Глава 49

Россия, Москва, июнь 2021 года

Поначалу Рината и не поняла, почему из больницы их забирают Владимир и Леонид. Да ещё и вместе. У Аллы были неотложные дела в школе, а Алиса своей машиной так и не обзавелась.

Вчера она уехала быстро – едва они прикончили принесённое ею мороженое. Напоследок поспешно обняла Рину и шепнула, что позвонит. Завтра… или послезавтра. А ещё лучше, чтобы Рина позвонила сама – когда будет время. Рината только улыбнулась. Будет. Обязательно. Но не сегодня и, наверное, даже не завтра…

Домой они ехали в автомобиле Леонида Максакова, что, надо сказать, было немножко странно. По крайней мере, для Ринаты. Потому что, когда из больницы тебя забирает министр спорта России… Могла ли она представить себе подобное ещё полгода назад?! Пока отец Игоря молча вел автомобиль, её собственный, сохраняя молчание, сидел рядом на переднем пассажирском сиденье. Обстановка в салоне была напряженная: и Рината, и Игорь ощущали это очень хорошо. Одной только Николь всё было нипочём. Сидя сзади между ними, она то включала телефон, то внимательно смотрела в окошко. Кто конкретно везёт их домой, её не волновало. Главное – сам факт – они едут домой. Что же до отношений между дедушкой и еще одним «дяденькой»… дела ей до этого не было никакого. В отличие от Ринаты, постоянно бросающей на Игоря недвусмысленные взгляды.

Еще в больнице ей показалось странным, что Максаков ни с того ни с сего предложил себя на роль извозчика. И ладно бы только это. Владимир, находящийся в это время в палате, ни то что не возразил – слова поперёк не сказал. Чудеса, да и только! Она и не представляла, что такое в принципе возможно.

Вещей у них было немного, так что собрались быстро. В больничных стенах задерживаться не хотелось даже на лишнюю минуту, тем более что густые тучи, висевшие над Москвой, немного рассеялись. До чистого голубого неба было, конечно, ещё далеко, но и дождь уже не лупил по окнам с безысходным отчаяньем. Чуть прохладный свежий летний воздух с лёгким запахом города: мокрого асфальта, земли и травы. По пути к припаркованному неподалёку от корпуса авто Максакова, Рина шепнула Игорю:

– Они что, теперь не враждуют?

Игорь лишь усмехнулся уголком рта:

– Видимо, общие неприятности сближают. Не бери в голову.

Он посмотрел на идущую впереди Николь. Она едва поспевала за Бердниковым и Максаковым, но шаг не сбавляла. Упрямая. Характер ещё тот: есть в кого. Как и мама – решила – не отступит. Возле машины Леонид остановился. Обернулся, и Николь незамедлительно улыбнулась ему самой обворожительной из своих улыбок.

Лицо Леонида мгновенно просветлело, а на губах заиграла ответная – совершенно искренняя и добрая улыбка. Рината поразилась мигом произошедшим в нём переменам – он даже как будто выглядеть стал моложе. Леонид открыл Нике дверь, и она шмыгнула внутрь. Уселась посередине и, довольная тем, что в машине нет детского кресла, обхватила руками свой рюкзачок. Рина села следом, а Игорь, обойдя машину – по другую сторону от Николь.

– Чего ждём? Поехали! – скомандовала Ника, когда все устроились на своих местах.

Усмехнувшись, Максаков мотнул головой и завел мотор. Игорь невольно улыбнулся. Да… Это на работе его отец – едва ли не всемогущий министр спорта. А тут… Пусть он ещё не знает, но Николь уже запустила свои крохотные цепкие коготки в его душу и сердце. Поймала. И что бы он ни делал, принадлежать ему его сердце уже никогда не будет. Только ей – маленькой девочке, способной растопить своей улыбкой твердь льда, оживить чуткие струны, воскресить чувства. Ей и ещё одному малышу. Ещё не родившемуся, но уже такому любимому. Дедушка… Не Леонид Максаков, а просто дедушка.

– Мы пойдём. – Владимир, осмотрев прихожую пристальным взглядом, повернулся к Леониду.

