Эпилог

Россия, Московская область, май 2022 года

– Рината, скажи мне, пожалуйста, как тебе удалось уговорить меня пригласить к нам Самойлова?

– Ну… – Рина, нарезав большими дольками помидор, хитро улыбнулась и подняла взгляд на мужа, подпирающего бедром новенький кухонный шкафчик. – Ты не особо сопротивлялся, – она приподняла брови и сунула ему в рот дольку помидора. Облизала пальцы и тут же наткнулась на горящий взгляд, ясно свидетельствующий о том, что делать так опасно, по крайней мере, пока в их доме столько гостей. Но это Ринату не остановило, улыбка её стала еще хитрее. Игорь потянулся к ней, забрал нож из её рук и, со словами:

– Это нам не понадобится, – отложил на столешницу. Ладони его пробрались под футболку Ринаты, он погладил её спину, добрался пальцами до самых птичек, не глядя, обрисовал каждую – четырёх больших и пять поменьше.

– Что ты творишь? – шепнула Рината, из последних сил стараясь не потерять голову. Удавалось ей это с трудом. Каждое его касание – до дрожи, каждый взгляд – в самое сердце. Всегда.

– Люблю тебя, – Игорь коснулся её губ своими.

Обвив руками его шею, Рина чуть отклонилась назад, выгнулась в пояснице и заглянула ему в глаза.

– У нас полный дом гостей, а ты ходишь за мной и не даёшь мне даже порезать салат!

– Не возмущайся! А гости могут перекочевать через забор и остановиться у твоей подружки, – покривил губами Игорь. – Какая дурацкая затея – купить дома рядом.

– Не ворчи, – хмыкнув, Рината вывернулась из объятий мужа и, взяв огурец, принялась нарезать его. – Это была хорошая идея.

– Ага, отличная! Только меня забыли спросить, – Игорь взял ломтик с разделочной доски и сунул в рот. – Боюсь, мнение Стефана вы тоже не спрашивали. Как и по поводу школы.

– А что по поводу школы? – Рината бросила на него взгляд и качнула головой. – Мы взрослые девочки и у нас достаточно средств, чтобы запустить собственную школу фигурного катания.

– При помощи денег Стефана и моих связей.

Рината фыркнула и скинула в миску нарезанные овощи. В чём-то Игорь был безусловно прав – без поддержки с реализацией проекта им пришлось бы куда труднее. Они вынуждены были бы подключать спонсоров, искать деньги на финансирование, обивать пороги чиновничьих кабинетов, снова и снова отстаивая собственное мнение. Вне всяких сомнений они бы смогли, но нервов и времени потратили бы уйму. Собственная школа… Мысль эта появилась не внезапно: ещё в далёком Сан-Франциско, сидя на берегу океана, они говорили о том, что когда-нибудь возможно… И всё же на тот момент цели перед ними стояли совсем другие. Перед каждой из них. Школа же была не реальной целью, а мечтой – далёкой и на тот момент недостижимой. Но теперь мечта превратилась в новую цель. Не глядя на мужа, Рина поинтересовалась:

– Кстати, о связях, когда начинается строительство?

– Вчера началось, – хмыкнул он и поймал на себе удивленный взгляд жены.

– И ты не сказал! – воскликнула она.

Несколько секунд Рина смотрела на него, а потом улыбнулась, прекрасно понимая, что это значит и в то же время до конца не веря в происходящее. Вот он – новый виток. И пусть сами они уже не выйдут на соревновательный лёд, выйдут другие – фигуристы, получившие шанс воплотить в жизнь свои мечты и доверившиеся им, начавшие свой путь в стенах их школы. А они будут стоять у борта. Стоять у борта и с замиранием сердца смотреть на лёд. Собственная школа с двумя катками, бассейном, хореографическим залом…

Рината потянулась к Игорю и поцеловала в щеку.

– Спасибо тебе, – сказала она негромко и серьёзно. – Мы с Алисой вырастим для России много чемпионов.

– Какие у вас масштабные планы. Для начала детей своих вырастите.

