Глава 48

Россия, Москва, июнь 2021 года

– Домой хочу, – Рината крепче сжала пальцы, удерживающие ладонь Игоря.

– А что врачи говорят? – спросил он, целуя её в плечо.

– Что говорят… – она недовольно вздохнула. – Ничего путного не говорят. Говорят, что нужно поберечься, что ещё существует угроза выкидыша.

– Тогда надо поберечься, – улыбнулся Игорь.

Рината заворочалась, перевернулась на другой бок и посмотрела ему в глаза.

– Знаешь… Я тогда, на показательных в Сочи, могла бы не выступать. Хоть врачи и сказали, что всё в порядке, но риск то был. А я всё равно вышла на лёд.

– Почему?

Рина ответила не сразу. Лежала, продолжая смотреть Игорю в глаза, а затем, покачав головой, улыбнулась и выговорила:

– До сегодняшнего дня я не задумывалась об этом. Но теперь оглядываюсь назад и… – две слезинки покатились по щекам. – Мне кажется, я просто в последний раз хотела побыть с тобой рядом. Даже самой себе в этом признаться не могла. Говорила себе: ты же чемпионка, ты должна. Зрители придут посмотреть на тебя.

– Хватит, – Игорь осторожно вытер её слезы подушечками пальцев и коснулся губами лба.

– Прости меня, Игорь.

– Мы оба с тобой хороши, – усмехнулся он, привлекая её к себе. Рината прижала ладошки к его груди и уткнулась носом в шею. – Я всё понимаю, Рината. – Игорь вздохнул, упираясь подбородком в тёмную макушку жены. В последние дни он тоже часто оглядывался назад. Искал причины – в ней, и, прежде всего, в самом себе. И ведь находил их. Причины, объяснения… ошибки. Не только её, но и свои собственные. В первую очередь – свои собственные.

В палате было светло: светлые стены, большое окно. На тумбочке, в вазе с широким горлом, стоял большой букет пионов – никогда не оформлял доставку цветов на адрес больницы, а тут… Яркое пятно, словно точка отчёта. Много времени потеряно, но впереди ведь больше. Впереди ещё почти целая жизнь. А у них уже столько есть: статус, личные победы, прошлое, дети и, что самое важное – они сами. Есть. Теперь есть. Игорь поцеловал Ринату в волосы и тихо выдохнул. Подумал ещё мгновение, после чего проговорил:

– Тогда я подсознательно ждал подвоха. Я долго бился в закрытую дверь, а когда ты открылась мне, не поверил. Наверное, в то время мы были не готовы к отношениям. Но… я счастлив, что когда-то на моём пути встретилась ты. И пусть так, пусть спустя годы, но мы вместе. И Ника… – плечи Ринаты затряслись, и она, судорожно всхлипнув, заплакала. – Прекрати, – Игорь погладил её волосы, переплетенные в косу. – Опять голова заболит, – нежно улыбнулся он.

– Ника никогда не спрашивала, где её папа, – просипела Рина. – А я с ужасом ждала, ждала и не знала, что ей ответить. Всё это так глупо, Игорь… Из-за одного мгновения мы потеряли столько лет. А Николь… ты будешь прекрасным папой.

– Это очень ответственно, – засмеялся Игорь. – Не думал, что у меня будет сразу двое.