Тот кивнул.

– Да, пора.

– Вы даже не посмотрите мой домик и кукол?

Николь, задрав голову, смотрела на Максакова таким взглядом, что не поддаться её влиянию тому стоило больших усилий. Что и говорить – обаяния у этой маленькой хитрой лисички хоть отбавляй, а он-таки не железный. Одни только огромные серые глаза с серебристыми искорками чего стоят. Глаза – точно такие же, как у его сына. И ещё эти пружинки-кудряшки…

– Малышка, – он чуть нагнулся к ней, – сейчас у нас с твоим дедушкой дела, а вот в выходные… – он снова покосился на Владимира. – Приезжайте все вместе к нам в загородный дом.

– С мамой и Игорем?

– С мамой, Игорем, дедушкой и бабушкой.

– И еще с Серёжей, – деловито добавила Ника, глядя на него со всей подобающей моменту серьёзностью. Словно бы готова была отстаивать приглашение для дяди в том случае, если бы его не последовало.

– И с Серёжей, – кивнул Леонид. А после, погладив Николь по волосам, выпрямился. Нашёл взглядом стоящих у лестницы сына и Ринату.

Рина, привалившись к перилам, прижималась боком к Игорю, а тот, приобняв её, наблюдал за всем происходящим с нескрываемым удовлетворением. Да, в жизни всё не случайно. И даже Фёдорова с этой флешкой, будь она неладна. Но плюс в случившемся есть: отец, судя по всему, таки решил отбросить своё недовольство и принять тот факт, что он породнился с Бердниковым. Давно пора. Слишком уж взрослые, чтобы играть в игры, тем более, с таким-то одним на двоих прошлым. Похоже, и Владимир не против наладить общение. И правильно. Хватит дурачиться, им уже давным-давно нечего делить.

– Мы приедем, – Рина кивнула и взглянула на отца, приподняв брови. – Правда, папа?

– Правда, – покривил губами Владимир, а после обратился к Николь: – Ладно, Кнопка, иди ко мне, – стоило Нике подойти, он с удовольствием поднял её на руки и звонко поцеловал в щеку. В ответ она подарила ему улыбку – открытую, детскую. – Пока?

– Пока, дедушка, – Николь прижалась к нему, обняв за шею руками.

Когда Владимир опустил её, Николь снова подошла к Леониду и протянула руку:

– До свидания, дядя Лёня. Мы обязательно к вам приедем.

– Буду ждать, – с мягкой улыбкой ответил Леонид, потихонечку сжав тонкие Никины пальчики.

Её хрупкая ладошка утонула в его – крупной и широкой. Глаза Леонида блеснули счастьем. Он еще не знал, что Николь – его внучка, однако уже намертво попал под её обаяние.

Выпустив её ладошку, посмотрел на Ринату, после на сына. Красивая пара. И на льду они были красивой парой. Как ни крути, а дочь у Бердникова – самая настоящая принцесса. Волосы, глаза. Хороший всё-таки у его сына вкус. Если уж так, дай Бог, чтобы сложилось.

– Мама, можно я пойду уже наверх? – посмотрела Николь на Ринату и, нахмурив лоб, вздохнула. – Хочу проверить Мишу и кукол.

Едва дождавшись одобрительного кивка, она взлетела вверх по лестнице. Ярко-розовая толстовка с украшенным заячьими ушками капюшоном мелькнула живым маячком. Топот детских ног стих в коридоре второго этажа, а через мгновение раздался негромкий хлопок межкомнатной двери.

– Может быть, все-таки чаю? – предложила Рината.

– Нет, мы пойдем, – покачал головой Владимир.

– У этого «мы» очень необычное звучание, – не удержался от смешка Игорь. – Вы зарыли топор войны?

– Общий враг сближает, – Леонид ответил сыну точно таким же смешком.

– Я надеюсь, Лера жива? – с опаской посмотрела на него Рината, едва заметно напрягшись.

– Всё с Фёдоровой в порядке, – подал голос Бердников. – И будет в порядке, если она не надумает высунуться.

