу.

– Куда? – нахмурилась Рината, однако покорно пошла за ним.

– Домой, – сухо бросил он и, лишь мельком мазнув по ней взглядом, добавил: – Поговорим обо всём дома. Здесь – не лучшее место для этого.

Рината ничего не ответила, лишь кивнула. Хватка его была крепкой, но при этом не причиняла ей боли. Наоборот…

На Рину Игорь старался не смотреть. Сам не знал, почему именно. Чувствовал её узкую тёплую руку и этого ему было достаточно. Это хоть как-то удерживало его в действительности. Адски хотелось курить. Вот и всё, чего ему хотелось в данный момент – вдохнуть едкий табачный дым, чтобы хоть как-то снять это скрутившееся в нём напряжение. Он даже не знал, о чём ещё спросить. Николь – его дочь. Дочь… Этот маленький носик, эти пухлые губки, эти глаза: всё это его. Семь чёртовых лет он наблюдал за тем, как растёт его ребёнок лишь по фотографиям в социальных сетях. От этих мыслей начинало ломить в висках. Он понял, что, если продолжит думать в том же духе, голова у него взорвётся. Чуть сильнее сжал Ринину руку и тут же отпустил – как раз в тот момент, когда они подошли к машине Ринаты.

– Поедем на твоей, – сказал он и на немой вопрос Рины ответил: – Я не способен сейчас сесть за руль, Рината.

– Хорошо, – она разблокировала дверцы «Рендж Ровера» и уселась на водительское кресло.

Игорь тоже забрался внутрь и устроился рядом на пассажирском. Через несколько секунд внедорожник медленно вывернул со стоянки и влился в общий поток машин. Сунув руку в карман, он вытащил пачку сигарет и, достав одну, прикурил. Сделал затяжку и, тут же опомнившись, опустил стекло. Глянул на Рину, затянулся ещё раз и выбросил сигарету в окно. Рината ничего не сказала – смотрела на дорогу и молчала, он же начинал мало-помалу приходить в себя. Вернее, не приходить, а просто соображать. Николь – его дочь…

– Почему? – спросил он, нарушая молчание. – Рината, почему?..

– Что почему?

– Почему ты мне не сказала!

– Потому что ты не хотел слушать, – Рина бросила на Игоря гневный взгляд. – Ты же сам всё решил, правда? – поджала губы. И снова посмотрела на дорогу. – Решил, что я сделала аборт, поверил этой дуре…

– Я поверил бумагам! – гаркнул Игорь, теряя самообладание. Он чувствовал, как пустота, образовавшаяся внутри в момент, когда до него дошел смысл сказанных Никой слов, начинает заполняться эмоциями. Капля за каплей, секунда за секундой. Эти эмоции переплетались, перехлёстывали друг друга, образовывали сплошной ком. Горечь, гнев, боль, обида, ненависть, радость… Он ощущал все разом. И не знал, как реагировать… Николь – его дочь. Рината не сделала аборт. У него есть ребенок. Девочка. Самая красивая на свете девочка. Дочь. И его дочери скоро семь… Почему? Почему всё так произошло? Почему он ни разу за эти годы не спросил Ринату, кто отец её ребёнка? Десятки «почему» бились в его голове. Почему Рината не рассказала ему о ней? Как так получилось… Документы, аборт…

– Ты поверил в то, во что хотел верить, – с горькой усмешкой отозвалась Рина. – Ты даже не усомнился, Игорь! Ни на одно мгновение не усомнился в том, что это может оказаться неправдой! – ещё один быстрый колючий взгляд. Рина с силой сжала руль и резко ударила по тормозам, останавливаясь на светофоре. Глубоко вздохнула и выдавила негромко: – Ты поверил в то, что я избавилась от ребенка. А потом поверил, что я спала с Ником в то время, когда я тебя-то с трудом подпустила ближе, чем кого бы то ни было, – она повернулась к Игорю. – Ты правда верил в это, Игорь? Верил в то, что я прыгнула к Николасу в постель сразу же после аборта и была такой идиоткой, что тут же залетела снова?! – на глазах Ринаты выступили слезы, и она нервно засмеялась, качая головой. – Я делала много ошибок, но… Неужели ты считал меня такой тварью, что так легко поверил во всё, Игорь?

– А во что я должен был верить, Рината?! Скажи мне! – слова её вызывали у него раздражение, и он сам точно не знал, почему именно. Потерянное время… Как много потерянного времени!

– Не знаю! – слёзы льдистыми колокольчиками звучали в её звонком голосе.

– Мне в нос сунули документы об аборте!!! – всё так же гневно выпалил он. – Да, я поверил! Поверил, чёрт подери!

Светофор переключился на зелёный, и они вновь тронулись с места. Дождь, прекратившийся на несколько часов, опять забарабанил по крыше. Перед выездом на перекрёсток они встали в пробку и теперь едва плелись в плотном потоке машин.