– И их тоже вырастим! Кстати, где Николь?

– Крутятся возле беседки вместе с Серёгой и Мартой. Стефан уже начал жарить шашлык. Как же Марта пропустит такое событие! А дети от неё ни на шаг.

Игорь попытался обнять её, но Рина ловко вывернулась. Снова улыбнулась. На новоселье в их загородном доме собрались все друзья: люди, с которыми так или иначе сплелись их судьбы. Алиса и Стефан, Лиза и Макс, маленькая Уля, Серёжа и вовсе провёл у них уже несколько дней. Завтра должны были приехать родители – Алла с Владимиром, мама Игоря и его отец, родители Алисы. Второй день праздника… Жаль только, что ни Николаса, ни Оли не будет… Но им совсем не до новоселий.

– А Макс?

– Чем он может заниматься? – в голосе Игоря так и слышалась снисходительность. Он ухмыльнулся и попытался ухватить ещё одно колечко огурца. – Стефану надоедает.

Рината хлопнула его по руке и весело произнесла:

– Ты предвзят.

– Конечно, предвзят! – кивнул Крылов. – То, что мне приходится с ним общаться, потому что ты общаешься с Алисой, а её муж – крёстный дочери Самойлова, ещё не значит, что я должен радоваться общению с ним!

Рината посмотрела на Игоря так, словно он только что выдал какую-то тарабарщину. Мысленно он прокрутил сказанное. Вроде бы, нигде не ошибся. Всё на своих местах. Не ответив, Рината потянулась за ножом – острым, с добротной деревянной ручкой и, взяв, принялась дорезать огурец.

– Насколько я заметила, – сказала она как бы между делом, – общество его жены тебя не напрягает, – посмотрела искоса, из-под ресниц, с едва сдерживаемой усмешкой. – Кстати, Лиза мне сказала…

Договорить Рината не успела – в большую, хорошо обставленную мебелью из натурального дерева кухню вошла Лиза. Одетая в лёгкий сарафан, выглядела она совсем девчонкой.

– Мы проснулись, – сообщила она, покачивая лежащую у неё на руках малышку. Поправила рукавчик ползунков, посмотрела в крошечное детское личико и улыбнулась: – Вот пытаюсь понять, на кого из вас Сашенька похожа…

– И как? – спросил Игорь, стянув-таки из-под ножа ломтик. Отправил в рот и, подойдя, забрал у Лизы дочь.

Так же, как и Лиза несколькими секундами ранее, посмотрел на малышку. Глаза её ещё не обрели окончательный цвет, но что-то подсказывало, что они так и останутся голубыми. Вокруг головки пушились светлые волосы. Совсем крошка… Спокойная, уже сейчас излишне стеснительная. Родилась она почти на два месяца раньше положенного срока и, надо сказать, заставила всех поволноваться. Декабрь в минувшем году выдался сложный: тяжёлый и вместе с тем радостный. Игорь до сих пор не без содрогания вспоминал, как в одну из тёмных зимних ночей разбудив, Рината сообщила ему, что у неё отошли воды. Как подрагивал её голос и как после, совершенно не готовые к подобному, они мчались в клинику. Беременность вообще проходила неоднозначно – в некоторые дни всё было прекрасно, а в некоторые Рина едва могла подняться с постели из-за мучившего её даже на позднем сроке токсикоза, слабости и головокружения. До перинатального центра доехали они быстро, а потом потянулись долгие часы ожидания… Но теперь, спустя полгода, он держал на руках свою малютку-дочь, и сердце его переполняла нежность. Посмотрел на белокурую голубоглазую Лизу, потом на Рину и усмехнулся. Поймав его мысли, Рина закатила глаза.

– Вообще-то, у меня мама светленькая, – заметила она. – Да и ты тоже… – коснулась пальцами его кудрей, а потом дотронулась до крохотной ручки дочери.

Сашка закряхтела, пискнула, сжала ладошку в кулак. Маленькие губки напоминали сердечко чуть неправильной формы, глазки окружали мягкие длинные ресницы.