– Пусть только попробует свой носик в России показать… У нас достаточно компромата на её мордашку. Сядет надолго, – не без удовольствия проговорил Леонид и, переглянувшись с Владимиром, кивком показал, что им пора идти.

– Невероятно! – засмеялась Рината, едва Игорь закрыл дверь за Владимиром и Леонидом.

– И такое случается, – он дёрнул плечом и едва заметно поморщился от всё ещё напоминающей о себе боли. – В любом случае, я рад, что теперь отец перестанет мне капать на мозг относительно нашего с тобой брака, – приблизившись к Ринате, Игорь притянул её к себе. – Не люблю, когда вмешиваются в наши отношения.

Рината почувствовала его тепло, надёжность его рук. Стены расступились, воздуха стало много – он наполнил лёгкие, вскружил голову. Воздух, пропитанный его едва уловимым запахом, запахом их дома, запахом их будущего. Его губы близко, глаза – близко. И пуговицы рубашки под пальцами, открытая шея – приподняться на носочки и можно коснуться губами. Твёрдый подбородок – пальцами по чуть заметной щетине. Не где-то далеко, в мыслях, во снах, а тут, в реальности, рядом. Их отражение в зеркале…

– Не позволяй никому, Игорь, – сказала Рината, глядя ему в глаза с выражением абсолютной серьезности. – Пообещай мне, что, если вдруг в нашей жизни… хотя что я говорю, – губ её тут же коснулась кривая усмешка. – Пообещай… Пообещай, что, если вдруг в наших отношениях наступит разлад, мы будем говорить. Говорить и делиться своими обидами, всем, что есть. Даже если сложно. Как бы ни было сложно говорить, пообещай, что мы будем разговаривать. Обо всём.

– Обещаю.

– И я тебе обещаю, Крылов. Я больше не потеряю ни единого мгновения из-за глупых обид. Хватит. Мы выросли.

– Да, – Игорь поцеловал Ринату в переносицу, и она блаженно прикрыла глаза. Он прижал её к себе, зарылся в волосы лицом. – Мы выросли. Наконец-то мы выросли, Рината, – улыбнулся, обхватывая здоровой рукой её талию, прижимая её еще теснее.

– Я люблю тебя, Игорь, – прошептала Рината, и он вторил ей.

В каждом слове, в каждом звуке, в дыхании и биении сердца он – её вторая половинка. Наконец-то они нашли друг друга. Потерявшиеся в своих жизнях, обрели вновь. Целое. Склонившись, Игорь коснулся губами Рининых губ. Нежный, долгий поцелуй. Ладони на её плечах, спине, талии. Её – на его груди. По пуговичкам рубашки, к воротнику. И мягкий выдох у самых губ, и глаза в глаза, чтобы теперь уже одним только взглядом, без слов: я люблю тебя. Люблю. Тебя. Только тебя.

Объяснять Николь, почему сегодня нужно лечь пораньше, долго не пришлось. Хватило лишь слов о том, что у мамы болит голова. Нашарив меж подушек пульт, она сползла с дивана и выключила мультфильм. Большая плазма в гостиной тут же потухла, яркие краски сменил тёмный прямоугольник экрана. Николь тяжко вздохнула и без лишних уговоров отправилась в комнату наверху, уже официально отошедшую в её распоряжение и потихонечку приобретающую вид детской.

– Мне кажется, или она обиделась? – Игорь выглянул из кухни, где они с Ринатой домывали посуду после ужина. Проследил за дочерью.

– Не обиделась, – Рината поставила последнюю тарелку в сушилку и устало улыбнулась. – Но и не довольна, – она присела на табурет и посмотрела на остановившегося рядом Игоря снизу-вверх.

– Устала?

Он мягко помассировал её плечи. Ненароком коснулся волос и с наслаждением пропустил их сквозь пальцы. Привыкнет ли он к этому когда-нибудь? К таким простым вещам: к нежности её кожи, к её чуть заметной улыбке, к изгибу лебединой шеи, шёлку волос, дыханию рядом? Вряд ли. Каждый раз её близость волнует его, делает чувства острее. Так было там, в прошлом, так есть и теперь. И в будущем так же будет – Игорь не сомневался. Соскользнувшая из крана капля с едва различимым стуком ударилась о дно раковины. Рината отстранённо посмотрела на кран, на современную плиту, на лежащую на столешнице половинку помидора и выдохнула:

– Голова гудит. А ты как?

