Глава 47

Россия, Москва, июнь 2021 года

Игорь проверил телефон и, прочитав сообщение, отложил на тумбу. Улыбаясь, поправил подушки и улёгся поудобнее. Врач все-таки прознал про его ночную вылазку к Ринате и отчихвостил дежурившую на посту медсестру. Спасло беднягу только то, что он вступился за неё, заявив, что она и не видела, как он вышел из палаты. Это было откровенным враньем, потому что медсестра… Катя, не смогла устоять под его взглядом и улыбкой. А уж когда Игорь рассказал про жену, так и вовсе сдалась. Указала ему номер палаты, этаж и даже помогла отвлечь медсестру, дежурившую в гинекологическом отделении.

Отец, мать, Оля, – все они твердили, что с Ринатой всё в порядке, а у него сердце было не на месте. Пока не увидел её, не успокоился, пока не дотронулся до неё, – будто бы и не дышал. А стоило ей открыть глаза и обнять его… В этот момент он готов был послать к чертям утверждение, что мужчины не плачут. Едва сдержал слезы, когда она просила не уходить. Её холодные пальчики сжимали его ладонь так крепко, будто бы она боялась, что он исчезнет, перестанет существовать. Будто он – всего лишь сон. Игорь готов был просидеть с ней всю ночь, слушать её мерное дыхание и любоваться ею, но он и сам чувствовал себя паршиво. Голова раскалывалась, вывихнутое плечо ныло.

Он вышел из палаты Рины только через час, но в этот раз уйти незамеченным ему не удалось, дежурная медсестра всё-таки засекла его. А наутро об этом знал и лечащий врач.

Эта авария отрезвила его, дала понять, что вся его злость, ненависть и прочие чувства – лишь пыль. Ничто, в сравнении с тем, что он едва не потерял Ринату и малыша. Им действительно повезло, летящая наперерез «семёрка» потеряла управление, и если бы он не успел развернуть машину, последствия могли бы быть гораздо хуже. У Игоря до сих пор при мысли об этом кровь стыла в венах. Никогда её больше не увидеть… нет. Он никому не позволит отобрать её у него. Даже чертовой смерти не позволит! Мысли о правде, скрываемой от него Ринатой столько лет, ушли на второй и даже третий план. Конечно, они поговорят, обо всём поговорят, но Игорь понимал, что это будет совсем иначе. Злости не осталось. Обида – возможно, в нём еще тлел её маленький огонек, но, когда он думал о том, что Николь – его дочь, его плоть и кровь – прочее становилось не таким уж важным. Важно было кое-что другое. И вот этого без внимания Игорь оставлять был точно не намерен.

Вторя его мыслям, телефон пропиликал, и он, вновь взяв его, прочитал сообщение. Глаза его потемнели, рот превратился в жесткую линию. Быстро набрав ответ, он опустил руку на одеяло. Телефон снова завибрировал, но в этот раз Игорь даже не соизволил посмотреть на экран. Так и сидел, продолжая сжимать его в руке.

Спустя пару минут дверь отворилась, и в палате возникла Валерия Фёдорова.

– Привет! – она улыбнулась и, лишь на мгновение застыв, прошла к постели. – Я смотрю, ты неплохо себя чувствуешь? Это тебе, – она поставила на тумбу пакет. – Тут фрукты, не знала, что ещё купить.

Игорь молча наблюдал за ней и, когда она, продолжая улыбаться, присела на стул, привстал, накинул халат, а затем и вовсе поднялся с постели.

– Спасибо, что пришла, Лер, я рад тебя видеть, – сказал он.

– Не чужие люди, – криво усмехнувшись, она пожала плечами и взглянула на Игоря. – Несмотря на то, что благодаря тебе меня уволили. Кстати, – вскинула она брови. – Что там за ответственная работа, про которую ты мне написал?

– А разве ты не уезжаешь? – Игорь подошёл к Лере и, встав за её спиной, положил руки на её плечи.

– Нет, – Лера, сглотнув, задрала голову, пытаясь встретиться взглядом с Игорем, но тот лишь сильнее впился в неё пальцами.

– Странно, а мне сказали, что ты улетаешь в Америку. Через два дня.

– По делам.

– По каким таким делам, м-м? – Крылов наклонился к ней и заговорил на ухо: – Ты думаешь, тебе удастся сбежать после всего, что ты натворила?

– А что я натворила? – Лера попыталась встать, но Игорь грубо вернул её обратно и продолжил:

– Тварь, тебя не учили, что чужие сообщения читать нельзя? А уж тем более отвечать за кого-то, если тебя об этом не просят?!

– О чём ты говоришь? – голос Леры дрогнул.

– Не претворяйся идиоткой! – рявкнул Игорь так громко, что она подпрыгнула. – Ты серьёзно думала, что правда никогда не откроется?!

