Глава 50

Россия, Сочи, июнь 2021 года

В Сочи они прибыли минувшим вечером одним самолётом с Алисой и Стефаном. Партнёр Алисы – Алекс Шейдер – прилетел из Америки чуть раньше и уже успел опробовать лёд. Меркулова с Самойловым тоже были здесь и вовсю наслаждались возможностью провести некоторое время вдвоём. Погода стояла жаркая, по-настоящему летняя, в воздухе витали запахи моря и распустившихся то тут, то там цветов, так что мало кто удержался от того, чтобы сразу после прилёта не выбраться на прогулку. Утром все они провели тренировку, отрепетировали общий номер и разошлись по своим делам, чтобы ровно в семь вечера выйти на лед некогда олимпийской арены «Айсберг» уже перед заполненными трибунами.

Поддавшись желанию пройтись по страничкам воспоминаний, перед началом шоу Рината и Игорь решили прогуляться по коридору, рассматривая стенды в музее фигурного катания, расположенном прямо в холле стадиона.

Подняв Нику на руки, Игорь поправил подол её мятного платьица. Николь доверчиво прижалась к его груди. От неё снова пахло конфетками. Это он тайком от Рины сунул ей в ладошку мармеладных червячков, которых она тут же и умяла. Правда Рината всё равно запалила их и, укоризненно покачав головой, протянула раскрытую ладонь.

– Что? – воскликнул Игорь.

– А мне? – возмутилась она и настойчивее дернула пальцами.

Игорь, вздохнув, достал из кармана ещё несколько мармеладок и, сунув одного червячка в рот, вложил оставшихся в ладошку жены. Под хитрющим взглядом Ники, Рината съела мармеладку и только тогда улыбнулась.

– Видишь, – шепнул Игорь Николь. – Мама добреет, когда мы с ней конфетами делимся.

Николь закивала, а Рина закатила глаза и, усмехнувшись, направилась по коридору. Глядя на жену, облачённую в спортивные штаны и олимпийку с надписью: «Россия», Игорь не мог отделаться от мыслей, что вернулся в прошлое. В то мгновение, где они еще не были разделены тысячами других мгновений. Тяжелые волосы Ринаты, забранные в высокий пучок, сдерживала яркая резинка. Ему хотелось подойти, распустить их, провести по шелковому водопаду, вдохнуть запах персика… Нет, никогда он не излечится. Его болезнь называется любовь, и болен он неизлечимо.

Его до безумия интересовало, как изменится её тело, когда беременность станет заметна. Рина рассказывала, что с Николь живота не было видно до пятого месяца, а как теперь? Округлятся ли её формы, или она останется всё такой же грациозной маленькой кошечкой? Рината остановилась перед фотографиями на стене.

– Мама, какая ты тут красивая! – подбежав к ней, Николь принялась с восторгом рассматривать фото, где они с Игорем стояли на пьедестале почёта с цветами в руках.

Цветочная церемония. Её распущенные тёмные волосы, серо-голубое воздушное платье с цветами и рядом, обнимая её за талию – он. Счастливые, победившие самих себя и обстоятельства и не знающие, что снова вот так, с безграничной любовью, они будут смотреть друг на друга лишь спустя долгие годы.

– Игорь, ты тоже красивый! – она хитро улыбнулась.

– Ну спасибо, малышка, – остановившись рядом с дочерью, он тоже посмотрел на фото.

Странно, но они не видели его, когда были тут в прошлый раз. «Гордимся олимпийскими чемпионами Сочи» – не просто слова – история. Их история.

Они зашли на саму арену. Игорь тут же заметил стоявшего у борта в компании Бердниковых Николая Петровича. Они виделись утром, но поговорить им толком так и не удалось. Рината тоже заметила их. Махнула матери рукой и прибавила шаг. Николь прыгала по ступенькам, приплясывая под заводную песенку, негромко играющую над готовым к шоу льдом.

– Я всегда знал, что всё не просто так, – провожая взглядом Нику, ушедшую вместе с Аллой и Владимиром, покачал головой Савченко, а потом обернулся на стоявших рядышком Рину и Игоря.

– То, что всё будет непросто, я понял ещё в первую встречу с этой девушкой, – ответил Игорь, лукаво глядя на Ринату.

– Николай Петрович, мы с Игорем хотели бы сказать Вам спасибо, – произнесла Рина, делая шаг к тренеру. – И простите нас. Вы – великий тренер, мы обязаны Вам всем. Вы верили в нас, когда никто не верил, Вы понимали нас и видели насквозь.

– Да что уж тут, – расчувствовавшись, Николай Петрович обнял Ринату. – Девочка моя, я счастлив, что прикоснулся к чуду, которое вы с Игорем сотворили. И вам спасибо за то, что не забываете. И шоу это… ну надо же…

– Это шоу, – сказал Игорь, – самое меньшее, что мы могли бы для Вас сделать.