– Она красавица, – снова улыбнулась Лиза. – И такая спокойная. Сидеть с ней – одно удовольствие.

– Надо вам с Максом второго, – вполне серьёзно проговорил Игорь. – Отстаёте.

Лиза и Рината переглянулись. Такие непохожие друг на друга и такие неимоверно сильные. Каждая – особенной силой. Обе достигли своей золотой мечты и обе выцарапали у жизни счастье.

– Мы подумаем об этом, – сказала Лиза и взялась помогать Ринате с салатом. – Вначале закончим все шоу, а потом… Поверить не могу, что не нужно ставить программы на следующий сезон…

В голосе её прозвучал оттенок грусти. По окончании постолимпийского чемпионата мира они с Максом объявили об окончании спортивной карьеры. В копилку личных достижений добавилось два золота Пекина – командное и личное. Можно бы было на мир и не ехать, закончить на этом, но время, что они катались в паре, пролетело слишком быстро. И пусть порой было нелегко, в чистом остатке она чувствовала растерянность. Там, позади, огромный отрезок жизни: слёзы, поражения, травмы, горечь… А ещё фееричный полёт. Их с Максом персональное небо, где она парила на его руках – красивая сильная птица. Лёд для каждого из них – персональное небо. Докатав свой прощальный показательный номер под легендарную «Show must go on», она осмотрела трибуны – видя всё и ничего не замечая. Каток был погружен в полумрак, а они… Они стояли в верхней точке своего пути, свободные выбирать дальнейшую судьбу, и она плакала, даже не пытаясь сдерживать слёзы.

Вскоре они вышли на улицу. Игорь держал на руках помахивающую ручонками Сашу, Рината несла большую миску с салатом. Подойдя к накрытому перед домом столу, она поставила её на угол и отыскала взглядом старших детей. Как и сказал Игорь, Николь и Серёжа возились неподалёку от беседки, пытаясь соорудить из листиков и палочек нечто похожее на домик. Чуть поодаль от них, насупившись, на траве сидела Ульяна и смотрела то ли с досадой, то ли с обидой.

– По-моему, они её игнорируют, – встав рядом с Риной, проговорила Лиза, так же наблюдая за детьми.

Рина оперлась о стол. Продолжая смотреть на троицу, поправила футболку, вздохнула и только после ответила:

– Думаю, Николь так и не простила ей пирожное на свадьбе Алисы…

Обе умолкли. При всём её обаянии, характер у Николь был тот ещё. Порой Рината с ужасом думала о том моменте, когда она из девочки начнёт превращаться в девушку. Что-то подсказывало, что времена наступят те ещё… Впрочем, справляться с этим в одиночку ей не придётся, а значит, не всё так плохо. От размышлений о будущем Рину отвлёк мощный толчок под руку. Опустив взгляд, она увидела уже достаточно подросшего щенка золотистого ретривера и, улыбнувшись, потрепала его по голове.

– Марта, – почесала она собаку за ушком. Та же снова толкнула её, ткнулась влажным носом, лизнула пальцы. – Девочка моя.

Получив свою долю внимания, Марта, размашисто виляя хвостом, бросилась к детям. Как ни пытался Серёжа уберечь едва начавшую складываться постройку, собака снесла всё начисто.

– Марта! – разнёсся по всему двору визг Николь. – Ты что наделала?!

Марта, словно отвечая ей, звонко гавкнула. Николь же, вцепившись в загривок, попыталась оттащить её от руин постройки, но воспринято это было как игра и, вместо того, чтобы отойти, Марта напротив принялась скакать вокруг детей с ещё большим упорством и радостью.

Рината только удручённо покачала головой. От греха подальше отодвинула салат к середине стола и, подставив лицо ласковым лучам майского солнца, прищурилась. Позади неё возвышался красивый двухэтажный дом с открытой летней террасой и широким балконом на втором этаже. Отделочные работы были уже окончены, но сделать ещё предстояло много: развесить на стенах в прихожей семейные снимки, докупить кухонную утварь и подушки на диван в гостиную с камином. И ещё две детских… Рина взглядом нашла окна комнат на втором этаже. Занавески в спальне Николь были нежно-розового цвета, в Сашиной – светло-зелёного, с серебристым отливом. Её собственный дом… Чуть поодаль, из-за невысокого забора, разделяющего участки, виднелся ещё один дом. Такой же красивый и большой, как и её собственный, и всё же не брат-близнец, а особенный – дом со своим настроением, своей атмосферой. Сад с фруктовыми деревьями и подвесными качелями.