– Я боялась сказать тебе, что беременна, Игорь, – снова заговорила Рина. – Для меня это было… Я сама не понимала, что происходит, как так. И я не знала, как быть, боялась своих чувств: к тебе, к окружающим… Боялась, что ты не поймешь, что заставишь отказаться от Олимпиады… – надрывисто выдохнув, она крепче сжала руль. От всех этих откровений её начинало потряхивать, а столько ещё было не сказано… – Я не была готова взять и всё бросить, но при этом и уверенности, что ты поймешь меня, у меня не было.

Игорь молчал. Смотрел на бегущие по лобовому стеклу капли и молчал. Рината включила дворники и продолжила:

– Я действительно хотела сделать этот чёртов аборт. Чуть не убила Николь. Перед самым Новым годом поехала в клинику и… Я едва не сделала это, Игорь, – их взгляды снова встретились. – Оттуда и документы. Срок был маленький, и можно было обойтись медикаментозным абортом. Это сравнительно безопасно. Первый препарат я приняла, а потом… потом рядом оказался отец. Я передумала именно благодаря ему. Он нашёл такие слова… Это уже не важно. Сейчас это уже не важно. Важно только то, что Николь всё-таки родилась, – она всхлипнула и покачала головой. – Я хотела тебе рассказать после выступления. Перед награждением, в кафе… помнишь? Куда мы так и не сходили. Там я хотела тебе обо всём рассказать. О том, что ты станешь отцом, о том, что я очень сильно тебя люблю. Но вместо этого ты бросил мне под ноги свою собственную медаль, а после обвинил я во всех грехах.

– И конечно же ты решила, что имеешь право скрыть от меня правду, да? – хмыкнул Игорь. Черты лица его заострились, взгляд потемнел.

– Ты не хотел знать никакой правды!

– В самом деле?! Думаешь, не хотел?! В тот день я бродил по набережной и готов был сердце из груди выдрать! Думаешь, я не хотел правды?! Почему ты мне сразу не сказала, что эти документы – ложь?! Когда пришла после награждения!

– Ты прилюдно унизил меня! Ничего не объяснил, вместо этого… Устроил какое-то низкосортное шоу. Изгадил то, что было для меня важно, что для тебя самого было важно! – с яростью проговорила Рина. – Но я всё равно хотела поговорить. Готова была поговорить. Но что я должна была?! Броситься к тебе в ноги и умолять поверить в то, что эти документы – неправда?! Тебе не кажется, что это уже слишком?! Особенно после того, что случилось потом, после всех тех гадостей, что ты мне сказал, после того, что… – она мотнула головой, не желая продолжать.

– Хорошо, а потом?! У тебя было семь лет, чтобы хоть что-то сказать, а в итоге правду мне рассказала собственная дочь!!! – закричал Игорь, со всей силы ударив ладонью по панели перед собой. – Ты хоть понимаешь, чего ты меня лишила?

– Ты сам себя всего лишил! Не надо винить меня, Игорь!

– Конечно же я сам! Да, Рината! Во всех твоих грехах виноват исключительно я!

– Я свои грехи знаю и давно в них покаялась! – возразила Рина. Пробка наконец рассосалась, и она прибавила скорость. – Я давно уже поняла, в чём и когда была не права, Игорь!

– Почему ты мне не рассказала!? – металлическим голосом спросил он.

– Я хотела, – стараясь успокоиться, она выдохнула. – Когда родилась Николь. Помнишь моё сообщение?

– Какое сообщение?

– Ой, – покривила Рина губами. – Еще скажи, что не помнишь! Осенью четырнадцатого. Мое сообщение с просьбой приехать. И что ты мне ответил… Думаешь, будь на моем месте любая другая мать – хотела бы она знакомить ребенка с таким папашей?

– Какое сообщение, Рината! Ты мне ничего не писала.

– Не помнишь?

– Такое бы запомнил!

Рина кивнула на сумку и сказала:

– Возьми телефон и найди нашу переписку в мессенджере. Освежи память.

Ничего не понимая, Игорь достал с заднего сиденья сумочку Рины и вытащил из бокового кармана смартфон. Нажал на кнопку, и экран засветился фотографией улыбающейся Николь. В голове в очередной раз промелькнуло понимание, что он отец, и сердце его забилось чаще. Он отец. Его дочь. Эта девочка, которую он уже очень сильно полюбил, которую, как ему казалось, сильнее полюбить уже не сможет – его продолжение. Она вросла в него, переплелась с ним судьбами, жизнями, заполнила собой пустоту. Вспомнив, как от неё пахло конфетками, он невольно улыбнулся. Она так крепко, искренне обнимала его и с такой грустью в глазах говорила, что у неё нет папы, что она не знает, где он… Господи… Вздохнув, Игорь открыл сообщения, выбрал свой собственный контакт и зашёл в переписку. О чем Рината вообще говорит? Какие, к черту, сообщения? Даже если бы он в тот момент был пьян, сообщение от Рины никогда бы не стерлось из его памяти… Игорь чуть прокрутил вверх ленту и непонимающе мотнул головой. Что за дрянь?! И если он подобного не помнит… Значит, сообщение всё-таки стёрлось. Из его собственной памяти-то может стереться оно и не могло, а вот из памяти его телефона – вполне. Не веря своим глазам, он читал строки… Строки, которые были способны изменить их будущее ещё тогда… Она просила его приехать. Осенью четырнадцатого…  И «его» ответ ей. Выругавшись, он погасил экран телефона и, мрачно глядя на Рину, проговорил:

– Я не писал это сообщение.