– Привыкай, – Рината хлюпнула носом и тоже едва заметно улыбнулась сквозь слёзы. Сейчас, лёжа в объятиях Игоря, она дала себе слово, что больше никогда не позволит молчанию, недосказанностям, обидам и лжи встать между ними. Слишком долго, слишком больно, слишком невыносимо. За эти годы всё было слишком. – Я так хотела тебе обо всём рассказать в Сочи… мне было дико страшно, но я бы сказала, клянусь тебе. Уже тогда я хотела быть с тобой, хотела дальше с тобой кататься. Хотела твоей любви и была готова дарить тебе свою в ответ. Я разобралась с душившими меня ненавистью и злобой, и там, на Олимпиаде я…  Нам не хватило всего каких-то тридцати минут. Если бы Лерка пришла чуть позднее… – тяжело выдохнув, Рина поцеловала Игоря в венку на шее. Губы её были влажными и прохладными от слез. Игорь вновь провёл пальцами по её волосам. Даже здесь, в больничной палате с перебинтованной головой, с ней, он, чёрт подери, чувствовал себя куда лучше, чем все эти годы без неё! Но ведь зачем-то они им были даны… Чтобы понять? Чтобы разобраться в самих себе? Чтобы осознать глубину собственных чувств, повзрослеть, пройти трудную дорогу жизни, оказаться здесь и сейчас именно такими – самодостаточными, цельными, готовыми взяться за руки и дальше пойти вместе? Возможно. Ему хотелось верить, что всё было не напрасно, не просто так.

– О Фёдоровой больше даже не вспоминай, – довольно жестко выговорил Игорь. – Она нас уже не побеспокоит.

– Я надеюсь, она жива? – Рина усмехнулась и, чуть отстранившись, заглянула мужу в глаза.

– Я тоже надеюсь, – хмыкнул он и на немой вопрос Ринаты ответил: – Помимо всего прочего, эта дура решила поиграть в игры на раздевание с Бердниковым и Максаковым.

– Не понимаю, – нахмурила лоб Рината.

– Она наскребла компромат на них, – пояснил Игорь. – После того, как отец её уволил, решила отнести нарытое в редакцию. Но к её несчастью в издании, куда она сунулась, главный редактор не на всю голову отмороженный, да к тому же, там работает Марина. Тимур Машковский, может быть, слышала про такого?

– Кто же про Машковского не слышал? – усмехнулась в ответ Рина.

– Ну вот. Он передал Марине Леркину флешку, а она отнесла её мне. Вчера, перед тем, как приехать в школу, я встречался с нашими папашами, – на губах Игоря заиграла кривая усмешка. – Слушай, они должны стать хорошими друзьями.

– О Боже, почему? – улыбнулась Рина.

– Не знаю… – глаза Игоря таинственно сверкнули. – Мне почему-то так показалось.

– Игорь, мы кого-то ждём? – Леонид Максаков недовольно глянул на часы и откинулся в удобном кресле.

Кафе, где Игорь назначил встречу, находилось от Федерации в десятке минут езды. Спокойное немноголюдное место с качественным обслуживанием, подходящее для камерных разговоров. Тактичные, знающие своё дело  официанты, хороший кофе, приятная обстановка.

– Да, – коротко ответил Крылов и посмотрел в сторону входа. Часы показывали без трех минут двенадцать, а Бердников всё ещё не появился. Приехавший пятнадцать минут назад Леонид тут же догадался, что это не просто обед в компании сына. Однако на вопросы его тот отвечать не спешил. Заказал по чашке кофе и лишь изредка поглядывал на отца, меряя его каким-то странным взглядом.

– Мне не нравится эта таинственность, Игорь, – Леонид отпил глоток чёрного кофе и в очередной раз посмотрел на сына.

Крылов ничего не ответил. Взгляд его так же был устремлен к дверям. И когда они наконец открылись, впуская нового посетителя, Игорь кивнул в его сторону:

– А вот и тот, кого мы ждали.

Проследив за взглядом сына, Максаков пренебрежительно скривился и выдохнул:

– Зачем ты его притащил?! Ты прекрасно знаешь, что я его на дух не переношу, я…

– Может быть, хватит, отец?! – вспылил Игорь.

– Что хватит?!

– Играть в Монтекки и Капулетти! – недобро глянул на отца и покривил губы. – Между вами слишком много общего, чтобы продолжать играть во врагов, Леонид!

– О чем ты? – подозрительно прищурился Максаков, но Игорь не ответил, потому что в следующее мгновение к их столику подошёл Бердников.