– Плечо болит, – встретившись взглядами, они одновременно засмеялись. – Два калеки! – хмыкнул Игорь, затем обошел Ринату и уселся на стул рядом с ней. Тяжело выдохнул и прислонился спиной к стене. – Хорошо, что мы дома. Ненавижу больницы.

– Я тоже, – улыбнулась Рината, повернувшись к нему. Положила ладошки на стол и, на несколько мгновений задумавшись, опустила голову, а потом снова посмотрела Игорю в глаза. – Игорь, шоу Савченко через полторы недели.

– Ты хочешь отказаться от выступления?

– Наоборот, – мотнула головой Рина. – Николай Петрович так много сделал для нас… Мы должны. Это самое незначительное, чем мы можем его отблагодарить.

На миг она снова замолчала. Хотелось дотронуться до щеки Игоря, до ссадины – погладить пальцами, стереть, забрать. Чтобы не было напоминаний об этой аварии, о том, что могло случиться, если бы… Она отбросила эти мысли, запретила себе думать. Ничего не случилось. Просто урок – чтобы поняли, как это может быть. Прививка от эгоизма, гордости, упрямства. Убрав с лица прядку волос, она вновь заговорила:

– Я просто подумала, нам же не обязательно исполнять сложные элементы… выйдем, прокатаемся.

– Если ты хочешь…

– Я хочу, – уверенно кивнула Рината.

Игорь накрыл её руки своими ладонями. Легонько сжал и тоже кивнул.

– Тогда выступим. Не зря же я это шоу выдумал и в экстренном порядке организовал, – на лице его заиграла широкая улыбка.

Рината молча улыбнулась в ответ, а он погладил колечко на её безымянном пальце. Выражение его лица стало напряженным, губы сомкнулись. Он взял руку Ринаты в свою и пристально всмотрелся в кольцо.

– Что случилось? – спросила Рина, но Игорь не ответил ей – так и продолжал изучать полоску золота.

Только спустя провисшую в тишине минуту, снял кольцо с Рининого пальца и, отпустив её руку, положил его на свою ладонь.

– Оно тебе нравится? – внезапно поднял голову и поймал её настороженный взгляд.

– Нравится, – не думая, ответила она.

– Я недолго выбирал его, – во взгляде Игоря мелькнула непонятная Ринате грусть. – Это было в тот день, когда я увидел тебя в свадебном салоне. Случайно, – заметив её недоверчивый взгляд, почти незаметно, со скрытой внутри печалью, усмехнулся и повторил: – Правда, случайно. У меня была встреча неподалёку. Вначале увидел Алису. А потом тебя. На этом дурацком подиуме в белом платье. Увидел и не смог отвести взгляда. Ты была такой красивой и недоступной. Это кружево… И ты. Знаешь… Я как идиот стоял перед витражным окном салона и наблюдал за тобой. Уличный мальчишка перед витриной дорогой кондитерской… – он вновь усмехнулся. – В тот самый момент я понял, что разделяет нас гораздо больше, чем чёртово стекло. И что, если сейчас я ничего не предприму – потеряю тебя навсегда, – Игорь посмотрел Ринате прямо в глаза – в синий хрусталь горных озёр, в чёрную бездну зрачков. – Все эти семь лет я бессознательно цеплялся за прошлое, в котором была ты. Жил воспоминаниями о тебе. Любовался тобой и в тайне верил, что однажды ты вернёшься в мою жизнь. Проклинал тебя и любил до смерти. Это было сильнее меня, Рината. Всё, связанное с тобой – неизбежно сильнее меня.

Они продолжали неотрывно смотреть друг другу в глаза, сметая все обломки граней, все остатки стен, кирпичик за кирпичиком превращая прошлое в пыль. Нет больше ничего: ни боли, ни ненависти, ни ядовитых улыбок, ни жалящих слов. Есть только они и настоящее. И они в этом настоящем, без недомолвок, без грязи, без боли.