К его удивлению, Рината даже спорить не стала, как не стала и язвительно усмехаться. Она просто кивнула и после недолгого молчания произнесла:

– Фёдорова?

По его скулам ходили желваки. Снова невозможно сильно захотелось закурить. Он бы, наверное, залпом выкурил сейчас полпачки, не меньше. Сунул руку в карман, но вспомнив о положении Рины, остановил себя. Падла! Попадись ему эта дрянь…

– По всей видимости. Сука! – сжимая в руке металлическую зажигалку, выплюнул Игорь. Бессмысленно чиркнул колёсиком. – Рината, я хотел приехать. Хотел увидеть тебя и как-то… Поговорить. Ещё раз. Марина ещё тогда говорила мне, просила меня… Я не слушал, но…

– Так почему ты не приехал, Игорь? – с невыразимым отчаянием в голосе спросила Рината. Они снова остановились на перекрёстке. Рина повернула к нему голову и сквозь слезы прошептала: – Я так тебя ждала…

Не глядя на дорогу, она нажала педаль. Её колотило, выкручивало, истерика, так долго сдерживаемая, таки подкатила, встала комом в горле. Каждый её нерв скрутился, чувства, обида, пережитое одиночество, страхи… Прошлого было уже не вернуть, все эти семь лет – тоже. Но и забыть не выходило! Как она могла забыть полные безнадёжности ночи, минуты, когда ей казалось, что мир летит куда-то, оставив её за своей орбитой?! Столько времени, столько ошибок…

Игорь открыл было рот, чтобы что-то ответить ей, но увидел яркий свет фар.

– Тормози! – выкрикнул он и, вцепившись в руль, выкрутил его в сторону. – Ри!..

– Сережа, что ты наделал?! – Николь смотрела, как два камешка, прыгая по ступенькам, катятся вниз. – Зачем ты их выбросил?! – она гневно глянула на друга и толкнула его со всей силы, а потом побежала по лестнице вслед за камнями.

– Я случайно, Ника! – Сергей бросился следом. – Я просто хотел их посмотреть!

– Ты дурак! – Николь спустилась на первый этаж и подобрала один камень. Осмотрелась, но второго не увидела. – Где второй камушек!? – зло выговорила она, глядя на Сережу.

– Не знаю.

– Ищи!

– Не буду я искать, это же камни! – возмутился Бердников-младший и хотел было пойти в сторону кухни, но Николь схватила его за руку и сквозь слезы заорала: – Нет, ты ищи! Ищи его!

– Отпусти меня! – Сергей безрезультатно пытался выскользнуть из хватки Ники, но та держала крепко.

Разозлившись, он толкнул её, но пальцев Николь не разжала, напротив, вцепилась ещё крепче.

– Ты бросил! – закричала она. – Теперь ищи!

Вышедшая на крики Алла строгим взглядом осмотрела вначале сына, а потом – внучку.

– Что случилось? – спросила она сразу у обоих. – Вы чего дерётесь?

– Бабушка, он выбросил камушки, которые мне Игорь дал! – пожаловалась Николь одновременно и возмущённо, и опечаленно.

– Говорю же, я случайно!

– Специально! Ты специально, Серёжа!

– Так, успокойтесь оба! – скомандовала Алла. – Пойдемте поужинаем и будем все вместе, – она кинула на сына предупреждающий взгляд, – искать камушки.

Дети спорить не стали. Николь, сжимая в кулачке найденный камень, молча прошла мимо Аллы в кухню. Вошедший за несколько секунд до этого в дом Бердников снял пальто, стряхнул мокрые капли со лба и, разувшись, появился в холле.

– Что за крики? – осведомился он у жены.

– Дети поругались, – Алла поцеловала мужа в щеку и улыбнулась. – Ты как раз к ужину.

– Там такая мерзкая погода, – посетовал Владимир. – Пойду переоденусь и приду.

Оживший в его кармане телефон зазвучал простенькой стандартной мелодией. Достав его, Владимир нахмурился – вызов был с неизвестного номера. Поколебавшись несколько секунд, стоит ли вообще отвечать, он всё же поднёс мобильный к уху и резко выговорил:

– Да!

Алла молча стояла рядом. Хотела пойти в кухню, чтобы накрыть на стол, но что-то останавливало, мешало ей, не давало сделать шаг. Она смотрела, как меняется выражение лица Бердникова. Как в глазах его недовольство сменяется непониманием, непонимание – ужасом. Он посмотрел ей в глаза и, произнеся в трубку: «Мы выезжаем. Спасибо», опустил руку с зажатым в ней телефоном.

– Что случилось, Володя? – вмиг севшим голосом выдавила Алла.

Он ничего не сказал. Лишь мотнул головой и, резанув ладонью воздух, тяжело выдохнул.