29

Мико

Время три часа ночи, и я подъезжаю к «Джунглям» в компании Неро Галло на переднем сиденье и Себастиана позади меня. Аида тоже хотела поехать, но Данте не позволил.

— Я стреляю лучше, чем Себ, — попыталась спорить она.

— Мне насрать, — резко ответил ей Данте. — Ты не будешь участвовать в перестрелке.

— Потому что я девушка? — яростно уточнила Аида.

— Нет, — сказал Данте. — Потому что ты любимица papa. Если с тобой что-нибудь случится, это убьет его.

— Пусть едут, — обратился к ней Кэллам, кладя супруге руку на плечо. — У нас есть и свои планы.

Аида обиженно вскинула голову, но спорить дальше не стала.

По пути к клубу Неро не сводит с меня взгляда.

— Если ты нападешь на моего брата, моя первая пуля отправится прямо тебе промеж глаз, — обещает он.

— Если бы я хотел убить Данте, я бы сделал это еще днем, — отвечаю я.

— Мог бы попытаться, — презрительно ухмыляется Неро, — но Данте не так-то просто убить.

— Как и меня, — со смешком говорю я. Кажется, это я сегодня уже точно доказал.

Мы паркуемся у заднего входа в клуб.

«Джунгли» закрыты на ночь, вся внешняя подсветка выключена. Однако на задней парковке стоит с десяток автомобилей. Меня «нет в живых» меньше суток, а Йонас уже чувствует себя в моем клубе как дома.

Впрочем, я действительно ощущаю себя так, словно наполовину умер.

Может, меня и перевязали, но я чувствую окоченение и боль во всем теле. Моя реакция сейчас тоже не та. Достаточно одного удара в живот, туда, где меня нашел нож Франчишека, и лечения как не бывало.

Но времени на восстановление нет.

Марцель позвонил Йонасу с кухни Гриффинов, делая вид, что ищет примирения. Йонас тут же снял трубку.

— Марцель, — сказал он уверенным и насмешливым тоном. — Хочешь теперь переметнуться на мою сторону?

— Я не был на стороне Миколая, — холодно ответил Марцель. — Мне похрен на этого предателя. Но я не потерплю, чтобы кто-то угрожал Кларе.

— Клара вмешалась в наши дела, — сказал Йонас.

— Мне насрать, даже если она выстрелит в лицо папе римскому, — прорычал Марцель в трубку. — Клара теперь моя, это ясно?

Он посмотрел на Клару. Их взгляды встретились. Искру, которая пробежала между ними, можно было увидеть невооруженным глазом.

— Ладно, без проблем. Я не хочу вредить Кларе. Она моя двоюродная сестра, как-никак, — великодушно сказал Йонас. — Но ты застрелил Шимона. И это проблема.

— У меня есть примирительный подарок, — ответил Марцель. — Данте Галло. Подумал, ты не откажешься освежевать его заживо, прежде чем воткнуть нож ему в сердце.

— У тебя Данте Галло?

— Прямо в моем багажнике, — сказал Марцель. — Я прервал его транспортировку этим утром. Выстрелил в копа и забрал заключенного. Собирался выбросить его в реку со скованными руками за Зайца. Но подумал, ты не откажешь себе в удовольствии отомстить собственноручно.

— Это очень щедрое предложение, — ответил Йонас тоном, каким король принимает подношение от своего вассала.

— Куда мне его привезти? — спросил Марцель.

Так мы и узнали точное место, где будет Йонас этой ночью. Звание главаря не сделало его меньшей разиней. Мой названый брат слишком ленив и самоуверен.

Марцель первым заходит в «Джунгли» через парадные двери, волоча за собой Данте Галло, согласившегося, чтобы ему снова надели наручники на запястья и мешок на голову.

Его братьям это не понравилось.

— По-другому никак, — резко ответил им Марцель. — Йонас не полный идиот.

Пока Марцель идет через главный вход, мы с Неро пробираемся через задний. Йонас не сменил замки. С чего бы? Второй ключ есть лишь у призрака.

Себастиан остается снаружи стоять на стреме.

Мы с Неро пробираемся через подсобку, мимо кладовой. Затем разделяемся, и Неро уходит налево, а я — направо.

Когда я попадаю в основной зал, то вижу своих людей, обложившихся выпивкой и налегающих на самые дорогие напитки. Всего там около пятнадцати солдат. Я знаю наверняка, что трое из этих пятнадцати меня предали — Анджей, Франчишек и Йонас. Еще Шимон, но он мертв.

Я не знаю наверняка, кому верны оставшиеся.

Но точно знаю, что прямо сейчас они наслаждаются щедростью своего нового лидера. Алекс и Анджей под мухой, а Оли уже совершенно пьян. Нет ни одного смотрящего. Нет ни одного трезвого. Сплошная безалаберность.