– У меня мало времени, – окинув презрительным взглядом Леонида, он посмотрел на Игоря. – Если это по поводу Ринаты…

– О Ринате мы поговорим позднее, – усмехнулся Игорь и кивнул на стул. – Присаживайтесь, Владимир Николаевич.

Бердников произнёс что-то невнятное и уселся за стол. Мигом подлетевшая к нему официантка мило улыбнулась и приняла заказ на чашку чёрного кофе без сахара. А когда она удалилась, Игорь, положив ладони на стол, серьёзно посмотрел поочередно на каждого из сидящих напротив мужчин. Очень необычная, но весьма колоритная встреча у них получилось. Скажи ему кто-нибудь несколько лет назад, что он будет спасать задницу Владимира Николаевича Бердникова, посмотрел бы, как на идиота, но… Если Бердников начнёт тонуть, то с Максаковым на пару. Следовательно, это неминуемо зацепит и его самого, а там… Рината. Как ни крути, Бердников – её отец, он – муж. Ради неё он готов даже попытаться наладить отношения с её отцом. Ради неё и ради их ребёнка.

– Зачем ты назначил нам встречу, Игорь? – сдержанно поинтересовался Леонид.

– У меня есть кое-какая информация, – просто ответил он и, вытащив из кармана флешку, положил её на стол перед собой.  – Тут ваши прошлые делишки.

Заметив, как разом напряглись эти двое, Игорь испытал какое-то странное удовлетворение. Он – хозяин ситуации, и оба они зависят от него. Перед встречей он успел просмотреть большинство файлов. Лихие девяностые… Большие деньги, большие возможности. Как оказалось, во всех смыслах. Чем больше он узнавал, тем, честно говоря, меньше ему хотелось знать. Но что уж. Девяностые… По всему следовало, что выделенные когда-то из бюджета на строительство нескольких крупных ледовых площадок средства осели вовсе не там, где должны были. И школа Богославской… Вот отсюда и деньги на строительство. Не все, конечно. Что же до остального… Предприимчивые у него, как оказалось, родственнички. Можно было лишь представить, по какому куску положили они себе в карман. Да, если эти двое начнут тонуть, выйдет масштабнее, чем с «Титаником».

– О чём ты? – осторожно задал вопрос Леонид, переглянувшись с Бердниковым.

– О том, что происходило после развала Советского Союза, – уголок губ Игоря дёрнулся в усмешке. – Хотите спросить, откуда у меня эта информация?

– И откуда же? – нехотя осведомился Владимир.

Игорь посмотрел на него, на отца, и вдумчиво проговорил:

– Нужно быть осторожным, Леонид, когда впускаешь в своё логово змею. Фёдоровой очень не понравилось, что ты её уволил. Уж не знаю, где она всё это откопала, но факт остаётся фактом. На флешке документы, финансовые махинации, которые вы проворачивали. Вместе. Лера принесла флешку Машковскому в редакцию «Мир в спорте», – Игорь слегка приподнял брови и снова усмехнулся. Поднял флешку, повертел в руках, а затем пододвинул в сторону Леонида. – Можешь мне ответить, каким образом она добралась до этого?

– Мне вот тоже интересно, – проговорил Владимир, хмуря брови. – Почему документы до сих пор не уничтожены!

– Это моя гарантия.

– Какая, к чёрту, гарантия, Максаков?! – взревел Бердников, вскакивая из-за стола. Вовремя одёрнул себя, снова опустился в кресло и уже тише произнёс: – Ты же понимаешь, что не смог бы использовать эти документы против меня.

– А я и не собирался! – прошипел Леонид, наклонившись так, чтобы слова его не были слышны за пределами столика. – Пока ты не начал плести против меня интриги.

– Больно ты мне нужен, интриги против тебя плести! У меня семья! Ты хоть понимаешь, что может случиться?!

– А у меня семьи нет?! – в тон ему заговорил Леонид. – У меня тоже, Бердников, семья, и я не собираюсь терять всё, что нажил непосильным трудом! – он схватил флешку и убрал в карман.