– Это самое прекрасное кольцо, Игорь, – Рината выставила вперед руку. – Оно связало наши жизни. И мне не важно, из платины оно или из медной проволоки. Плевать. Поэтому прекрати давить мне на нервы и верни его на место, – немного напряженно усмехнулась она.

Игорь было хотел надеть его снова, но рука его вдруг застыла. Подняв взгляд на Ринату, он вдруг лукаво улыбнулся.

– Ты возьмешь мою фамилию?

– Неужели заслужила? – со смешком поинтересовалась Рината.

К глазам её подступили слёзы. Слёзы… Да и Бог с ними. Пусть текут. Она больше не будет их скрывать. Она слишком сильная, чтобы оправдываться. Сильная, но такая слабая рядом с ним. Потому что рядом даже с самой сильной женщиной должен быть тот, кто окажется сильнее неё. Тот, с кем она может побыть слабой, тот, кто даст ей ощущение уверенности, защищённости. Да, она сильная, но не с ним. Потому что он – её. Её опора, её сила, её крепость. С ним у неё есть право быть просто женщиной. С ним она хочет быть просто женщиной, хочет влажных от переполняющих сердца чувств глаз, хочет говорить ему о своих тревогах и печалях. И фамилию его она хочет. И принадлежать ему хочет вся без остатка, вся, до самого потаённого уголка своей души. Она просто его. А он – её. Так просто…

– Так возьмешь?

– Хочу свадьбу, – ушла от прямого ответа Рината. – Хочу платье, хочу подружек невесты и гостей хочу. Родственников твоих и моих. Друзей. И арку в белых цветах. И Нику в миниатюрном свадебном платье с диадемой в волосах.

– А что ещё ты хочешь? – приподнял брови Игорь, улыбаясь.

– Я много чего хочу, – Рината подняла лежащую на столе руку и коснулась пальцем шрама на его брови. – Хочу, чтобы у нас с тобой было навсегда. Хочу просыпаться с тобой и засыпать, хочу, чтобы Николь называла тебя папой. Хочу, чтобы она знала, что ты есть, что ты не просто Игорь, а её отец. Хочу, чтобы мы ездили на море и ели сахарную вату. И дом хочу. И большую собаку. И по выходным с друзьями.

– Какая занимательная картина.

– Хочу, чтобы ты был в каждой минуте, в каждой секунде моей жизни.

Подавшись к Рине, Игорь соприкоснулся своим лбом с её. Переполняемая собственными чувствами, она прерывисто дышала, а он улыбался уголками губ. В уголках его губ подрагивало счастье. И в уголках его глаз тоже таилось счастье, и в каждой ничтожной доли секунды, в каждом неслышном выдохе. Нет, эти семь лет не прошли для них зря, и теперь он это точно знал. Всё ради этого мгновения, в котором он наконец-то поверил, что он – центр её мира, её сердца и души. Нежно обхватив Ринину ладошку, Игорь надел ей на палец кольцо. Она счастливо улыбнулась, будто бы он сделал это впервые, будто бы только что сделал ей предложение.

– Всё будет. Обещаю тебе, Рината, – прошептал он, сжимая её пальчики.

– Будет, – тихонько, словно боясь вспугнуть укутавшее их тепло, шепнула Рина. – Только не оставляй меня, Игорь. Никогда не уходи. Не исчезай. Будь всегда рядом, – по щекам Рины текли слезы, но она улыбалась. И он… он тоже улыбался.

Мир на двоих. На четверых. Нужно ли что-то больше? Семья. Счастье. Не пустые слова – вселенная. Для каждого своя. И для них своя собственная. Целая вселенная – только для них.

– Клянусь, – выдохнул Игорь ей в губы. – Никуда ты теперь не денешься от меня, моя любимая Рината.

Рина судорожно выдохнула и прижалась к нему. Кто она без него? Кем она была без него? Кем она была до него? Не важно. Давно не важно. Потому что есть он и есть она. И есть они. Самое главное – есть они. Они. Вместе. Друг для друга. Счастье. Семья. Вместе. Вселенная. Их вселенная.