Йонас пьет дорогущий виски прямо из горла. Его всегда зачесанные назад волосы сейчас растрепаны, глаза покраснели. Он ревет от удовольствия, когда видит, как Марцель выводит Данте Галло в центр.

— Вот и ты, брат мой. Да еще и с подарком!

Марцель снимает мешок с головы Данте. Тот стоически оглядывает окружающих его, не реагируя на их глумливые возгласы.

— Вот мужчина, который застрелил Зайца! — кричит Йонас. — Издалека. Как гребаный трус.

Он говорит по-английски, чтобы его могли понимать и солдаты, и сам Данте. Йонас нетвердой походкой направляется к Галло, пока они не оказываются нос к носу. Мой брат выдыхает алкогольные пары прямо в лицо Данте. Они оба крупные мужчины, но если у Йонаса скорее рыхлая комплекция медведя, то итальянец — это матерый бычара. Его руки в наручниках выглядят так, словно он без особого труда может разорвать стальную цепь.

— Сними с меня наручники, и мы выясним, кто здесь трус, — низким и ровным голосом говорит Данте.

— У меня есть идея получше, — отвечает Йонас. — Ты убил Мясника. Так что я убью тебя так, как это сделал бы Мясник — отрезая по малюсенькому кусочку. Я отрежу твои уши, нос, пальцы, ступни. Я разделаю тебя по чуть-чуть. И лишь когда ты превратишься в слепоглухонемой кусочек плоти… лишь тогда я позволю тебе умереть.

Черные глаза Йонаса сияют. Его улыбка не жестокая — она почти безумная. Власть ударила ему в голову, разбудив все худшее в нем.

Йонас снимает с пояса нож — тот самый, который вогнал в меня этим утром. Он заносит его в тусклом свете, и лезвие сверкает как бритва. Что ж, по крайней мере, он смыл с него мою кровь.

Я слышу, как слева от меня напрягается Неро Галло. Он готов броситься в бой. Он не собирается отсиживаться, пока его брат страдает.

Я тоже не собираюсь.

— Что скажете? — кричит Йонас солдатам. — Какой кусок Данте Галло мне отрезать первым?

— Не стоит приступать к новому делу, пока не закончил старое, — говорю я, выходя на свет.

Это вызывает переполох среди моих людей. Они быстро переводят взгляд с Йонаса на меня. Те, кто выпил больше всех, должно быть, решили, что у них галлюцинации.

Йонас резко оборачивается. Его лицо исказилось шоком и раздражением.

— Миколай, — рычит он.

— Во плоти.

— Вернее, то, что от тебя осталось, — презрительно ухмыляется Йонас. — Неважно выглядишь, брат.

— И я все еще в два раза лучший главарь, чем ты когда-нибудь будешь.

Его глаза темнеют, и Йонас меняет хватку на рукоятке ножа, превращая его из инструмента в оружие.

— Ты вообще больше не главарь, — говорит он.

— Главарь остается им до смерти, — напоминаю я. — А я вполне себе жив.

Среди моих людей слышится шум. Я вижу, как Оли, Патрик и Бруно перешептываются между собой. Они больше всех поражены увидеть меня в живых и, похоже, меньше всех удовлетворены той историей, которую поведал им Йонас. Остальные еще сомневаются.

Я должен положить сомнениям конец.

Я рукой подаю Неро сигнал не высовываться.

Если мы с Неро и Марцелем начнем стрелять, мои люди, скорее всего, займут сторону Йонаса. Но если сделать все правильно, они вернутся ко мне. Мы все сможем выбраться отсюда без потерь. Ну… почти все.

— Ты предал нас, — бросает Йонас мне в лицо.

— Забавно слышать это от человека, воткнувшего мне нож в спину, — отвечаю я.

— Ты предпочел нам эту ирландскую шлюху, — шипит Анджей.

— Я заключаю союз с ирландцами и итальянцами, — говорю им я.

— Хочешь, чтобы мы лизали им ботинки, — бросает Йонас.

— Я хочу, чтобы мы вместе преуспевали, — поправляю я его. — Я хочу видеть вас всех в «Мазерати», а не в гробах.

— Это ложь! — кричит Йонас, брызгая слюной. — Он скажет что угодно, чтобы спасти свою шкуру и защитить эту мелкую сучку. Ему насрать на нас. И ему насрать на Зайца! Они убили его отца! Заяц заслужил отмщения.

— Я забрал у них Нессу, — говорю я. — Лучше оставить ее в живых, чем убить. Лучше разделить власть с ирландцами, чем мавзолей с Зайцем.