– Если ты о сообщении этой…

– Моей жены!

– Твоей жены! – с нажимом повторила Фёдорова. – Считай, что я сделала тебе одолжение, а то как миленький бы поскакал по первому её писку! Не надоело, Крылов?! Жучкой бегать за этой сукой? – едва хватка его ослабла, Фёдорова подскочила и развернулась к Игорю лицом. – Она тебя использовала, а ты всё готов был проглотить и снова за ней! Игорь, я сделала это ради твоего же блага! Я единственный человек, которому ты не безразличен, и это правда! – Лера сделала один несмелый шаг к нему и остановилась, наткнувшись на его полный ледяного презрения взгляд. – Игорь, – она вздохнула и выдавила улыбку. – Почему ты так со мной поступаешь? Я любила тебя, искренне любила. А она… эта твоя Бердникова не способна на чувства. Да, я прочитала то сообщение, но, отвечая ей, я о тебе думала, пойми. Ты только начал приходить в себя, а она…

– А она всего лишь хотела рассказать мне о том, что я стал отцом, – горько усмехнулся Игорь.

Он поверить не мог, что Лера настолько погрязла в интригах, вранье и лицемерии, что не способна говорить искренне даже сейчас. Она столько лет была рядом с ним… наверное, потому, что он и сам подошёл к краю, потому, что другого он не заслуживал. Он трахал эту дрянь, пускал её в свою постель, позволял прикасаться к себе в тот момент, когда Рината была там, за океаном и думала, что он написал… Да как бы он ни был зол, ему в жизни не пришло бы в голову сочинить такое. Не смог бы он, как бы сильно её не ненавидел! Желать несчастья ей и маленькой крохе… Господи, нет. Фёдорова, конечно, тварь, но и он сам ещё та скотина! Он с такой легкостью потерял годы собственного счастья. По своей глупости. Исключительно по своей. Сам отпустил, сам разрушил, а потом даже не попытался собрать – сидел и ждал чего-то. Ему надо было бороться за Ринату даже с ней самой, а он опустил руки и жалел себя… Все эти годы жалел и копил злость. Если бы не это дурацкое желание, как знать, чем бы всё в итоге закончилось.

– О чём ты?

– Не притворяйся, а? – покачал Игорь головой. – Ну не дура же ты, тварь, но не дура. Неужели не знала, что Николь – моя дочь? Неужели не узнала, что не было никакого аборта? Неужели ты… Сука, – он сделал шаг к ней и поморщился. Вывихнутое плечо ныло, и каждое движение приносило боль. Но на боль ему было плевать! Плевать! Ему хотелось удавить эту гниду, хотелось вытрясти из неё душу, стереть с её лица это наглое высокомерное выражение, вывернуть её провонявшее ложью нутро! – Неужели ты ничего не знала?

Поняв, что отпираться бесполезно, Лера едко усмехнулась и попыталась обойти Игоря, но тот схватил её за руку и толкнул к постели. Наткнувшись на спинку, Фёдорова болезненно сощурилась, лицо её перекривилось, и она злобно зашипела:

– Знала! Да! Я всё знала, Крылов! Знала и молчала, потому что эта гадина свалила в свою Америку, а ты остался здесь, со мной. Ну родила она, да. Да, я узнала, что с документами было всё неоднозначно. И выводы определённые сделала.

– И не потрудилась мне сказать.

– А зачем? – засмеялась она. – Зачем мне говорить тебе?

– Господи, Лера… – Игорь смотрел на Фёдорову и не мог поверить в то, что когда-то она была совершенно другой. Когда они только познакомились… Взбалмошная, весёлая и борющаяся за правду девчонка, мечтающая об успешной карьере. Куда это делось?! От той девчонки не осталось и следа. – Что с тобой стало?

– Хочешь жить, умей вертеться, Крылов, – едко хмыкнула она. – Жизнь заставит, и не такой станешь. У меня нет родственничков, которые проложили мне дорожку. Самой приходится.

Игорь молчал. Смотрел на неё и молчал. Потому что никакие слова не смогли бы выразить того, что он чувствовал. Впрочем… А что он, собственно, чувствовал? Презрение и жалость. Вот, пожалуй, и всё. И ещё ярость. Но презрение было всё-таки сильнее. И жалость тоже. Потому что такие, как она, не заслуживают даже ярости – слишком сильно, слишком остро. А вот презрение и жалость – самое оно.

– Как понимаю, ни о какой работе ты не собирался со мной разговаривать? – выдержав длившееся около минуты молчание, проговорила Фёдорова. – Я выслушала от тебя достаточно гадостей, поэтому извини, но я пойду. Выздоравливай.