Николай Петрович легонько улыбнулся, качнул головой. Снова посмотрел на двоих, чьи отношения кирпичик за кирпичиком закладывались на его глазах. Они и прежде притягивали к себе взгляды, внимание, а теперь…

– Вы такие взрослые, – на глазах старика выступили слезы. Он снял очки, вытер влагу. Снова надел и, улыбнувшись, произнес: – Вы вернулись друг к другу. И эта маленькая девочка, Игорь, она так на тебя похожа.

Невесело хмыкнув, Игорь покачал головой. Да, все вокруг видели очевидное, и если не знали, то догадывались, а он… Рината будто прочитала его мысли. Он почувствовал, как тонкие пальцы обхватывают его ладонь, и сам крепко сжал её руку. Не важно это всё, уже не важно.

– Спасибо Вам, – еще раз поблагодарив, Игорь обнял Николая Петровича.

– Не за что, Игорь, идите уже, скоро начало, а вы даже не переоделись. Ещё и размяться неплохо бы.

– Да, – Рината достала из кармана телефон и нахмурила лоб. – Нам пора.

На трибунах собрались зрители. Собрались родственники и друзья. На лед вышла добрая половина сборной. Только что, откатав свой показательный номер, со льда ушли Оля с Матвеем. Взрослые, но неотступно верящие в свою мечту. Никто уже и не думал, что Матвей решится продолжить, но…

Стоящая у выхода на лёд сотрудница открыла борт, и Рина, отдав ей чехлы, коснулась лезвием глади олимпийского катка. Игорь вышел следом. Софит ещё не выхватил их лучом света, и они стояли в темноте. Подняв на Игоря взгляд, Рина взяла его за руку. Кататься им предстояло последними. Именитые чемпионы именитого тренера. Их ждали. Рината улыбнулась – удовлетворённо и открыто. Потому что понимала – ей есть, чем гордиться. Им обоим есть, чем гордиться. Сердце её переполнял восторг, этот же восторг отражался во взгляде.

– Ты чувствуешь то же, что и я? – тихонько спросила она.

– Похоже на то, – усмехнулся Игорь, сжимая её прохладные пальцы.

К чему спрашивать, что она чувствует? Сердце его бьётся в такт её сердцу, пропитанный миллионами запахов воздух – один на двоих. И твердь льда под ногами. Льда, когда-то подарившего им друг друга. Пространство, сжатое до мгновения. Через надежды, через расставание, через пленённые одиночеством годы, чтобы сейчас – пальцы в пальцах. Вспышка софита разрезала мрак, выделив их, стоящих близко, единых, как никогда сильных и верящих в самих себя.

Многотысячный стадион взорвался овациями, приветствуя олимпийских чемпионов. Повсюду были лица – мужские и женские, совсем юные и зрелые, открытые и серьезные, простые и запоминающиеся особенностью линий. И все они пришли сегодня, чтобы увидеть парад самых выдающихся, самых талантливых, самых сильных и стойких. Они пришли на праздник, пришли насладиться ярким шоу, и Рината знала, что должна сделать всё, чтобы не разочаровать их.

Всё было прежним, но в то же время другим: лёд, освещение, состав участников. И прежде всего – они сами. Как и там, в четырнадцатом, платье на ней было чёрное. Только теперь не с выложенным по подолу узором из переливающихся стразами ромбиков, а с абстрактным орнаментом и длинными рукавами. Волосы она оставила распущенными, и они падали на обнажённую спину тяжёлыми, но уже не завитыми прядями. Так же, как и там, в четырнадцатом, густо подведённые глаза, а вот помада на губах розовая, перламутровая. Но губы её, как и прежде, приковывали внимание, пробуждая в мужчинах непристойные желания и вызывая зависть у женщин. Время не изменило этого, как не изменило оно и того, что вся она, неприступная, соблазнительная, прекрасная, казалась существом из другого мира. Мира, недоступного обычным людям, мира, к которому они в этот самый момент могли прикоснуться, частью которого могли почувствовать себя хотя бы на какое-то время.