– Значит так, – Игорь, отодвинув стул, поднялся на ноги. Упёр ладони в стол, чуть подался вперёд и тихо заявил: – Придумайте что-нибудь с этой гадиной. Не думаю, что она не сделала копию. Она наглая, но не идиотка. Не получилось с «Мир в спорте», получится с другим журналом или газетёнкой, где главный редактор не столь чистоплотен, как Машковский. Я не собираюсь из-за ваших делишек идти ко дну. У меня тоже есть семья. К тому же, – сделал паузу Игорь и, снова пройдясь взглядом по хмурым физиономиям Леонида и Владимира, добавил с усмешкой: – Я скоро стану отцом. А вы – дедушками. Подумайте об этом и придите уже к миру, – а после, не прощаясь, ушел.

Через некоторое время Игорю всё-таки пришлось отправиться к себе в палату. Смену повязок никто не отменял, да и пришедшая медсестра сказала, что Рине пора на УЗИ. Вздохнув, Рината коротко поцеловала его и пошла вслед за девушкой в белом халате. Много времени осмотр не занял, а когда она вернулась, в палате её уже ждали Николь и Алиса.

– Мама! – бросилась Ника к Рине, едва только дверь открылась.

– Кнопка моя, – Рината обняла её так крепко, насколько была способна. Она могла бы больше никогда не увидеть свою малышку… Внутри всё сжалось при мысли об этом, Рината наклонилась, поцеловала Николь в лоб и улыбнулась.

– Как у тебя дела?

– Я по вам соскучилась, – поморщила носик Ника.

Они прошли к постели. Рината присела на краешек и увлекла Нику за собой. Та, скинув сандалики, забралась на кровать с ногами, встала на колени и обняла маму за шею.

– Хочу домой, – тепло выдохнула Ника.

Рината поймала на себе взгляд Алисы. Она присела на стул рядом и, сложив ладошки на коленках, едва заметно улыбалась. Прикрыв глаза, Рина потерлась щекой о нежную щёчку дочери. В горле у неё снова стоял ком, к глазам подступили слёзы. Нет. Не потеряет она больше никого, ни единого мгновения счастья не упустит. Теперь всё будет хорошо. Хорошо. Рината повторяла это как мантру.

– Что показало УЗИ? – спросила Алиса наконец.

Рина достала из кармана пижамы снимок и протянула ей.

– Кажется, всё в порядке.

Алиса взяла его и вгляделась в изображение. Нечёткое, размытое… Вот она – новая жизнь, пока ещё совсем крошечная, но такая важная.

– Мама, а что это за картинка? Почему она чёрно-белая? – нахмурила лоб Николь, вытягивая шею, чтобы рассмотреть снимок в руках Алисы.

– Я тебе попозже расскажу, хорошо?

– Когда попозже?

– Дома.

– А когда мы поедем домой? – тут же спросила Ника, глядя на Ринату огромными серебристо-серыми глазами. Ласково убрав волнистый локон ей за ухо, Рина вздохнула и выговорила:

– Думаю, что скоро. Мы попросимся домой у доктора.

– Это хорошо, – совершенно по-взрослому кивнула Николь, а потом, немного подумав, посмотрела на Алису. – Алиса?

– Что, Кнопка? – Алиса, оторвавшись от изучения снимка, подняла на неё взгляд.

Николь состроила жалобную мордашку. Сложила губы бантиком, взгляд её стал совершенно невинным.

– Я хочу мороженого, – заявила она и горестно вздохнула. – Очень-очень хочу.

– Прекрасная идея! – не успела Алиса и рта раскрыть, поддержала дочь Рината. – Я тоже хочу! – две пары глаз уставились на неё в немой мольбе. Алиса с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Такие разные и такие похожие… И как-то мгновенно вспомнилось всё: первые тренировки на катке в Сан-Франциско, первый день рождения в незнакомой, чужой стране, решительность крохотной Николь, тянущей её прочь из одиночества. А после самые разные дни: радостные и грустные, беспросветные и полные надежд. И две пары глаз: синие, словно самые чистые горные озёра и серые, с серебристыми искорками. А теперь они тут, снова втроём, изменившиеся и вместе с тем оставшиеся прежними. Прошедшие так много и вознаграждённые за каждый свой шаг.