Подхватив со стула свою сумочку, Лера направилась к выходу. Напоследок с опаской глянула на Крылова, но он не двигался и попыток её остановить не делал. Лишь повернулся и наблюдал, как она идёт к двери. Но не успела Лера взяться за ручку, как дверь открылась сама, и в палату вошли двое зрелых, но всё ещё статных, интересных мужчин. Министр спорта России и бывший президент Федерации фигурного катания собственной персоной.

– Здравствуй, Лера, – тихим, пробирающим до нутра голосом произнёс Леонид и ухватил Фёдорову под локоть.

– Что вам надо от меня? – испуганно спросила Лерка.

Игорь мог бы поклясться, что на этот раз она не играла. Он наблюдал за тем, как его отец, склонившись, что-то шепчет ей на ухо, как Бердников забирает из её рук сумочку и толкает к выходу.

– Мы покатаемся, – сухо выговорил Владимир. Мазнув по Игорю взглядом, коротко кивнул ему и вышел. За ним проследовали Леонид и Лера, отчего-то не смеющая не то что сопротивляться, даже пикнуть.

Что же такого сказал отец, что она даже не верещит? Куда они её повезут? Что сделают с ней? Ответов на все эти вопросы у Игоря не было и, сказать честно, знать он их не хотел. Дверь за ними закрылась, и он, подойдя к постели, присел. Нащупал в складках одеяла телефон. Разблокировал и улыбнулся. Николь прислала ему голосовое сообщение.

– «Привет, Игорь!» – зазвучал её тоненький звонкий голос, и сердце его тут же наполнилось теплом. – «Я тоже тебя люблю. Не хочу, чтобы вы с мамой болели. Хочу, чтобы ты был рядом, потому что тогда мама улыбается. Алиса пообещала, что привезет меня к маме. И к тебе я тоже зайду. А еще…», – Ника вздохнула, и улыбка Игоря стала шире. – «Мишка там один и куклы тоже. Хочу домой.... Пока!», – за «пока» последовал еще один тяжкий вздох. Сообщение закончилось. Мужчины не плачут, правда? Идиоты, кто так говорит. Он вытер слезы и, шмыгнув носом, встал. Больше всего сейчас ему хотелось увидеть Ринату. Обнять её, посмотреть ей в глаза. Они и так слишком много времени потеряли. Ни минуты больше не потеряют. Ни единой минуты. И плевать, что доктор ему лежать велел. На всё плевать.

Алиса молча мерила шагами пространство палаты. Рина же, лёжа в постели, наблюдала за ней. Пару минут назад она заявила, что должна ей кое в чем признаться. Вернее, кое-что сказать. Вернее… Рина и сама не поняла, что именно – признаться, сказать или что-то ещё. Алиса была какая-то нервная. Едва пришла, поинтересовалась её самочувствием и, получив ободряющий ответ, посмотрела как-то очень странно.

– Лис, – позвала Рината. – Может быть, ты сядешь? У меня голова кружится от твоего мельтешения.

– Прости, – Алиса покорно уселась на стул рядом с кроватью и, поджав губы, выговорила: – Я понимаю, что сейчас не время, но… Рин, я не могу с тобой не поделиться.

– Выкладывай, – улыбнулась Рина. Она протянула Алисе ладошку, и та тут же обхватила её своей. Сжала. Рината всё еще пугала бледнотой, но сегодня выглядела гораздо лучше, да и взгляд её стал более живым, уверенным. Слава Богу, что всё обошлось! Алиса перехватила ладонь Рины обеими руками, стиснула, погладила пальцы. Отчего-то в горле встал ком. Как же она испугалась за неё…

– Алис… – заметив, что глаза её поблёскивают, Рина хотела высвободить руку и коснуться лица подруги, но та не отпустила. Напротив, сжала сильнее и положила ладонь Ринаты себе на живот.

Поначалу Рина не поняла, что она имеет в виду, но постепенно до неё стал доходить смысл происходящего. Да, зачастую, чтобы понять друг друга, слова им были не нужны. Губы Ринаты приоткрылись, глаза защипало. Алиса потихоньку всхлипнула. Надо же, а ей-то казалось, что слёз больше не будет…

– Иди ко мне, – потянула её к себе Ринка, и когда Алиса пересела на постель, крепко обняла. – Господи, Лиска… Ты давно знаешь?

Алиса мотнула головой и сквозь непонятно откуда взявшиеся слёзы выдавила:

– Пару дней. Хотела сказать тебе, а ты…

– Тс-с-с… – она поцеловала подругу куда-то в волосы, вздохнула. Как же она была рада, что всё у них со Стефаном получилось! В душе разливалось дикое облегчение.