Держась за руки, они проехали по всему периметру катка. Мимо болельщиков, мимо Николая Петровича, мимо родителей. Игорь бережно сжимал её кисть, и это прикосновение будило в Рине понимание правильности происходящего. Вот так должно было быть тогда, семь лет назад. Вот так должна была закончиться для них та Олимпиада. Но прошлого не вернуть. Возможно, оно и к лучшему. Потому что как знать, что получилось бы у них, если бы. Прошлое… В настоящем ему не место, и тем не менее, оно – важная их часть – не вычеркнуть. Рината обернулась к Игорю и, поймав его взгляд, в который раз улыбнулась. Он и тогда был красивым, а сейчас…

Сделав круг, они, не размыкая рук, поехали в центр катка. Остановились близко. Подняв голову, Рина заглянула мужу в глаза. К чему слова, если одним взглядом он говорил ей больше, чем она могла услышать? В его взгляде – прошлое, в его взгляде – настоящее и будущее. Не сдержавшись, она приподняла руку и коснулась пальцами его когда-то рассечённой ею брови. Так, как хотела коснуться тогда. Так, как тогда так и не коснулась. Он перехватил её руку, поднёс к губам и тронул пальцы. Она почувствовала его тёплое дыхание, колючий подбородок приятно царапнул кожу. Сегодня они – олимпийские чемпионы. Не там, в прошлом, а здесь и сейчас. И свою олимпийскую произвольную они катали всего несколько дней назад, и только-только отзвучал для них, вместе стоящих на верхней ступени пьедестала, гимн России. А перед этим она сказала ему, что беременна. Он, конечно же, едва не прикончил её за то, что не сказала раньше, но потом ничего, остыл. И они гуляли по зимней набережной… Там, в четырнадцатом. В том феврале, где до счастья им не хватило полчаса. В том феврале, что спустя семь лет случился в конце июня.

С первыми аккордами музыки Рина прильнула к Игорю всем телом. Выдохнула у его груди и на ничтожную долю секунды прикрыла глаза. Мгновение, и она, оттолкнувшись от него обеими руками, устремилась прочь. Её взору открылись заполненные трибуны, боковые проходы, убегающие вглубь арены, стоящие возле борта люди… Ей открылся мир – яркий и полный, прекрасный в своём несовершенстве, жестокий и порой несправедливый. Мир, частью которого была и она сама. Мир, которому она доказала куда больше, чем могла доказать. Мир, который она покорила, не имея за спиной крыльев. Потому что её крылья – он. Сделав красивый оборот, Рината посмотрела на Игоря. Крылья. В этот миг за спиной её действительно раскрывались невидимые крылья. Белые, сильные. И когда он, оказавшись рядом, коснулся её, она взлетела. Не в подкрут или поддержку – к солнцу. Он потянул её на себя – согласно постановке, и она подалась к нему. Согласно ли постановке или потому, что просто хотела этого? Так ли важно?

Стоя в проходе между трибун, Алиса смотрела на гладь катка, на парящую по льду пару. По щекам её текли слёзы. Неужели они действительно смогли вырваться из этого плена? Неужели кончилось оно, это проклятое одиночество? Ладонь её легла на живот. Она легонько сжала пальчики Николь, стоящей рядом и с нескрываемым восторгом смотрящей на то, как катаются родители. Мама и Игорь, которого она всё ещё стеснялась назвать папой. Игорь, которого она обязательно назовёт папой, как только наберётся храбрости. Плеча Алисы коснулись ласковые и тёплые мужские пальцы.

– У них очень красивый номер, – тихо сказал Стефан, глядя на лёд.

– Очень красивый, – сквозь слёзы улыбнулась Алиса. – Самый красивый…

Тихонько всхлипнув от переполнявших её чувств, она смахнула с лица солёные капли. И где та холодная стерва, что никогда не плачет? Стефан обнял её крепче, и, больше не сказав ни слова, продолжил наблюдать за прокатом. Николь подумала о том, что когда-нибудь она станет такой же, как мама: смелой и красивой. И так же, как мама, поедет на Олимпиаду. И выиграет её. Потому что с такой мамой нельзя иначе. И Игорь… Он ведь тоже выиграл Олимпиаду. Значит, и она должна. Алиса прильнула к мужу, и он накрыл ладонью её – ту, что всё ещё лежала на животе. Сплёл свои пальцы с её. Николь затаила дыхание глядя на то, как мама взмыла в воздух в самой простой, но фантастически красивой поддержке…

Под сводами арены «Айсберг» звучала тягучая «I Put A Spell On You», по льду скользили два фигуриста, прекрасная пара, наконец-то обретшая своё потерянное «вместе».

Чёрное платье Ринаты переливалось в свете софитов маленькими стразинами, две верхние пуговицы рубашки Игоря были расстёгнуты. И кольца на пальцах – у неё – тоненькое, с маленькими камушками, у него – чуть шире, простое, мужское. Шоу должно продолжаться. А шоу ли? Нет… Жизнь. Такая сложная и простая, наполненная падениями и взлётами. Жизнь, где у каждого из них было так много потерь. Но обрели они куда больше. Каждый из них. Крылья. Мечты. Небо. Счастье. Вместе. Навсегда.