– Используете меня, ну-ну, – Алиса встала, протянула снимок Рине и улыбнулась. – Пусть всё будет хорошо, – сказала она, едва не плача.

– У нас обеих, – шепнула Рината. Пальцы их соприкоснулись и на мгновение переплелись. – Все будет хорошо, – одними губами произнесла Рина.

Алиса кивнула и выдохнула. Да, теперь всё будет хорошо. Хватит с них.

– Я так понимаю, одно шоколадное, одно клубничное и…

– И одно фисташковое! – закончила за неё счастливо улыбающаяся Николь.

– Будет сделано, – тихонько засмеялась Алиса и пошла к двери.

Стоило им остаться вдвоём, Рината прилегла и утянула Николь за собой. Они лежали на одной подушке, соприкасались взглядами и едва заметно улыбались друг другу. Рина очертила пальцем лицо Ники, коснулась губ, бровей, дотронулась до кончика носа. Её маленькая девочка стала такой взрослой. Казалось, еще совсем недавно Ника была неразумной крохой, которую она держала на руках, которую убаюкивала, вместе с которой плакала и не спала ночами. Думала ли она тогда, в четырнадцатом, что наступит день, подобный этому? Ник, она, Алиса… Такие разные жизни, сплетённые воедино. Такие разные судьбы, неотрывно въевшиеся одна в другую. Где был бы каждый из них, выпади из цепочки хоть одно звено? Если бы не Алиса, она, возможно, так и не вышла бы замуж за Игоря, а связала бы свою жизнь с Ником. Если бы не она сама, Алиса, может быть, так и не сошлась бы со Стефаном… Как знать, что было бы «если». Видимо, в жизни ничего не случается просто так. Каждая встреча – не случайность так же, как и каждое расставание. Рина выдохнула, дотронулась до руки дочери. Если вдуматься, сейчас каждый из них находится в начале очередного витка: они с Игорем, Алиса, Ник…

– Мама, – первой нарушила тишину Николь. Личико её вдруг стало серьезным и каким-то напряженным.

– Что, Кнопка?

– А ты же вышла замуж за Игоря, так? – спросила Ника и закусила губу.

– Так, – кивнула Рина.

– А как ты думаешь… – вздохнула она, – если я буду называть Игоря папой, он не обидится?

Николь смотрела на неё открыто и немного растерянно, взгляд был полон ожидания. Сердце Рины пропустило удар и забилось чаще. Господи, проклятые слёзы! Почему же ей так часто хочется плакать?! И больно, и легко, словно бы всё, что было вывихнуто, становилось на свои места. Каждый вывернутый сустав её души. Это на льду она – чемпионка, а вне льда? Вне льда она всего лишь женщина. Рината покачала головой.

– Нет, Кнопка, не обидится, – она сказала это так тихо, что и сама не поняла, произнесла ли слова вслух. Дыхание перехватило, а слезы таки покатились из глаз.

– Мама, почему ты плачешь? – маленькие ладошки запорхали по её щекам.

Рината перехватила руку дочери и поцеловала, а затем прижала к щеке. Покачала головой.

– Это от счастья, Кнопка. Игорь будет очень рад, если ты будешь называть его папой. Он будет тебе самым лучшим папой.

– Наверное, – дёрнула плечиком Николь. – Просто я подумала… – она снова протяжно выдохнула. – Ник мой крёстный папа, а просто папы у меня нет. А Игорь… он хороший. Я обещала к нему зайти, когда приеду.

– Ты больше не обижаешься на меня за то, что я вышла замуж за Игоря?