— Это слова трусливого пса, — шипит Йонас.

— Думаешь, я боюсь? — спрашиваю я. — Думаешь, сможешь управлять моими людьми лучше, чем я? Тогда докажи это, Йонас. Не четверо против одного, а только я и ты. Мужчина против мужчины. Главарь против главаря.

Йонас ухмыляется, и его черные глаза бешено сверкают. Он все сильнее сжимает нож. Не думаю, что вчера он бы согласился на такое. Вчера я был лучшим бойцом. Сегодня я едва стою на ногах.

Йонас знает, что я ранен. Он знает, что у него есть преимущество.

— Если ты этого желаешь, брат, — говорит он.

Мы кружим друг вокруг друга по площадке клуба, предназначенной для танцев. Нас освещает лишь зеленый рассеянный свет, создающий впечатление высокой травы и листвы в джунглях. Мы с Йонасом движемся по кругу словно хищники. Словно два волка, сражающиеся за контроль над стаей.

В кулачном бою у Йонаса было бы преимущество, потому что он тяжелее меня. В драке на ножах я обычно быстрее. Но сейчас я совсем не быстр. Моя правая рука отяжелела, мое тело истощено. Я пытаюсь этого не показывать, но я знаю, что двигаюсь далеко не так плавно, как обычно. Йонас улыбается, чуя кровь.

Мы словно танцуем друг вокруг друга, выписывая замысловатые узоры. Йонас делает несколько выпадов в мою сторону. Главное в поножовщине — это ловкость ног. Нужно удерживать правильную дистанцию с соперником. Это непросто, потому что у Йонаса чуть больше пространства, чем у меня.

Представьте себе двух боксеров, столкнувшихся на ринге. А теперь подумайте о том, как часто доставалось Мухаммеду Али, даже несмотря на то, что он чемпион мира по уклонению. Но в драке на ножах ты не можешь позволить себе получить столько ударов.

Так что я держу расстояние между нами. Йонас все пытается пробиться в этот круг, целясь мне в лицо и тело. Я едва избегаю его ударов, хоть для этого мне и приходится двигаться рывками. Я чувствую, как расходятся швы у меня на животе и внизу на спине.

Я не пытаюсь вспороть Йонаса, у меня другая цель — его рука, держащая нож.

Йонас снова бросается на меня. На этот раз я реагирую слишком медленно. Он оставляет длинную рану на моем левом предплечье. Кровь капает на танцпол, и теперь мне приходится быть еще аккуратнее, чтобы не поскользнуться на ней.

— Ну же, — рычит Йонас. — Заканчивай с танцами. Выходи и дерись со мной, suka.

Я делаю вид, что ослабил защиту. Для этого мне действительно приходится ненадолго ее ослабить. Йонас бросается вперед, целясь прямо мне в лицо. Я пригибаюсь, но вновь слишком медленно. Я чувствую жгучий порез на правой щеке. Но теперь Йонас близко. Я делаю надрез на тыльной стороне его ладони, разрезая мышцы и сухожилия. Мы называем это «обезвредить змею». Эффект мгновенный — Йонас больше не может держать нож. Тот выпадает, и я мгновенно ловлю его в воздухе, так что теперь у меня по клинку в каждой руке.

Йонас пятится назад и поскальзывается на моей крови, резко падая на пол. Я прыгаю на него сверху, готовый перерезать глотку.

Анджей и Франчишек понимают, что будет, если Йонас умрет. Они бросаются вперед, чтобы помочь своему поверженному главарю.

Данте перехватывает Франчишека. Он все еще скован наручниками, однако сжимает кулаки и резко поднимает руки вверх, поддавая, словно кувалдой, тому под подбородок. Голова Франчишека запрокидывается, и он отлетает в противоположном направлении, врезаясь в одну из кабинок.

Анджей продолжает бежать ко мне, вытаскивая из кармана своего пальто пистолет. Я удерживаю Йонаса. Один из ножей я вонзаю ему в плечо, пришпиливая его к полу, словно насекомое. Другое лезвие у самого его горла. Мне придется отпустить Йонаса, чтобы вскочить и встретить Анджея.

Но прежде, чем я успеваю это сделать, раздается выстрел.

Анджей прекращает бег. Пистолет выпадает из безвольной руки. Мужчина падает на колени и затем обрушивается на пол.

Я оглядываюсь туда, где прятался Неро Галло, думая, что стрелял он. Но Неро стоит у бара разинув рот с тем же ошеломленным выражением лица, что и у меня.

Я разворачиваюсь в сторону дверей.

Себастиан Галло опускает пистолет. Он выстрелил через весь зал, попав прямиком Анджею в затылок. Похоже, Аида ошиблась насчет его способностей.