День был тёплым и ясным, на небе – ни облачка. Рината вдохнула свежий, пропитанный запахом молодой травы и цветов воздух с едва заметной примесью дымка и посмотрела на жарящего мясо Стефана. Да, школа Алискиного отца не прошла даром… Рядом раздалось шуршание.

– Есть хочу, – вздохнула Алиса, остановившись возле.

Первым, что увидела Рината, посмотрев на подругу, была огромная коляска. Двухместная, кофейного цвета, современно и невозможно навороченная. В который раз Рина подивилась, как Алиса умудряется справляться с ней. И не только с ней. Заглянув внутрь коляски, Рината причмокнула губами. Спящие, Алискины близнецы походили на ангелочков, а вот стоило им проснуться…

– А где няня? – спросила она, вдоволь насмотревшись на Мишель и Даниэля.

– У неё небольшой перерыв.

Алиса, как и Рина до этого, глянула на свой дом и прищурилась. Солнечные лучи играли в её волосах, бросали золотые блики, и в ярком свете выглядела она особенно красивой, несмотря на явные признаки усталости. За прошедшие с момента родов четыре месяца она почти пришла в форму, и всё же щёки её были чуть круглее, чем прежде, да и несколько лишних, по её мнению, килограммов ещё оставалось. Результаты первого же УЗИ оказались очень неожиданными и едва не довели Алису до очередной истерики. Двойня… Алиса во все глаза смотрела на монитор аппарата, слушала объяснение проводившего обследование врача и не могла вникнуть в суть происходящего. Двойня. Как у неё может быть двойня?! Но заключение было однозначным: многоплодная беременность с нормальным течением. Без отклонений. Не особо понимая, что делает, она наорала на Стефана, обвинила его непонятно в чём. Откуда-то появился безотчётный страх: вдруг она не справится?! Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг она не сможет родить или выносить? Слова мужа о том, что в роду у него много близнецов, только подлили масла в огонь. Обычно несклонная к панике, она никак не могла собраться и продолжала истерить, хотя и понимала, что ведёт себя ненормально. Как в ней может быть сразу две жизни? Она ведь… Что «она ведь» Алиса и сама толком не знала.

Оставив детей на попечение Ринаты, Алиса подошла к мужу и коснулась его плеча. Порой она поражалась его терпению и выдержке.

Стефан тут же повернулся к ней. Глаза цвета тёплой летней ночи… Ему казалось, что за прошедшее время он стал любить её ещё сильнее. Чем больше он узнавал её, чем больше она ему открывалась, тем сильнее становилось то, что связывало их.

– Есть хочу, – сказала она уже ему. – Скоро мясо будет готово?

– Пять минут, – отозвался он. Память тут же подбросила момент из прошлого. Сколько времени прошло с того дня? Почти два года… – Пять минут, – повторил Стефан с улыбкой.

Алиса тоже помнила тот день – свой первый день рождения с ним. Жарящееся на углях мясо, вино и отливающую серебром воду чистого лесного озера. Щебет птиц и тихое поскрипывание деревянных мостков. Лето, изменившее её жизнь, подарившее ей его: мужчину, с которым она наконец-то смогла почувствовать себя самой собой, мужчину, увидевшего в ней то, чего не могли разглядеть остальные, решившего бороться за неё с ней же самой.

– Колобок-колобок… – подошедший к ним Макс посмотрел на Алису с усмешкой. С деловитым видом повернул один из шампуров и снова подмигнул Алисе.

– Не боишься, что можешь остаться без мяса? – как бы между прочим поинтересовалась она. Скривилась в чём-то весьма отдалённо напоминающем улыбку и обратилась уже к мужу: – Шашлыка ведь может на всех не хватить, правда?