Отстранившись, Алиса вытерла набежавшие слёзы и улыбнулась. Она так боялась, что не получится… Страх, сомнения, отчаянье копились в ней и теперь выходили наружу. Когда она увидела на тесте две полоски… Боже! Поначалу не поверила, а потом долго не могла выйти из ванной – так и сидела на уголке, сжимая в руках заветный тест и ревела, как распоследняя идиотка до тех пор, пока в ванную не стал ломиться Стефан. Поначалу он и не понял, откуда эти её слёзы. Подумал, что она снова накручивает себя, а потом… Потом долго не мог успокоить её – так много в ней накопилось.

– Ну что, не будешь с мужем разводиться? – улыбнулась Рина. Глаза её тоже странно поблёскивали.

Алиса мотнула головой, а Рината снова положила руку на её живот.

– Я так рада за тебя, – прошептала она, а Алиса прижала её ладонь теснее. Всхлипнула и потихоньку, как-то нервно засмеялась, понимая, как, должно быть, выглядят они со стороны.

Их немой диалог нарушил короткий стук в дверь, а через секунду в палату вошёл Игорь. Заметив, что Рина не одна, кинул на Алису недовольный взгляд и прошёл внутрь. Заметив его, Рината улыбнулась, Алиса же поспешила вытереть со щёк остатки влаги. Игорь увидел это, но ничего не сказал, лишь бросил короткое «добрый день, Алиса» и, подойдя к Рине, поцеловал её в губы. Алиса тут же почувствовала себя лишней. Встала и отошла к окну.

– Я заберу Николь из школы, – сказала она, когда Игорь уселся на стул. – Зайдём куда-нибудь пообедать, а потом к вам её привезу. Так что… – она посмотрела на Рину, – заеду ещё сегодня.

– Подожди. – Рината осторожно спустила ноги с постели и, аккуратно встав, подошла к подруге. С одной стороны, ей хотелось, чтобы Алиса осталась, но Игорь… Сейчас всё в ней тянулось к нему. Сейчас ей важно было их уединение, и она знала, что подруга понимает это. – Лиска… – она коснулась её плеч, посмотрела в глаза.

– Если ты не прекратишь, – опять засмеялась Алиса, – я снова… – подбородок её предательски задрожал, и она поспешила перехватить руки Рины.

– Я же говорила, что всё получится, – не удержавшись, шепнула Рината. – У тебя просто не могло не получиться.

– Просто все эти травмы, падения… – она тяжело выдохнула. – Я так боялась…

Не выдержав, Рина снова обняла Алису. Через сколько же они прошли вдвоём… Сколько же всего у них было. Но обе они смогли. Всё преодолели, со всем справились. Так или иначе, но справились. Она прикрыла глаза. В горле стоял комок из накопившихся чувств. Что дальше – подскажет время. Ведь обязательно будет что-то дальше, она это точно знала. Потому что им всегда мало. Новые цели, новые горизонты. Но пока… Пока она была счастлива тем, что у неё есть: Игорь, Николь, родители, крохотная жизнь внутри неё. И Алиса. Алиса, глаза которой блестят слезами долгожданного счастья.

– Ну и что твоей ненормальной подружке было надо? – с усмешкой спросил Игорь через пару минут, когда Алиса ушла.

Но усмешка его отклика в душе Рины не нашла. Вернувшись к постели, она забралась на неё с ногами и, вздохнув, тихо сказала:

– Алиса беременна.

Игорь ожидал продолжения, но продолжения не последовало. Рината молча улеглась и отвернулась к стене. Через несколько секунд почувствовала, как постель прогнулась под весом сильного мужского тела, ощутила прикосновение и закрыла глаза. Игорь опустил руку на её талию, нашёл ладошку. Губы его коснулись её затылка, и Рината неслышно выдохнула. Переплела свои пальцы с его. Она ощущала умиротворение. Долгожданное, такое тёплое, обволакивающее, пробирающееся в самое нутро.

– Знаешь… – тихо сказала она. – Если бы не Алиса, Николь, скорее всего, не было бы.

Игорь ничего не сказал, лишь напрягся – она ощутила это. Ощутила, как мигом сковало его мышцы, как изменилось его дыхание.

– Там, в Сочи… – пояснила Рината. – После нашей ссоры. У меня едва не случился выкидыш. Если бы она не оказалась в тот момент рядом…

Рината умолкла. Игорь тоже молчал. Сжал её пальцы, придвинул к себе теснее. Так они лежали, прижавшись друг к другу, словно связанные самой сутью жизни, каждой ниточкой судьбы так крепко, что никогда уже не разделить, словно они и были тем самым, неразделимым. Несмотря на разочарования, несмотря на ошибки. Игорь поглаживал её пальцы. Наверное, им о многом ещё нужно поговорить, многое друг другу рассказать. Но не сейчас. Сейчас есть он, есть она и есть их собственный мирок, кокон, внутри которого лишь они двое – без прошлого, без будущего, в этой самой минуте.