Мои люди замерли, не до конца понимая, как реагировать. Они не понимают, что происходит — подобного еще не случалось.

Но кое-что я знаю наверняка.

Главарь может быть лишь один.

Йонас продолжает барахтаться и плеваться подо мной. Одна его рука совершенно бесполезна из-за ножа в плече, но вторая, сжатая в кулак, пытается ударить любую часть меня, до которой только может дотянуться.

— Это я должен был стать главарем, — шипит он. — Это было мое право по крови…

— В тебе нет ничего от Зайца, — говорю я ему. — Ни его смекалки, ни его чести.

— Иди к черту! — ревет Йонас, корчась и извиваясь.

— Там и встретимся, брат, — отвечаю я.

Я перерезаю его глотку от уха до уха.

Кровь хлещет потоком, заливая мне руку. Я вытираю ее о рубашку Йонаса, как и лезвие ножа.

Затем встаю, не позволяя себе морщиться.

Раны на лице и руке пульсируют. Кровь просачивается через рубашку там, где разошлись швы. Тем не менее я стою во весь рост. Я не могу допустить, чтобы мои солдаты увидели слабость.

Они все смотрят на меня, не понимая, что делать. На их лицах смешались шок и вина.

Первым действует Марцель. Он подходит и опускается передо мной на колени.

— Рад, что ты вернулся, босс, — говорит он.

Следом за ним на колени встают Оли и Бруно, и растекшаяся кровь Йонаса пачкает им брюки.

— Прости нас, босс, — говорит Бруно. — Нам сказали, что ты умер.

Остальные солдаты тоже падают на колени. Это покаянная поза. Они готовы принять любое наказание, которое я назначу.

Заяц отрезал бы у каждого из них по пальцу.

Но я не Заяц. Виновные уже понесли наказание.

— Сними наручники с Данте Галло, — велю я Марцелю.

Он снимает наручники, и Данте, Неро и Себастиан встают с краю от танцплощадки плечом к плечу. Мои люди смотрят настороженно, некоторые из них до сих пор злы.

— Наша вражда с итальянцами окончена, — говорю я им. — Как и с ирландцами.

— А как же Заяц? — тихо спрашивает Оли.

— Я поставлю памятник на его могиле, — отвечает Данте Галло своим рокочущим голосом. — В честь нового союза между нашими семьями.

Оли кивает головой.

— Вставайте, — обращаюсь я к своим солдатам. — Приберите этот срач. Вы хорошо повеселились, а теперь пришло время поработать.

Пока мои люди начинают приводить клуб в порядок, я направляюсь в свой офис с братьями Галло.

— Это что за, на хрен, был выстрел? — говорит Неро Себастиану.

Себастиан пожимает плечами.

— Я тебе говорил, — отвечает он. — Я атлет в этой семье. У меня самые быстрые рефлексы.

— Черта с два, — фыркает Неро. — У меня был дерьмовый угол обзора.

Данте кладет тяжелую ладонь на плечо Себа.

— Ты в порядке? — спрашивает он брата.

— Ага, — пожимает тот плечами.

Его лицо выглядит озабоченным. Думаю, он впервые убил человека.

Я тоже испытываю не лучшие эмоции. Я знал Анджея шесть лет. Он жил в моем доме. Мы вместе играли в пул и чатурангу. Мы ели за одним столом. Смеялись над одними шутками. Но в нашем мире вы либо братья, либо враги. Других вариантов нет.

Когда мы заходим в офис, я набираю Колю Кристоффа. Он отвечает спустя пару гудков, голос сонный, но мозг цепкий, как всегда.

— Не ожидал прочитать имя покойника на своем телефоне, — говорит он.

— Поднял трубку, чтобы узнать, как мне на том свете?

Он смеется.

— Просвети же меня.

— Это тебе к Йонасу.

— А, — вздыхает Коля. — Не долго он правил.

— Я заключил мир с Гриффинами и Галло.

Кристофф тихо смеется.

— Значит, это все-таки малышка Гриффин надела на тебя ошейник.

Я игнорирую этот подкол.

— Наше соглашение отменяется, — говорю я.

— Соглашение между двумя не может отменить один, — отвечает Коля.

— Поступай как знаешь, — говорю я. — Но помни, что Гриффины готовы к твоему нападению. Если попытаешься захватить Кэллама и Аиду, тебя зарежут.

— Посмотрим, — отвечает Кристофф.

Он вешает трубку.

Я смотрю на братьев Галло.

— А он заносчивое мелкое дерьмо, да? — говорит Неро.

Данте хмурится.

— Я буду поджидать в библиотеке, — говорит он. — Если Кристофф достаточно глуп, чтобы сунуть туда свой нос, я снесу ему башку.