Тот посмотрел вначале на Макса, потом на неё. Немного подумал и, сдерживая смешок, ответил в тон:

– Пожалуй, ты права, Алиса.

Макс качнул головой, снова как ни в чём не бывало повертел шампур.

– Стерва ты всё-таки, Лиска, – оставив мясо в покое, он положил ладонь ей на плечо. – Но щёчки у тебя милые.

– Макс! – не выдержав, рявкнула она и сбросила его руку. – Достал уже!

Алиса, конечно же, прекрасно знала, что он только и добивается того, чтобы вывести её из себя, но сдержаться не смогла. И ладно ещё щёки… Если у Ринаты живот округлился лишь на шестом месяце, сама она на каракатицу стала походить чуть ли не на четвёртом. На ней не то что любимые джинсы сходиться перестали, платья и те не налезали. Шёл лишь второй триместр, а живот был просто огромным! Врачи разводили руками – мало того, что само по себе строение такое, так ещё и двойня. Спина болела, домашние дела давались с трудом, обуться было той ещё задачей. Стефан терпел её нытьё, делал массаж ног, успокаивал после очередного приступа токсикоза и постоянно говорил, что она его чудесная Алиса, хотя чудесного на тот момент в ней было мало. Рината и Лиза сочувствовали и давали дельные советы, родители передавали домашние заготовки, Алла и Владимир интересовались самочувствием и время от времени приглашали в школу, чтобы дать ей возможность отвлечься. А Макс в открытую издевался. Называл её колобком, норовил ущипнуть за щёку и сравнивал с ледоколом. Однажды, когда она была уже на восьмом месяце, взбесил её до такой степени, что она отлупила его попавшимся под руку зайцем Ульяны, да так, что у того оторвалось ухо. Если кому-то беременность и доставляла удовольствие, она в их число не входила. Чего только стоили внезапные перемены настроения и периодически появляющаяся даже на поздних сроках тошнота. А ещё огромный живот…

– Хорошо-хорошо, – продолжая посмеиваться, примирительно проговорил Макс и приподнял руки.

Алиса наградила его ещё одним взглядом, но ничего не сказала. Как будто сам не понимает, насколько сильно она переживает из-за того, что никак не может вернуться в прежнюю форму. Уже в конце лета у них с Алексом запланировано несколько выступлений в шоу, а она только-только начала восстанавливать прыжки. Почувствовав настроение Алисы, Макс снова положил руку ей на плечо, потихоньку сжал и уже совершенно серьёзно проговорил:

– Ну что ты переживаешь? Знаешь же, что шутки у меня дурацкие…

Она снова промолчала. Заметив, что обстановка стала несколько напряжённой, Стефан взял её за руку и потянул на себя. Прижал к груди и обратился к Максу:

– Иди со своей женой обнимайся. А моя – только моя.

Ладонь его покоилась на её талии, пальцы касались живота. Алиса расслабилась. Рядом с ним она всегда чувствовала себя по-другому: красивой, нужной, мягкой. Словно бы он проникал в неё, пропитывал её своей уверенностью, своей любовью.

– Я и не претендую, – заверил Макс, глядя на них. Никогда бы не подумал, что Стефан и Алиса, но… Сунул большие пальцы в колечки для ремня на джинсах и улыбнулся уголками губ. – У тебя красивая жена, Стефан, – сказал он без намёка на насмешку и после уже Алисе: – Ты даже во время беременности была красивой. И я не шучу.

Она только поджала губы. Выдохнула, посмотрела ему в глаза. Ни смешинок, ни издёвки. Стефан ласково погладил её по талии, Макс кивнул – задумчиво и почти незаметно, не сводя с неё взгляда, будто бы самому себе. Алиска есть Алиска. Вспыльчивая, искренняя и стойкая. Пожалуй, ему стоит чаще говорить ей о том, что он действительно о ней думает. Говорить ей о том, что она – важная часть его самого, его прошлого, без которого не было бы, возможно, настоящего. О том, что она – великолепная парница, о том, что она – его близкий друг и просто невероятно красивая женщина.