– Нет, – губы Николь расплылись в широкой улыбке. – Игорь мне нравится. Я даже… – она на миг задумалась, а после выпалила: – Я даже его, наверное, люблю. А если он согласится быть моим папой, то я буду любить его еще сильнее.

– Тогда пойдем сходим к нему? – предложила Рината и села в постели.

Николь тоже поднялась. Ловко соскользнула на пол и принялась обуваться. Пальчики её оказались на ремешке. Рината смотрела, как дочь застёгивает пряжку, и в очередной раз поражалась тому, какой она стала взрослой. Ещё совсем недавно она сама обувала её, а теперь…

– Скажешь ему? – спросила Рина.

Ника, застегнув второй сандалик, выпрямилась и посмотрела на неё.

– Нет, – мотнула она головой, и кудряшки её легонько шевельнулись в такт движению.

– Почему?

– Я стесняюсь, – покривила губами.

Рината подошла к дочери и погладила по волосам.

– Хорошо. Как будешь готова, обязательно скажи ему, что ты хочешь звать его папой, ладно? Он будет очень счастлив.

– Ладно, – Николь взяла Рину за руку и задрала голову. Поймала её взгляд. – Мамочка, я тебя люблю.

– И я тебя люблю, солнышко, – нежно отозвалась Рина. Сжала руку дочери и взяла с тумбочки телефон. – Папе тоже, наверное, хочется мороженого, как думаешь? – с улыбкой спросила она у дочери.

– Фисташковое! – немедля согласилась та. – Он мне сам говорил, что любит фисташковое.

Почему-то Рината даже не удивилась. Сколько же в ней от отца… Их продолжение. Открыла мессенджер и написала Алисе: «Мы у Игоря. Возьми, пожалуйста, ещё одно фисташковое. И да… Он всё знает про Нику».

– Игорь! – едва они вошли в палату, Ника кинулась к Игорю. Тот стоял у окна и рассматривал что-то за стеклом.

– Привет, малыш, – обернувшись, улыбнулся он. Николь подбежала к нему, но остановившись в паре шагов спросила:

– Тебе больно?

– Почему ты так решила?

– Просто, – выговорила она, внимательно рассматривая его покрытое ссадинами лицо. – Ты же в больнице.

– Завтра мы поедем домой, – сказал Игорь и сделал шаг к Николь. Она сама обняла его, прижалась так крепко, что у него перехватило дыхание из-за мигом захлестнувших его чувств.

Рина наблюдала за ними от двери. Вот так – правильно, по-настоящему. Каждый кусочек мозайки, каждая деталька хитроумного конструктора под названием «жизнь», каждый перелом судеб, каждый болезненный вывих. И ком в горле, и нежность в сердце. А потом два фисташковых и одно клубничное…

Не отрывая взгляда от них, Рина прошла вглубь палаты и присела на кровать. Завтра они поедут домой. Четыре слова, в которых заключалось их счастье. Семья. Дом. Вместе. Сколько времени им понадобилось, чтобы наконец построить нечто прочнее карточного домика. Начать с фундамента. С разговора о прошлом, об обидах и поступках. О молчании и о словах, брошенных со злости. С привычки ранить друг друга, колоть, резать. Делать больнее, так больно, что не было сил дышать… Но завтра они едут домой. И этим всё сказано.

– Игорь, я тебе кое-что принесла, – сказала Николь, когда они тоже подошли к кровати. Игорь присел рядом с Риной, так, что плечи их соприкасались. Стоящая перед ними Ника достала из кармана два камешка и протянула их на раскрытой ладони. – Второй бабушка нашла и вернула мне. Он потерялся, – объяснила она.

Не скрывая улыбки, Игорь забрал камни, повертел в руках и отдал один Ринате.

– Все камни нашлись? – хмыкнул он.

– Все, – Рината в ответ кивнула.

– Ну слава Богу, – выдохнул он вроде бы со смешком и в то же время как-то облегчённо. Притянул Ринату к себе и вдохнул запах её волос. Единственная. Родная. И самая любимая.