– Па-а-ап, – позвала Николь, и Игорь тут же повернулся к ней.

Привыкнуть к этому «па-а-ап» ему всё ещё было трудно. Вроде бы, почти год прошел с того момента, как он узнал о том, что Николь – его дочь, а стоило ей протянуть своё «па-а-ап», и сердце в груди делало кульбит. Первый раз папой она назвала его ещё осенью. Просто подошла и, глядя снизу-вверх огромными серыми глазами, тихо позвала: «папа». В то мгновение его будто бы прошибло током – от самого затылка до ступней. Стоял и смотрел на неё, понимая, что должен улыбнуться и что-то сказать в ответ и не находя в себе сил для этого. Горло сжалось, сердце бухнуло вниз и подпрыгнуло со страшной силой.

– Тебе не нравится, что я назвала тебя папой? – спросила она тогда, не сводя с него взгляда.

Игорь только отрицательно мотнул головой, а потом просто подхватил её на руки – тонкую, тёплую, пахнущую барбарисками. Поцеловал в тёмную макушку, в лоб и выдохнул. А перед самым Новым годом они с Ринатой сказали ей, что он её отец – настоящий, не придуманный. Ждали вопросов, готовились к сложному разговору, а она только посмотрела серьёзно и кивнула. Так, как будто знала это ещё давно-давно, с тех самых пор, когда Игоря в её жизни ещё и не было. Приняла как должное? Удовлетворилась тем, что теперь у неё тоже есть отец? Они понятия не имели. Под бой курантов каждый из них загадал желание – они двое – про себя, а Николь – вслух.

– Я хочу, чтобы ты никогда больше не уходил от нас, – сказала она, глядя на Игоря, а потом посмотрела на них обоих, сидящих рядом за столом. – И ты, мам. Чтобы у меня были и мама, и папа. И Сашка чтобы была, хотя она скучная. Только ест и пищит.

– Так оно и будет, Кнопка, – шепнула Рината сквозь слёзы, прижимая дочь к себе. – Мама, папа, ты и Сашка.

– Что, Николь? – спросил Игорь, не сводя взгляда с ёрзающей на скамейке дочери.

– Можно мы с Серёжей играть пойдём?

Он глянул на Рину. Та сидела рядом и молча наблюдала за ними. Поймал её чуть заметный кивок и снова обратился к Нике:

– Иди, – сказал Игорь, и она было обрадовалась, но следующие слова заставили её недовольно скривиться: – Возьмите с собой Ульяну.

– Ну па-а-ап, – протестующе заканючила она. – Она же мелкая!

– Николь, – глянул Игорь строго.

Вздохнув, Николь бросила Серёге:

– Мелкую зови.

И тут же сорвавшись с места, маленьким неудержимым ураганом помчалась по двору. Вслед за ней, ухватив Улю за руку, рванул прислушивающийся всё это время к разговору Серёжа и Марта, появившаяся словно бы из ниоткуда. Её тявканье – ещё совсем щенячье, звонкое и весёлое, разносилось по двору, переплетаясь с детским смехом. Малыши, убаюканные пением птиц и шелестом листвы, дремали в прогулочных колясках под надзором внимательных нянь.

– Ну что, выпьем за новоселье? – подняв бокал с вишнёвой наливкой, переданной родителями Алисы специально к столь знаменательному событию, спросил Макс.

– С новосельем, – последовал его примеру Стефан. – Пусть дом… Как это? – он глянул на жену, нахмурился и сказал: – Пусть дом ваш будет полная чашка.

– Чаша, – с улыбкой поправила Алиса и тоже взяла бокал. Грудью она кормила недолго – всего пару месяцев. Молоко пропало быстро – после того, как один из близнецов затемпературил, и она, сходя с ума от беспокойства, провела двое суток без сна. Педиатр говорил, что ничего страшного нет, а она всё равно боялась… Такая сильная на льду и ранимая вне его. Чемпионка с несгибаемым внутренним стержнем, простая девчонка, пришедшая к своей мечте несмотря на бьющий в лицо февральский ветер, разваливающиеся коньки и чёрные дыры разочарования на покрытом заплатками небе.

– С новосельем, – вторила им Лиза.

Рина и Игорь тоже подняли бокалы, и все они тихонько соприкоснулись ими. Сделав глоток наливки, Алиса поставила бокал на стол и, подцепив кусок шашлыка с тонкой прожилкой жира, обмакнула в соусе. С удовольствием откусила кусочек и, прикрыв глаза, застонала от удовольствия.

– Ты когда-нибудь ешь вилкой? – тут же донеслось до неё со стороны Макса.

– Оштань, – отозвалась она и откусила ещё раз. Сделала новый глоток наливки и, прожевав, сказала: – Это шашлык. Мы жарим его, как дикари на металлических прутьях, а потом едим руками. В нашей семье так принято.

Стефан хрюкнул в кулак, Рината засмеялась в голос, Игорь по примеру Алисы взял кусок мяса руками и, макнув в соус, поднёс к губам жены.

– Дурной пример заразителен, – с усмешкой вздохнул Макс и воткнул вилку в самый большой кусок. Попробовал откусить и наткнулся на жилку.

На этот раз не сдержалась Лиза. Её мелодичный звонкий смех прозвучал, словно перелив маленьких колокольчиков. Рината привалилась к мужу и, подняв бокал, произнесла:

– Спасибо вам за этот день. Я рада, что мы тут, все вместе, такие, как есть сейчас. – она посмотрела на Алису со Стефаном, на Макса и Лизу, коснулась пальцами колена Игоря. Мимо стола пронеслась Марта, снова раздался лай и детский смех… Рина улыбнулась. Немного печально, немного задумчиво и очень светло. Солнце отражалось в маленьких бриллиантах кольца, надетого на безымянный палец её правой руки, играло на стекле бокалов. Алиса первой поднесла свой бокал к её.

– Мы заслужили всё, что у нас есть, – шепнула она. – Каждый из нас.

Рината кивнула, и тут же бокалы снова стукнулись друг о друга. Они заслужили. Каждый из них. На шестерых у них семнадцать олимпийских медалей… Семнадцать. Подумать только. Остального и не счесть. Семнадцать олимпийских медалей – не важно, какого достоинства, ведь все они вошли в историю как победители. Семнадцать олимпийских медалей и усеянные шипами, битым стеклом, узкие извилистые тропы. Тропы, что они прошли, гордо расправив плечи. Тропы, что сейчас, в этот момент, слились в единую широкую дорогу. Дорогу, ведущую к новым победам, новым достижениям, новым горизонтам. Их личную дорогу, где обязательно будут и падения, и поражения, и битое стекло. Потому что иначе – никак. Но на дороге этой будут так же и фееричные победы. Яркие взлёты, смех и радость. И ещё на дороге этой с каждым из них рядом будет тот, кто в нужный момент подставит плечо – близкие, друзья, а главное – половина сердца, второе крыло. Потому что на тех извилистых тропках, что остались в прошлом, каждый из них обрёл главное – своё второе крыло, без которого невозможно взлететь, невозможно покорить небо. Рината посмотрела ввысь и увидела трёх парящих на фоне голубой лазури птиц. Распластав крылья, они медленно парили в высоте. Она улыбнулась. Крылья. Да, теперь у каждого из них есть крылья, а значит, все они могут летать.

Лёд… мечты об олимпийском золоте, радость побед и горечь поражений. Совсем скоро наступит новый сезон, а за ним ещё один и ещё. Кто-то придёт за ними, будет после них точно так же взлетать и падать. Падать за тем, чтобы поднявшись, снова идти вперёд. И величественный лёд покорится. Тому, кто не отступит от цели, от мечты, от собственной веры. И точно так же кто-то после будет стоять на вершине своего личного пьедестала. А потом уйдёт, чтобы наблюдать со стороны, потому что доказывать больше нечего. Потому что всё доказано и потому, что шоу должно продолжаться. Всегда.